Кажется, только что звучало дивное «Христос воскресе!» — и вот уже пропет праздничный кондак о человеческих языках, разделяющих нас, и о Божественном призыве в соединение и согласное славословие. О богослужебных книгах Русской Православной Церкви размышляет филолог, более двадцати лет выступающий в роли их «справщика».
До недавнего времени было принято считать, что богослужебный язык нашей Церкви — церковнославянский — язык мертвый. Однако в последние годы мы постепенно приходим к осознанию того, что церковный язык — живой, ибо соответствует двум главным признакам живого языка, принятым в лингвистике: на нем происходит общение (во время богослужения люди общаются с Богом и Его святыми и между собой) и создаются (уже более одиннадцати веков) новые тексты.
Генетически церковнославянский восходит к языку южных славян, а русский — к языку славян восточных, то есть это языки по происхождению близкородственные, именно поэтому их сосуществование в нашей культуре осмыслялось по-разному. Мы лишь кратко обозначим точку зрения, которая многое объясняет в сегодняшнем сосуществовании церковнославянского и русского языков, а именно: церковнославянский язык — это функциональный стиль языка русского, его богослужебный стиль.
Ученикам в средней школе объясняют, что современный русский литературный язык, в зависимости от ситуации, реализуется в функциональных стилях — есть стиль разговорный и несколько книжных: научный, официально-деловой, публицистический, литературно-художественный. Добавим к этому еще один стиль: богослужебный.
Нельзя отрицать, что существуют проблемы с пониманием богослужебных текстов. Однако и овладение любым другим языковым стилем требует времени и упражнения, будь то освоение малым ребенком разговорного стиля или взрослеющим подростком премудростей стиля официально-делового. А разве такой же проблемы нет при знакомстве с текстами научного стиля или стиля литературно-художественного?
Для примера — стихотворение поэта XX века:
В игольчатых чумных бокалах
Мы пьем наважденье причин,
Касаемся крючьями малых,
Как легкая смерть, величин;
Но там, где сцепились бирюльки,
Ребенок молчанье таит,
Большая вселенная в люльке
У маленькой вечности спит.
Это текст на современном русском языке — с точки зрения фонетики, лексики, морфологии, синтаксиса, а также графики, орфографии, пунктуации... Все ли понятно, с первого раза?
Учиться никогда не поздно
Чем помочь, что предложить тому, кто (как ему кажется) не понимает, о чем поет Церковь?
Во-первых, существует путь «языкового погружения», старая, но по-прежнему модная методика, которая сегодня вполне доступна, поскольку открыты не только границы с дальним зарубежьем, но и православные монастыри и храмы, многие из которых славятся великолепно поставленным чтением и пением — есть у кого и что перенять.
Во-вторых, желающий понять язык богослужения может двигаться вперед путем некоторого напряжения мозговых извилин: учебников церковнославянского языка, рассчитанных на самую разную аудиторию, издано и переиздано уже немало, свобода выбора имеется; немало издается и различных учебных Молитвословов с пояснениями. Разработаны курсы и учебные пособия, в которых церковнославянский предстает как система, близкая и понятная любому носителю русского языка; впрочем, и те, кому церковнославянский кажется «иностранным» тоже будут вознаграждены, ведь известно: чем больше языков освоил человек, тем легче ему осваивать новый. Странное дело! Английский — как же, надо быть «успешным», учим изо всех сил. Церковнославянский — ну что вы, это так сложно...
Вертоград Твой, Господи
Язык, как культурный феномен, требует культивации, бережной и умелой заботы: садовая культура — не дичок. Как полное бездействие, так и грубые неумелые действия, даже с самыми добрыми намерениями, в равной степени влекут за собой утраты, гибель, распадение.
Труд редактора-справщика богослужебных книг сродни работе садовника: надо разобраться в хитросплетениях смысла, надо понять, все ли на месте, нет ли болячек, где-то подрезать веточку, где-то привить. И в то же время важно не переборщить со стилизацией под имеющееся у справщика представления о правильности и красоте слога. Опытно знаю: иногда приходится сожалеть о сделанных поправках.
Так, при работе над новым, наборным изданием Триоди постной мы выяснили, что «патриархийная» редакция, которая наиболее широко распространена сейчас в нашей Церкви, восходит к Триоди постной, выпущенной в 1904 году Киево-Печерской лаврой. Можно было бы просто продолжить киевскую традицию, но во время работы над текстом был выявлен ряд мест, смысл которых представляется затемненным, нуждающимся в правке. И оказалось, что, например, московские издания XIX века позволяют внести такую правку, поскольку там упомянутые места лишены темноты.
Работая над Канонником, мы столкнулись с тем, что до 1917 года состав его был несколько иным — другие ка
ЦВ № 12 (385) июнь 2008 /
|
версия для печати |