iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Мы вериги несем на теле нерассказанных этих лет
В судьбе Сергея Иосифовича Фуделя нашла отражение эпоха гонений на Церковь. Одиннадцать лет он провел в ссылках, первый срок получил в 22 года за то, что в его квартире нашли 35 экземпляров послания митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского) к архипастырям и всем чадам Русской Православной Церкви, призывавшего не подчиняться обновленцам. Во время Великой Отечественной войны был призван в армию и служил в железнодорожных войсках, а после войны опять был арестован. Первый дом, который он построил для своей семьи накануне войны, сгорел… Неустроенность, безденежье, переезды с женой и детьми, отсутствие постоянного места работы и источника дохода... И в то же время Сергей Иосифович не был сломлен. Он смог сохранить библиотеку с творениями святых отцов. Писал, понимая, что, возможно, его труд никогда не будет опубликован. Его мысли и суждения расходились в рукописном виде, распространялись среди верующих, переписывались, перепечатывались на машинке…Разговор о творческом наследии С. И. Фуделя с читателями «Журнала Московской Патриархии» ведет сегодня старший преподаватель МГУ, преподаватель Института дистанционного образования ПСТГУ, кандидат филологических наук, магистр теологии Даниил Дмитриевич Черепанов. PDF-версия.
16 января 2024 г. 14:30
Михаил Ефимович Губонин — верный свидетель церковной истории ХХ века
В 2025 году Русская Православная Церковь будет отмечать 100-летие блаженной кончины святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. Его первосвятительское служение пришлось на самое начало кровавых гонений, воздвигнутых безбожной властью на Церковь. Враги Христовы всеми силами стремились засекретить или уничтожить документальные свидетельства как своих беззаконий, так и мужества защитников веры. Кому же было суждено противостоять этому? История знает самоотверженных тружеников, которые втайне, настойчиво и непреклонно совершали свой подвиг служения правде, не дожидаясь понуждения и не имея гарантий, что их усилия не пропадут. Таким был Михаил Ефимович Губонин, собравший огромный корпус документальных материалов, касающихся эпохи святителя Тихона. Его первый архив был изъят органами госбезопасности, но он не убоялся и смело продолжил работу, заложившую документальную основу для современных исследований по истории Русской Православной Церкви. О человеке, дело которого устояло (см. 1 Кор. 3, 14), рассказывает ректор Православного Свято-­Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев, имевший духовную радость общения с М. Е. Губониным. PDF-версия.
21 ноября 2023 г. 14:00
«Величавое сладкоголосие»
В 2023 году исполнилось 100 лет со дня кончины Константина Васильевича Розова — единственного священнослужителя в истории Русской Церкви, нареченного титулом «Великий архидиакон». Современники знали его как человека крепкой веры и необыкновенного таланта. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла в Москве прошли праздничные мероприятия, завершившиеся концертом памяти отца Константина Розова в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя с участием ведущих диаконов Русской Православной Церкви. Художественный руководитель Московского Синодального хора заслуженный артист Российской Федерации Алексей Пузаков и композитор Антон Висков рассказывают читателям о Великом архидиаконе — усердном и ревностном служителе Церкви во время гонений ХХ века. PDF-версия.    
2 августа 2023 г. 16:00
Начало поражения обновленцев было положено в Москве
В 2022 году в связи со столетием начала кампании по изъятию церковных ценностей «Журнал Московской Патриархии» много писал о тех событиях. В 1922 году в разгар этой кампании возникло движение обновленцев, ставшее одновременно печальной и героической страницей в истории Русской Церкви. Сто лет назад, весной 1923 года, в Москве прошел раскольничий собор, на котором была сделана попытка отменить институт патриаршества и лишить Предстоятеля Русской Церкви патриаршего сана и монашеского достоинства. О причинах возникновения обновленцев, о том, как готовился этот «собор» и как он стал началом краха обновленческого движения, как Патриарх Тихон вместе со своей паствой сумел противостоять разрушительной силе раскола, рассказывает священник Сергий Иванов, кандидат богословия, научный сотрудник Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви богословского факультета ПСТГУ. PDF-версия.
16 мая 2023 г. 10:30
Аналитика
Митрополит Гурий благословляет прихожан при выходе из Троицкого собора Днепропетровска. 1964-1965 гг.
ЖМП № 4 апрель 2023 /  27 апреля 2023 г. 14:30
версия для печати версия для печати

