Один раз я была в храме на Рождество и отец Александр говорит слово: "Дорогие мои! Сегодня такой великий спасительный праздник. Господь сошел на Землю, где Он родился в ясельках и волхвы принесли ему дары: смирну, ладан и ливан. А что мы принесем Господу?". А я стою и думаю: "Господи, что же я могу принести Тебе? У меня ничего нет. Возьми меня, я сама себя Тебе отдаю!"

За те годы, которые архимандрит Авель (Македонов) провел на Святой горе, он усвоил многое из тысячелетнего опыта афонского монашества. Унаследованные им в детстве и юности от родителей и духовных наставников добрые качества на Афоне окончательно приобрели тот вид, который оставлял неизгладимый след в памяти всех, кто общался с батюшкой впоследствии. Отец Авель всегда вспоминал в разговорах с монастырской молодежью своих учителей в монашестве отцов Илиана, Исихия, Аверкия.

Это не мой взгляд, а факт общеизвестный, что мы не такие подвижники, у нас нет той решимости работать Господу, какая была у древних. У них было больше подвигов и благодати. Хотя если посмотреть поучения преподобного Феодора Студита своим монахам, то видно, что страсти, которые там кипели, почти ничем не изменились в наш век, изменились только обстоятельства. Но и народ стал другим. Тогда было больше послушных.

Отец Василий выделялся горячим молитвенным настроем. Даже в холодном алтаре во время молитвы обливался потом. Много раз ему предлагали монашеский постриг, но он отказывался и говорил: «Я и так монах по духу, а если меня постригут, вы меня больше не увидите (монашество он понимал как затвор). Останусь как есть»... Ему предлагали взять на себя отчитку больных и одержимых, но он не одобрял отчитку и считал более действенным средством генеральную исповедь, строгий пост, соборование, причащение.

Петербургский купец Василий Николаевич Муравьев был принят в качестве послушника в число братии Свято-Троицкой лавры 1/14 сентября 1920 года. Ранее под духовным руководством преподобного Варнавы Гефсиманского в течение нескольких десятилетий при весьма напряженных земных трудах он вел жизнь истинного молитвенника. Сокровенная внутренняя жизнь известного коммерсанта и его подвиги во славу Божию были скрыты от посторонних взоров.