iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Точка отсчета
В истории монашества Афона, и прежде всего русского Пантелеимонова монастыря, есть важная, точная и непреложная дата — «февраль 14-го индикта» как хронологически первое документально верифицированное упоминание «обители Рос(а)», игумен которой Герасим собственноручно подписал документ с указанием своего развернутого титула. Грамота из архива Святогорской лавры Святого Афанасия (Акт. Лавр. I.19: P. 155.37–38) сохранилась в подлиннике и издана в 1970 году Полем Лемерлем с коллегами в парижской серии «Архивы Афона» по этому оригиналу с приложением альбома фотографий. Подлинный документ представляет собой гарантийное подтверждение (Ἀσφάλεια) игумена обители Святого Илии Николая, который, судя по тексту, намерен обосноваться в монастыре Предтечи τοῦ Ἀτζιιωάννη, где игуменом являлся Симеон, чтобы исполнять свои обязанности (игумена) по управлению (обителью) — временно, на один год. Акт подписан свидетелями — игуменами афонских монастырей, среди которых и «пресвитер и игумен обители Рос(а)» Герасим.
15 мая 2017 г. 12:59
Десять веков Русского Афона
От расположившейся в центре Македонии материковой части Халкидик в Эгейское море Творец бросил три полуострова-«пальца». Западная Кассандра — скопление молодежных курортов, пристанище любящих вольный морской ветер серферов. Центральная Ситония, еще несколько десятков лет назад сплошь покрытая рыбацкими деревушками, теперь превратилась в облюбованное немецкими, сербскими и русскими отпускниками место для спокойного семейного отдыха. Восточный Афон, отделенный от Ситонии заливом Святой горы, — удел Пресвятой Богородицы, единственное в мире монашеское государство и один из центров мирового Православия. Перед празднованием тысячелетнего присутствия русских на этой земле корреспондент «Журнала Московской Патриархии» совершил краткое паломничество в Пантелеимонов монастырь, которое, впрочем, едва не затянулось.
12 мая 2017 г. 17:59
Церковь
ЦВ № 19 (392) октябрь 2008 /  15 октября 2008 г.
версия для печати версия для печати

Монашество и постиндустриальное общество

Некоторое время назад я обратил внимание на книгу авторитетных американских футурологов Элвина и Хейдли Тоффлеров «Революционное богатство» («Re- volutionary Wealth»), в которой обнаружил впечатляюще логичные и смелые предсказания грядущего постиндустриального будущего. В целом эта книга дает богатую пищу для размышлений.

По мысли авторов, историю человечества можно разделить на три эпохи: аграрную, индустриальную и информационную. Для аграрной цивилизации, символом которой является плуг, характерны, в частности, примитивное выращивание продукта с небольшими излишками; многодетная семья как трудовая ячейка сельскохозяйственного общества; голод и бедность как норма жизни. Индустриальная цивилизация, символом которой является станок, появилась в середине XVII века и привела к строительству фабрик, урбанизации и секуляризации. Люди эпохи массового производства, образования, информации, культуры научились производить продукт со значительными излишками (что позволило обществу посредством торговли существенно поднять уровень жизни); дали жизнь «нуклеарной» семье (жена-домохозяйка, двое-трое детей и работающий муж) и тотально загрязнили окружающую среду. Информационная цивилизация рождается в наши дни и характеризуется производством нематериального продукта: услуг, мышления, знания, а также персонализацией времени, надомным трудом и культурой одиночества. В формате новой эпохи институт семьи претерпевает самые радикальные изменения: мужчины и женщины — одиночки, бездетные семьи, гомосексуальные пары и семьи с одним ребенком становятся нормой. Индустриальная цивилизация принесла в мир массовость, информационная — освобождает от нее производство, рынки, общество.

По мнению Тоффлеров, основные общественные институты в развитых странах сегодня с разной скоростью претерпевают реформацию в соответствии с требованиями новой постиндустриальной эпохи. Наиболее динамично видоизменяется бизнес; вслед за ним лихорадит институт семьи, которая в аграрном обществе была сельскохозяйственной производственной командой, воспитывала детей, лечила больных и заботилась о престарелых. В индустриальную эпоху место работы человека переместилось на фабрику, образованием начали заниматься школы, лечить больных — врачи в медицинских центрах, а забота о престарелых была возложена на государство. В настоящее время в развитых странах наблюдается обратный процесс, демассификация, возврат к «надомничеству».

Сегодня российский бизнес и образование работают по западным схемам и образцам. Остановить этот процесс не представляется возможным, и стремительные, драматичные изменения, которыми охвачен современный зарубежный бизнес, неминуемо коснутся и уже касаются наших соотечественников. Я имею в виду всё большую индивидуализацию работы и рабочего времени, мобильность, глубокую компьютеризацию всех сфер деятельности человека, революционное изменение понятий о семье, немыслимое для аграрной и индустриальной эпох повышение уровня жизни и, наконец, становление самодостаточного во всех отношениях индивида стандартным членом общества.

Итак, с какими глобальными вызовами столкнется Церковь в самое ближайшее время?