Митрополит Гурий (Егоров) – защитник веры и исповедник xx века

В послереволюционные советские годы гонений на Церковь такие пастыри, как митрополит Гурий, спасали Русскую Православную Церковь от уничтожения, а ее паству от рассеяния. Иеромонах Гурий стоял у истоков создания Александро-Невского братства, прошел через тюремные застенки и ссылку, после освобождения из Беломорско-Балтийского лагеря уехал в Ташкент и там со своими духовными чадами организовал тайную общину. После окончания Великой Отечественной войны, в 1946 году, готовил к открытию Троице-Сергиеву лавру и возвращение Церкви мощей преподобного Сергия Радонежского. Более шести лет возглавлял Ташкентскую кафедру, служил в Саратовской епархии, обустраивал храмы и монастыри на Украине и в Белоруссии, возглавлял Ленинградскую кафедру и окончил служение в Крыму, упокоившись в 1965 году. PDF-версия.

 Детство. Семья

Вячеслав Егоров (будущий митрополит Гурий) родился 1 июля 1891 года, рано лишился родителей и воспитывался вместе с тремя старшими братьями и сестрой в Петербурге, в семье своего дяди Якова Степановича Селюхина. Получил достойное образование — окончил с отличием и степенью кандидата коммерции Петровское коммерческое училище в 1911 году. Отказавшись от престижных мест, в том числе и от должности заведующего финансовой частью в вице-консульстве Российской империи в итальянском городе Бари, куда приезжало большое количество русских паломников к мощам святителя Николая, Вячеслав выбрал духовный путь. В 1912 году выдержал вступительные испытания и был принят в Санкт-Петербургскую духовную академию, одну из ведущих духовных школ России того времени, которую окончил в 1917 году со степенью кандидата богословия. Вячеслав с детских лет мечтал стать монахом и священником, поэтому в стенах академии в 1915 году принял монашеский постриг с именем Гурий, в честь святителя Гурия, архиепископа Казанского, миссионера, обратившего многих казанских татар в Православие. 

На выбор духовного пути Вячеслава повлияли известные Оптинские старцы — Анатолий (Потапов) и Нектарий (Тихонов), а также священник Георгий Коссов. На монашество его благословил епископ Сергий (Тихомиров), служивший в те годы в Японии, — они были давно знакомы, и Вячеслав еще мальчиком помогал ему в алтаре.

Петроград. Александро-Невское братство

В 1917 году, сразу после окончания академии, иеромонах Гурий был принят в число братии Александро-Невской лавры. К тому времени Петроградскую епархию возглавил епископ Вениамин (Казанский), вскоре возведенный в сан митрополита. Пользовавшийся авторитетом у верующих петроградский архиерей поддержал миссионерское служение трех молодых иеромонахов — братьев Гурия и Льва (Егоровых) и Иннокентия (Тихонова), предоставив им Крестовую церковь в Александро-­Невской лавре. Молодые монахи преуспели в пастырской деятельности. Братья сняли комнату на Лиговке и проводили беседы для рабочих: рассказывали о событиях из Священной истории, сопровождая их показом диапозитивов, вели беседы о жизни. Однажды иеромонах Гурий представился митрополиту Антонию (Храповицкому). Когда он назвал свою фамилию, владыка Антоний воскликнул: «А, братья Егоровы, как вас не знать, вся Россия знает братьев Егоровых». В 1918 году, когда Патриарх Тихон приехал в Петроград, митрополит Вениамин представил ему молодых монахов. В ответ на это Святейший сказал: «Ну кто же их не знает: Иннокентия, Гурия, Льва…» 

