iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Общество
ЦВ № 3 (352) февраль 2007 /  13 февраля 2007 г.
версия для печати версия для печати

Слово протоиерея Георгия Митрофанова о жизненном пути протоиерея Василия Ермакова

Дорогой отец Василий!

Вы родились на земле, которая по праву считается исконной русской землей, — на Орловщине. Вы родились в очень тяжелое время, когда эта некогда процветавшая, в том числе и своими духовными традициями, земля была опустошена и разорена. Вы часто вспоминали о том, как вместе с сыном священника Василия Веревкина, первого священника, которого Вы узнали в своей жизни, принимали уже в школе поношения от своих сверстников. «Кулак и поп», — так в классе называли вас двоих, может быть, олицетворявших ту историческую Россию, которая тогда, казалось, была потеряна навсегда. Вы претерпевали испытания уже тогда, может быть, не сознавая даже, что этим Вы свидетельствуете о вере и Церкви.

Мне вспоминается Ваш школьный дневник, в который очень аккуратно, очень основательно заносили Вы все записи своих домашних заданий. Чувствовалось, что уже тогда, еще не зная по-настоящему Церкви, через культуру, через знания шли Вы к духовной жизни, шли, несмотря на все искушения и испытания той тяжелой жизни, которая досталась на долю русского крестьянства. А потом началась война, и в этой войне, в этой трагедии Вы обрели для себя всю полноту веры. Может быть, именно потому, что еще тогда Вы, будучи еще подростком, почувствовали, что эта война — не просто война с фашизмом, война за Родину, а что это великое испытание России и наказание России за грех богоборчества. И, наверное, уже тогда, слыша вой самолетов, гул орудий — советских ли, фашистских ли, — Вы понимали, что настоящая битва происходит в душах тех людей, которые пришли тогда в православные храмы: не знавшие, не ведавшие веры своих отцов, но стремившиеся ее узнать. И Вы были вместе с ними.

Случилось так, что не на родной Орловской земле, а в чужой Эстонии, куда Вы были угнаны немцами, Вы в полной мере вошли в церковную жизнь и стали совершать свое первое церковное, иподиаконское служение. Но это было не случайно, ибо перед Вами была не про¬сто чужая Эстония, но та Эстония, в которой продолжала жить историческая зарубежная Россия. Именно там Вы впервые, через газеты и журналы русской эмиграции, узнали, что такое Россия национальная, Россия Православная, Россия, которой не дано Вам было знать с детства. Именно там началось Ваше формирование как пастыря. Война не сломила, а укрепила Вас.
Кончилась война историческая — началась война метаисторическая, война духовная, когда Вы поступили в Духовную школу. Существовавший тогда богоборческий режим как будто чувствовал, что в Вашем лице он обретет своего будущего непререкаемого оппонента, и Вам было трудно поступить в семинарию. Этот шаг тогда был поистине героическим поступком. Подросток, перенесший войну, пошел на новую брань духовную с этим богоборческим режимом. И для Вас поступление в Духовную школу стало, безусловно, актом величайшего не только духовного, но и гражданского мужества.

Вы очень хорошо почувствовали, как трудно стать священником в условиях советской действительности. Вы видели пастырей, которые тоже были во многом испытаны, отчасти, может быть, даже и надломлены страшными репрессиями, обрушившимися тогда на Русскую Церковь и на всю нашу страну. Но были священники, которые указывали Вам недолжный путь, которые думали не о том, чтобы служить Богу, а о том, чтобы служить кесарю. И Вы очень ясно для себя провели грань между теми и другими и продолжили в своем служении именно ту традицию русских православных пастырей, которая почти прервалась в 1920-е годы.

Это был, может быть, самый трудный этап Вашей жизни — будучи православным священником в Советском Союзе, оставаться именно православным, а не советским священником, и Вы именно таким священником стали. Это было очень нелегко. Это ставило Вас перед необходимостью противостоять не только богоборческой власти, — а она была очень коварна, она была очень последовательна в борьбе с теми, кто всей своей жизнью отрицал ее суть, — но и перед необходимостью противостоять многим Вашим сослужителям, которые не нашли в себе сил на эту духовную брань. Это стоило Вам больших усилий, и только милость Божия и та здоровая орловская почва, на которой Вы произросли, дали вам возможность прожить такую большую жизнь. И показательно, что последние четверть века своей жизни Вы пребывали именно в Серафимовском храме. Казалось бы, странное место для митрофорного протоиерея, почти четверть века отдавшего Никольскому кафедральному собору, — на склоне лет стать кладбищенским священником. Вы ведь, действительно, попали сюда не случайно. Вы попали сюда именно в те годы, когда для священников мужественных и честных подчас не оставалось места в кафедральных соборах. Но место Вашей ссылки превратилось в место паломничества православного Петербурга. Да, тогда, в начале 1980-х годов, это был еще Ленинград, но Петербург был уже здесь, православный Петербург, который созидался Вами здесь все последующие годы. Трудно было на отдаленном кладбище создать приходскую общину. Но Вы создали ее, и она сопровождала Вас во всех Ваших мытарствах. Уже в Никольском соборе вокруг Вас были верные православные чада, которые не побоялись быть с гонимым пастырем, которые не побоялись поддержать его в этот момент.

Вы не богословствовали, Вы не занимались церковноадминистративной деятельностью, Вы просто служили, и это самое главное, потому что сейчас задача всех нас не говорить, не руководить, а служить Богу, Церкви и России. И это самый главный опыт, который Вы передали всем нам. Это опыт, благодаря которому все мы поняли, что такое Церковь. Ведь самое главное узнать можно не из книг, не из разговоров, а из конкретной жизни, от конкретной встречи с Богом через встречу с подлинными пастырями, подлинными христианами. И благодаря Вам в Серафимовском храме у многих произошла эта встреча — встреча с Богом, встреча со Христом.
 

13 февраля 2007 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00