В первую очередь, это проблема девальвации консультативного авторитета священства, имеющая основной своей причиной возможность самообразования, как через Интернет, так и посредством огромного количества свободно распространяемой духовной литературы. Во многих дисциплинах молодые и успешно обученные люди могут быстро усваивать большие по объему потоки информации, превосходя по уровню знаний провинциальное духовенство, имеющее, как правило, лишь заочное семинарское образование и не владеющее навыками работы с компьютером. Уже сейчас некомпетентное или неловкое публичное высказывание иерея вызывает насмешки начитанной верующей молодежи…

Впрочем, претерпят девальвацию и мнения предыдущих поколений. По мысли Тоффлеров, в медленно меняющихся аграрном и индустриальном обществах стариков уважали за то, что они знали будущее — оно никак не отличалось от прошлого. При нынешних темпах перемен огромная часть старого знания о жизни уже превратилась, с точки зрения современного человека, в бесполезный утиль.

Дальнейшие процессы индивидуализации сознания возможности безграничного самообразования при отсутствии смирения (современное внецерковное общество в целом не учит этой добродетели и воспевает гордость) могут приводить напитавшихся духом мира сего христиан к отрицанию авторитета Церкви в толковании Священного Писания, когда общепринятое понимание святыми отцами того или иного библейского стиха ставится не выше собственного мнения. Что тут сказать? «Самомнение и гордость в сущности состоят в отвержении Бога и поклонении самому себе. Они — утонченное, трудно понимаемое и трудно отвергаемое идолопоклонство» (свт. Игнатий Брянчанинов).

Процессы ускоренного развития, в которые люди вовлекаются на работе и в быту, не могут не вызвать десинхронизацию с не изменяющимся веками догматическим учением Церкви, архаикой богослужения и традиционными устоями церковной жизни. И именно из этой динамичной и самостийной по духу мирской среды будут проистекать все усиливающиеся требования перемен.

Итак, образованная самодостаточность и духовная гордость; стремление персонализировать и видоизменить церковную жизнь под себя, вместо того чтобы претерпеть изменения самому; откровенная непокорность и неуважение к иерархии — вот те основные проблемы, которым придется противостоять пастырям в самое ближайшее время.

Самообразование естественно для информационного общества и, судя по всему, различные его формы будут вскоре определяющими в сфере получения знаний, поэтому пытаться запрещать или тотально контролировать этот процесс невозможно, глупо и бесперспективно. Однако повышение качества преподавания в воскресных школах (которые имеются практически при каждом приходе и монастыре), православных гимназиях, семинариях, на курсах ОПК, на кафедрах теологии в светских вузах, дальнейшее развитие деятельности Свято-Тихоновского гуманитарного университета и организация подобных университетов в крупных мегаполисах помогут направить процесс духовного самообразования в правильное церковное русло. Пора перераспределять финансовые потоки от храмоздательства к университетостроению уже сегодня, в крайнем случае, завтра — потому что послезавтра, возможно, будет поздно…

В связи с этим встает проблема образованности самого священства, преподавательского состава. Наиболее статичным в Церкви является монашество, и, естественно, оно уже сейчас принимает на себя всю ярость критики сторонников «синхронизации» Церкви и мира сего. Монастырь представляет собой братство, единое целое на основе взаимного смирения и послушания со многими ограничениями в свободе поведения, что никак не вписывается в процесс демассификации общества, в культуру индивидуальности и лозунг «запрещено запрещать». Однако консерватизм ради консерватизма в среде иноков не может быть поощряем: он обязан стать просвещенным. Сегодня наиболее остро проблема необразованности и невежества затрагивает именно монастырскую среду, черное духовенство. И если мнение, что у Церкви два легких — приходы и монастыри, верно, то болезнь хотя бы одного из них делает всю церковную жизнь нездоровой.

Я считаю, что позиция наместников и духовников некоторых обителей — мол, «монаху образование не нужно», — неверна в корне, учитывая реалии XXI века. Все способные к обучению насельники монастырей обязаны получать хотя бы заочное систематическое образование в семинариях, а достойные — в академиях. Братья, занимающие руководящие и преподавательские должности в монастыре, должны уметь работать с компьютером и чувствовать себя в Сети, как рыба в воде. Но получение необходимого для XXI века уровня образования всеми способными как основное послушание — это еще не все, что должно измениться в монастырской жизни…

Наряду с развитием классических монастырских послушаний следует всячески поощрять желание способных братьев овладеть навыками программирования, выявлять художественно одаренных и развивать их таланты при помощи оплачиваемых специалистов в области, скажем, компьютерного дизайна, цифровой фотографии, документальной видеосъемки. Вспомним, что в древности монастыри были не только центрами подвижничества, но и очагами учености, культуры (понимаемой как возделывание и украшение бытия) и даже политической жизни. В обителях процветала иконопись, изготовляли фрески и мозаики; шили великолепные богослужебные одежды; переписывали, собирали в библиотеки и писали книги, осуществляли переводы; составляли летописи. Благодаря многочисленным вкладам монастыри становились хранилищами величайших национальных сокровищ. Увы, но в наше время наиболее распространенным послушанием за монастырскими стенами является послушание разнорабочего. Огородничество, садоводство и животноводство (т.е. выращивание продукта), эти незыблемые столпы аграрной эпохи, во многих монастырях ныне экстенсивно развиваются посредством бесплатного труда насельников, которые после рабочего дня и вечернего богослужения просто падают без сил в кровать, чтобы с утра по звону колокольчика после полунощницы взять в руки лопату или грабли и выйти на поле.