После прихода к власти большевики попытались ликвидировать Александро-Невскую лавру, ответом на это стало образование Александро-Невского братства в 1918 году. Историк Михаил Шкаровский отмечает, что Александро-Невское братство явилось уникальным явлением не только в Петроградской епархии, но и во всей Русской Православной Церкви. Это был «живой, динамичный организм — конкретные виды и формы его работы неоднократно менялись с учетом изменения общественно-политических и социальных условий. …Оно представляло собой стержень жизни епархии, на протяжении четырнадцати лет играя заметную роль во всех важнейших событиях этой жизни, в частности, активно борясь с обновленческим расколом…»1.  Основой духовной жизни членов Александро-Невского братства являлись ежедневные богослужения в Крестовой церкви, которые часто возглавлял митрополит Вениамин. Практиковалось строго уставное чтение и общенародное пение. У братства было два собственных хора, которыми руководили иеро­монахи Иннокентий и Гурий. В 1919–1920 годах в братство вступили многие учащиеся Богословско-пастырского училища, в котором иеромонах Гурий преподавал Священное Писание Нового Завета. Один из членов братства, Н. А. Мещерский, так охарактеризовал иеромонаха Гурия в своих воспоминаниях: «…Он [иеромонах Гурий] больше обращал внимание на внутреннюю, духовную сторону, на духовное аскетическое направление. Он был… очень хороший проповедник, необыкновенный духовник, очень обаятельный и приятный человек, он умел привлекать к себе самых разных людей»2. 

 В 1922 году митрополит Петроградский Вениамин в Крестовой церкви возвел иеромонаха Гурия в сан архимандрита и наградил его посохом со словами: «Дается вам этот посох в знак особого служения вашей молодежи». 

Тюрьма. Ссылка в Усть-Цильму

Год 1922-й принес обновленческий раскол и репрессии со стороны советской власти. В июне был арестован и через несколько месяцев расстрелян митрополит Петроградский Вениамин. Аресту подверглись и руководители Александро-Невского братства: епископ Иннокентий (Тихонов), архимандрит Гурий и его брат иеромонах Лев. 

Архимандрит Гурий провел четыре месяца в тюрьме, где заболел сыпным тифом. Из-за болезни его перевели в тюремную больницу имени доктора Гааза, а в июне 1923 года сослали в северный поселок Усть-Цильма на реке Печора. Осенью место ссылки заменили на Туркестан.

Время, проведенное в заключении, архимандрит Гурий воспринимал как «самое полезное и нужное», о котором он молился. Его духовные поиски и наставления духовным чадам сохранились в дневниковых записях и в письмах из заключения:

«Среда 15/28 июня [19]22 г.

В тюремной обстановке обучаешься терпению и благодушию. Когда на воле расходишься с человеком в чем-нибудь или чем-нибудь недоволен, то сейчас же высказываешь, считая, что нужно “научить”, и “чтобы вперед не делали”. Теперь же я понял, что это никогда не следует делать в момент своего недовольства, а лишь потом, когда оба будем в мирном, дружественном настроении. И тогда многое отпадет как ненужное и многого не скажешь.

Четверг, 16/29 июня [1922 г.]

Господи, Ты видел, что мне нужно, и Ты дал. Душа сосредоточилась, поняла себя, подошла ближе и проще к Справедливому Богу. “Научи мя творити волю Твою”. И Ты учишь. Потому что я сам не в силах был творить ее. <…>

Тлеет тело, возрождается дух. 

Придет к тебе уныние, берись скорее за четки: Иисусова молитва всесильна. Она душу перерождает! Иной раз нет сил терпеть эти стены, эти решетки, эти запоры, — хочется в безумстве биться, ломать… Делается отчаянно тоскливо, нестерпимо тяжело. Но… четки взял… и сотня перерождает. Становится легко, ясно, твердо. Хоть на смерть!

Мне иногда кажется, что я только начинаю себя находить, только начинаю познавать Бога, познавать любовь к Нему, познавать покорность Его воле…»3

А 16 июля архимандрит Гурий записал в дневнике: «Часто жалею, что нет достаточно горячей молитвы. Той, которую мы теперь совершаем, я совершенно не удовлетворен. Небрежно, без подъема… Трудно…»4 Помимо переосмысления молитвенных трудов, он много размышлял на страницах дневника об уставном богослужении, чтении и пении.

Весной 1925 года архимандрит Гурий вернулся в Ленинград. Проезжая Москву, он участвовал в похоронах Патриарха Тихона — был уставщиком на его отпевании. В Ленинграде воссоединился с освободившимися епископом Иннокентием и своим братом, иеромонахом Львом. В 1927–1928 годах архимандрит Гурий дважды подвергался арестам, после чего его приговорили к пяти годам лагерей. Срок отбывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала. К счастью для священника, в конторе понадобился человек, знающий бухгалтерию. Тут и пригодились его знания, полученные в коммерческом училище, что, возможно, спасло жизнь отцу Гурию, избавив от необходимости рубить лес, стоя по пояс в воде во время половодья. И в лагере он не оставлял своего душепопечительного пастырского долга: утешал людей, молился за них, тайно исповедовал и причащал. Архимандрит Гурий досрочно освободился из лагеря в июле 1933 года как «подлинный ударник Беломорстроя» (так написано в его автобиографии), на короткий срок вернулся в Ленинград, но проживать там и служить не имел права. Поэтому переехал в город Бийск на Алтае, а затем в Ташкент, где на протяжении одиннадцати лет (до 1944 года) тайно служил.

Тайное служение в Средней Азии

Средняя Азия с первых лет советской власти была местом ссылок репрессированного духовенства и мирян, пострадавших за веру. Сюда переезжали и освободившиеся из лагерей и ссылок священники в надежде, что вдали от центральных районов меньше вероятность преследования властями. Однако начатая большевиками борьба с Русской Православной Церковью не обошла стороной и Среднюю Азию с Казахстаном. Пастыри в среднеазиатских городах подвергались таким же репрессиям, как и в Центральной России. 

В 1922 году управление епархией перешло к обновленцам, которых поддержали авторитетные ташкентские протоиереи Сергий Уклонский и Григорий Брицкий. Против обновленцев выступили протоиерей Михаил Андреев и священник Валентин Войно-Ясенецкий (будущий епископ Лука).

Архимандрит Гурий единственный из отцов Александро-Невского братства остался в живых в годы Большого террора. Средняя Азия стала для него спасительной пустыней. Но и здесь он не оставлял своего служения. Официально «пребывая на покое» с 1933 по 1944 год, отец Гурий в действительности руководил небольшой общиной, собрав вокруг себя своих духовных чад. Архимандрит Гурий получил от митрополита Арсения (Стадницкого) благословение на тайное служение в домашних условиях и антиминс для совершения Божественной литургии. Целью таких общин, сформировавшихся в церковном подполье в 1920–1940-х годах, было не дать угаснуть монашеству как аскетической традиции в условиях гонений. Реализовывалась форма бытия, именуемая «монашество в миру» или «монашество без стен и одежды». Члены общины работали в государственных учреждениях, добросовестно выполняя свои трудовые обязанности и гражданский долг. Это также являлось частью христианского мировоззрения.

Митрополит Иоанн (Вендланд) вспоминал: «Мы жили удивительной жизнью: с одной стороны, глубоко церковной, с другой — активно гражданской. …Только своеобразные условия тридцатых годов позволили жить так, как жили мы. Своей церковности мы не афишировали, более того, стремились к тому, чтобы никто из посторонних (даже моя мама) о ней не знали. Это достигалось очень легко, потому что мы не были болтливы, а в гражданской жизни работали очень напряженно»5.

Как показали события последующих лет, эта форма бытия принесла благодарные плоды — многие члены общины приняли монашеский постриг. В 1934 году архимандрит Гурий совершил тайный постриг в монашество Константина Николаевича Вендланда с наречением имени Иоанн. А в 1936 году епископ Иннокентий (Тихонов) по просьбе своего друга рукоположил монаха Иоанна во иеродиакона и иеромонаха. 