О каком образовании в таких условиях может идти речь? Как верх прогрессивности расценивается организация при монастыре какого-нибудь примитивного индустриального производства, например столярного, слесарного или конвейера по изготовлению печенья с православной символикой. Есть, правда, и приятные исключения, когда при монастыре успешно организуется высокотехнологичное, например полиграфическое, производство. Что касается монастырских интернет-сайтов, то большинство из них, увы, создано и обслуживается не монахами. Однако и здесь есть обнадеживающие исключения.

Вопрос в том, хотят ли монахи быть музейными экспонатами, проживающими в заповедниках-резервациях на потеху туристам, или полноценными членами современного постиндустриального общества? Дребезжащая пилорама, тонны железной стружки, рассуждения о вреде паспортов и вездесущих масонах в XXI веке не вызовут сочувствия и понимания в образованной среде.

Давайте в качестве примера посмотрим на прогрессивный опыт Белградско-Карловацкой архиепископии, где по благословению митрополита Черногорского и Приморского Амфилохия открыт Центр по изучению современных технологий, в задачу которого входит наблюдение за техническими новинками и современными технологиями и изучение возможностей их использования в миссионерской деятельности Церкви. Особый акцент сербы сделают на исследовании медиа-сферы и информационно-коммуникативных технологий, а также на анализе технологических вызовов, с которыми сталкивается современный мир.

Давайте обратим внимание на цитадель монашества — Афон, где недавно телекоммуникационной компании «ОТЕ» было разрешено организовать wi-max связь, которая обеспечит высокоскоростной доступ к всемирной Сети насельникам монастырей и скитов. Для лубочного понимания монашества эта новость, вне всякого сомнения, — жестокий удар.

А как же молитва? Ведь подлинный смысл монашества (в его восточном понимании) состоит в том, чтобы обеспечивать Церковь опытом реального общения с Богом, а не в получении блестящего образования и современных профессий. Сложность времени как раз и состоит в том, что «это надлежало делать, и того не оставлять» (Лк. 11, 42). Известность в Церкви монахи приобрели тем, что всякий раз, когда чистота веры находилась в опасности, они становились ее исповедниками. Какого исповедничества в условиях современных угроз и вызовов можно ждать от человека в рясе и клобуке, который не может внятно объяснить, в чем состоял подвиг Христа, не знает истории Церкви и по слогам читает церковно-славянские тексты? Разве можно говорить о монашестве как о катехизической школе Православия, когда в некоторых монастырях кроме наместника ни у одного насельника нет хотя бы заочного семинарского образования?

Да, полный суточный богослужебный круг должен быть обязательным для монашествующего, образованность и просвещенность будут только усиливать благоговение и степень ответственности за благообразие богослужения. Развитый интеллект есть друг умной сконцентрированной молитвы, а творческие послушания не помешают начальной степени общения с Богом. Что касается исихазма, то его место в удаленных скитах исключительно под руководством трезвенного, православного и опытного в молитве пожилого монаха.

Сейчас время предлагать, убеждать и действовать — иначе нас ждет сохранение монастырской жизни исключительно в виде лубка, а те иноки, что не смирятся с ролью беззвучных музейных работников, вынуждены будут всеми правдами и неправдами мигрировать в живую приходскую среду. Монастырь как светоч духовного знания, просвещенности и образованности; как хранитель древней культуры и традиций, церковного искусства — полностью вписывается в концепцию постиндустриального общества. Монах как молитвенник, апологет, просветитель и миссионер вполне будет востребован Церковью и в информационном, и в каком угодно будущем.

игумен Спиридон (Баландин)
15 октября 2008 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Православному Свято-Тихоновскому гуманитарному университету - четверть века
Первый набор студентов Православный Свято-Тихоновский богословский институт, как тогда назывался ПСТГУ, провел осенью 1992 года. И тогда же состоялся первый в истории ПСТБИ торжественный акт — в день избрания святителя Московского Тихона на патриарший престол, 18 ноября, ставший по патриаршему благословению институтским праздником. Первый в Церкви университет — ведущее в России православное высшее учебное заведение открытого типа, ежегодно выдающее государственные дипломы установленного образца по десяткам специальностей, преодолело за этот период колоссальный путь. «Журнал Московской Патриархии» устами ректора ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева вспоминает главные вехи на этой дороге и рассказывает об основных задачах развития вуза. PDF-версия Но сначала мы приглашаем читателей на небольшую экскурсию в университетский городок в столичном районе Марьино. PDF-версия
20 ноября 2017 г. 11:30