В 1937 году архимандрит Гурий заболел крупозным воспалением легких, что послужило его знакомству с епископом Лукой (Войно-­Ясенецким), который в тот момент осуществлял врачебную практику в Ташкенте. Об этом эпизоде в своих воспоминаниях рассказал также митрополит Иоанн (Вендланд). Епископ Лука, которого пригласили к отцу Гурию, осмотрев больного, сказал, что тот скоро поправится. Архимандрит Гурий возразил, что «монаху надо думать о смерти, а не о выздоровлении». На что епископ Лука заметил: «О чем думать монаху, вам лучше знать, но я, как врач, говорю вам, что вы поправитесь, и притом скоро»6. Так и произошло. 

В связи с закрытием православных храмов в Ташкенте у членов общины появилась возможность совершать тайные богослужения в домашних условиях. Архимандрит Гурий полностью перешел «на домашнюю жизнь»: утром и вечером он организовывал богослужения для своих духовных чад, днем к ним готовился, а в перерывах занимался хозяйством. Но все же самым важным делом для архимандрита Гурия было руководство духовной жизнью каждого члена общины. В основе лежало послушание — сознательное вверение своей жизни духовнику и отсечение собственной воли. Первая книга, которую он давал читать своим подопечным, — «Душеполезные поучения» аввы Дорофея.

Внешняя же сторона жизни в общине была следующей: вставали в пять или шесть часов утра, сначала читали утренние молитвы, затем с поклонами совершали «пятисотницу» (Иису­сову молитву). Затем архимандрит Гурий служил утреню, остальные пели и читали. Старались закончить к восьми часам утра, потом завтракали. После этого каждый член общины шел на свою работу, затем был обед, личные занятия, потом служилась вечерня с повечерием. После службы накрывался ужин, читались вечерние молитвы, в 23–24 часа отходили ко сну. Архимандрит Гурий всегда говорил о важности совместной молитвы, которая сближала членов общины и делала ее настоящим христианским общежитием. Помимо этого, каждый имел еще свое личное правило: чтение канонов и акафистов. Такой режим хотя и был довольно напряженным, но приносил всем огромное внутреннее удовлетворение. И конечно, особенно приятны были воскресные и праздничные дни: с вечера служилась всенощная, а утром Литургия.

В 1938 году архимандрит Гурий из-за опасений нового ареста с некоторыми из духовных чад переселился в предместье Ферганы — кишлак Беш-Бала, где был приобретен частный дом для проживания общины. Архимандрит Гурий перестроил узбекскую постройку на европейский лад и расширил ее. Там же он устроил оранжерею с удивительными цветами, а в саду разбил цветочные клумбы, вел наблюдения за растениями и делал аккуратные записи в особой тетради. В Беш-Бале в земляном полу дома была вырыта ниша, в которой находился алтарь домашнего храма в честь Всех Святых, в земле Российской просиявших. Таким образом, архимандрит Гурий снова мог тайно совершать Божественную литургию в домашних условиях. По воспоминаниям архиепископа Михея (Хархарова), вблизи этого дома при совершении в нем богослужений местные жители неоднократно слышали очень тихое, но необычайно красивое пение. Они считали это пение ангельским, а место святым.

Таким был порядок в общине, пока не началась Великая Отечественная война. Кто-то ушел на фронт, кто-то скончался — число духовных чад архимандрита Гурия заметно сократилось. Но в Беш-Бале во время войны нашли прибежище его родственники, эвакуированные из Ленинграда по Дороге жизни. 

Троице-Сергиева лавра, 1945–1946-й

Архимандрит Гурий не принял обновленческих идей, всегда держался Патриаршей Церкви, был верен и Патриарху Тихону, и митрополиту Сергию (Страгородскому), ставшему Патриархом на короткое время. Патриарх Алексий (Симанский), вступив в феврале 1945 года на патриарший престол, осенью того же года вызвал архимандрита Гурия из «глуши пустынной» и назначил наместником Троице-Сергиевой лавры. Для подготовки к открытию лавры, этого чрезвычайно важного в историческом и духовном плане события, выбор Патриарха пал на архимандрита Гурия, хорошо известного ему по деятельности в Александро-Невской лавре. Состояние лавры в то время описал в своих воспоминаниях архимандрит Тихон (Агриков): «Храмы, башни, стены, монастыря, здания, корпуса, часовни — все в полуразвалившемся состоянии. Всюду валялись камни от стен, кирпичи, песок, взрытая кем-то земля. Нельзя было пройти свободно, чтобы не споткнуться, не упасть и не разбить себе голову. Такова была Лавра в 1945 году»7.

В монастыре не было свободных площадей, все помещения были заняты государственными учреждениями или приспособлены под жилье. В результате долгих переговоров советские власти приняли решение о передаче Церкви Успенского собора. Архимандриту Гурию предстояли работы по подготовке собора к богослужению и по возврату церковного имущества из музея, где оно хранилось, а главное — возвращению верующим мощей преподобного Сергия Радонежского. Решение этих задач требовало больших усилий, знаний и умения выстраивать отношения с государственными чиновниками, которыми в должной мере обладал архимандрит Гурий. Кроме того, коммерческое образование помогало ему в решении финансовых вопросов, составлении смет и определении этапов восстановительных работ. 

До открытия лавры архимандрит Гурий пребывал настоятелем Ильинской церкви Загорска и жил у церковного старосты Ильи Васильевича Сарафанова. За несколько дней до празднования Пасхи в 1946 году состоялась официальная передача Патриархии Успенского собора, и отец Гурий получил ключи от него. Необходимо было подготовить его к пасхальному богослужению и перенести мощи преподобного Сергия Радонежского, поскольку Троицкий собор еще оставался в ведении государства.

В Великую Среду 17 апреля 1947 года с волнением и молитвой архимандрит Гурий открыл Успенский собор, который внутри представлял унылое зрелище: «В куполах из окон сосульки, слой пыли на всем, ни подсвечника, ни аналоя, пустота, холод и запустение»8. Престол стоял разоблаченный. Ольга Павловна, дочь отца Павла Флоренского, пошила облачение нижнее и верхнее на жертвенник и престол из парчи, которую дал Патриарх, а остальной материал пожертвовали верующие. Староста Ильинской церкви И. В. Сарафанов помог свечами, ладаном, кадильным углем, предоставил напрестольное Евангелие, облачение и другие необходимые для богослужения предметы, которые после войны было очень трудно достать. Архимандрит Гурий готовился провести в только что переданном Успенском соборе пасхальную службу. Этого ждали и все верующие, известие о передаче распространялось очень быстро.

В Великий Четверг после Литургии отец Гурий в Ильинском храме объявил, что открывается Успенский собор, и попросил верующих помочь приготовить храм к службе. Прихожане откликнулись на его просьбу.

По ходатайству архимандрита Гурия из Загорского музея-заповедника были переданы Плащаница и богослужебные сосуды. Чтобы организовать служение, необходимо было очень многое: хор, свечи, люди за свечной ящик, просфоры, те, кто их печет, и пр. Чудом и Промыслом Божиим, можно считать, все получилось организовать!

В Великую Субботу, 20 апреля 1946 года в Успенский собор была возвращена рака с мощами преподобного Сергия Радонежского. Власти до последней минуты пытались сохранить это событие втайне от мирян, не обозначая времени передачи раки с мощами. В результате в 20 часов 15 минут акт о передаче мощей был подписан со стороны светских властей директором Загорского музея-заповедника В. К. Ряховским, а со стороны Патриархии — архимандритом Гурием. 

Один из участников тех событий, протодиакон Сергий Боскин, вспоминал, как после двадцатишестилетней тишины в обители преподобного Сергия в пасхальную ночь зазвонили колокола. Люди, заполнившие площадь под колокольней, стояли с зажженными свечами, и на фоне ночного неба колокольня казалась в розовом сиянии — так много было свечей9. 

В истории Троице-Сергиевой лавры архимандрит Гурий остался первым наместником, на чьи плечи легло тяжелое, ответственное и в то же время радостное бремя послевоенного возрождения обители преподобного Сергия Радонежского. На Пасху 1946 года лавра была открыта. Постепенно возобновлялась монашеская жизнь.

За эти заслуги Патриарх Алексий возвел архимандрита Гурия в сан епископа и назначил его на Ташкентскую кафедру, сказав: «Вы открыли Лавру, поставили дело на рельсы, а теперь вам новое послушание — быть епископом Ташкентским»10.

Во главе Среднеазиатской епархии

Служить в Ташкентской и Среднеазиатской епархии епископу Гурию было нелегко: тяжелые послевоенные годы, огромная территория четырех республик, приходы на больших расстояниях друг от друга, разбросанность русского населения среди местных народов мусульманского вероисповедания. Жить и служить приходилось, по существу, в иноверческой среде. Но, с другой стороны, чувствовался большой духовный подъем среди верующих — власти разрешили открывать храмы. 

С четырьмя уполномоченными Совета по делам РПЦ — по числу республик — владыка Гурий поддерживал деловые и доброжелательные отношения, проявлял вежливость и тактичность, но в то же время отстаивал интересы Церкви. И это позволяло решать различные вопросы: открывать новые храмы, возвращать церковные здания, делать ремонты и заниматься благоустройством, проводить свою кадровую политику.

С кадровой проблемой епископ Гурий столкнулся сразу после вступления на Ташкентскую кафедру: ощущалась нехватка священников, уровень образования был невысоким, почти половина священнослужителей была старше 60 лет, иногда нравственное состояние духовенства не соответствовало сану, и за недостойное поведение правящий архиерей был вынужден снимать настоятелей, священников переводить на менее значимые приходы, а также временно понижать до должности псаломщиков, увольнять за штат, запрещать в священнослужении. 

 В 1948 году епископ Гурий пригласил из Москвы нескольких образованных священников. Большим подспорьем в кадровом вопросе стали духовные чада владыки Гурия: иеромонах Иоанн (Вендланд) был назначен секретарем епархии, Александр Хархаров принял монашество с именем Михей и был рукоположен в иеродиакона с назначением в штат Успенского кафедрального собора, Игорь Мальцев в сентябре 1946 года был назначен иподиаконом в кафедральный собор. Иеромонах Михей и Игорь Мальцев были направлены в Московскую духовную семинарию, по окончании которой в 1951 году вернулись в Ташкент на служение. Таким образом постепенно воплощалась в жизнь кадровая стратегия епископа Гурия — восполнить недостаток духовенства посредством рукоположения молодых образованных людей. Со временем они должны были составить новое поколение священнослужителей Русской Православной Церкви в условиях советской действительности.

Для решения насущных вопросов церковной жизни и приходской практики епископ Гурий проводил совещания настоятелей и благочинных. Хорошим подспорьем стал выпуск информационного бюллетеня для освещения церковной жизни «Информации по Среднеазиатской епархии». В 1947–1948 годах вышло 12 выпусков. Эти брошюры если и не содействовали повышению богословского образования, то, во всяком случае, расширяли кругозор и помогали в практической пастырской работе. Бюллетень получал и внимательно следивший за своей паствой Патриарх Алексий I. На 11-й выпуск он дал письменный отзыв:

«1948. Ноября 16. Читал. Очень полезное начинание. Оно отражает большую заботу Архипастыря о своих пасомых — священнослужителях и мирянах — и дает очень содержательный материал для полезных церковных мероприятий. Божие благословление сотрудникам в этом деле Преосвященного Гурия»11. Учитывая, что в то время был строгий контроль над церковными изданиями и даже в Москве разрешено было только издание «Журнала Московской Патриархии», удивительно, что владыке Гурию удалось выпустить 12 номеров бюллетеня и два года распространять его по приходам Средне­азиатской епархии.

Уполномоченный по делам религий в Узбекистане А. И. Степанов знал о выходе епархиального бюллетеня, собирал у себя вышедшие номера, делал в них пометы. Таким образом, «Информации» выходили два года без разрешения Совета по делам РПЦ, но с молчаливого согласия ташкентского уполномоченного, пока в Москве не обратили на них внимание в июне 1949 года благодаря докладу уполномоченного по Киргизии. 

Управляя вверенной ему Ташкентской епархией, епископ Гурий в письме к Патриарху Алексию, датированном 18 октября 1951 года, проявляет себя как ученый-монах, разбирающийся в богословских вопросах:

«Я лично продолжаю работать над сочинениями Патриарха Сергия. Кроме того, недавно я занимался вопросом о причащении невенчанных — к этому меня побудило то, что некоторые священники Ташкентской епархии не допускали таких лиц к причащению. Разобрав канонические правила, говорящие о епитимиях за блуд и прелюбодеяния, и ознакомившись с практикой древней и русской Церкви, я пришел к тому заключению, что невенчанный брак никак нельзя считать блудом согласно канонам. А потому те священники, которые не допускают к причастию лиц, живущих в браке, но невенчанных, поступают ошибочно. Такой практики не было в древней Церкви»12.

Помимо открытия храмов в многочисленных городах и селах Средней Азии, необходимо было налаживать снабжение их свечами, богослужебными книгами, иконами и другими предметами церковного обихода. Для обеспечения приходов всем необходимым епископ Гурий организовал в 1947 году при Епархиальном управлении свечной завод, иконописную и пошивочную мастерские. Для удовлетворения нужд приходов при Епархиальном управлении был создан склад богослужебных книг и церковной утвари. Ташкентский архиерей добивался от настоятелей храмов ответственности и правильного учета денежных средств и материального хозяйства в приходах. 

Саратовская епархия

Архиепископ Гурий был назначен на Саратовскую кафедру с титулом Саратовский и Сталинградский, при этом ему было поручено и временное управление Астраханской епархией. Архипастырь прибыл на новое место своего служения 13 февраля 1953 года. Менее чем через месяц умер И. В. Сталин, и было непонятно, как это событие отразится на развитии отношений Церкви и советского государства. А еще через месяц, 15 апреля, у владыки Гурия случился инфаркт, после которого он долго восстанавливался.

Архивные документы раскрывают картину сложной и нездоровой обстановки в Саратовской епархии в 1950-е годы. В церковной истории позднего сталинского периода Саратовская епархия оказалась особо отмеченной из-за громкого «Саратовского дела» — массовых купаний в проруби в праздник Крещения Господня 19 января 1949 года. И хотя это произошло после того, как духовенство и часть верующих покинули оборудованные проруби на Волге после крестного хода, от 300 до 500 человек осталось и около сорока минут продолжали погружаться в прорубь. В газете «Правда» появился фельетон «Саратовская купель», ставший сигналом для целого ряда антирелигиозных статей и административных мер против духовенства и верующих. Управляющий епархией епископ Борис (Вик) после разбирательства был переведен в Чкаловскую и Бузулукскую епархию, произошли перестановки и в органах власти. Крещенские водосвятия под открытым небом были впредь запрещены.

На новом месте службы владыка Гурий обратился к Патриарху Алексию и получил разрешение провести совещание настоятелей приходов, для которого священнослужители должны были подготовить отчеты о работе и ответить на ряд вопросов. Архиепископ Гурий подготовил «Обращение к настоятелям Саратовской епархии», в котором обращал внимание на недопустимость сокращения служб, необходимость соблюдения Устава, правильное совершение таинств. Особое внимание было уделено церковному пению, которое «должно назидать, а не услаждать», «не должно иметь театрального, мирского характера». К «Обращению» были приложены большой и малый списки церковно-музыкальных произведений и объяснения, как следует организовать хоры. «Обращение» касалось не только богослужебных, но и хозяйственных тонкостей (правильного и осмысленного размещения икон, внимания к внутреннему убранству, ремонта и строительства); также в нем затрагивались вопросы нравственного уровня духовенства и внешнего вида священника. Ситуация в епархии была сложной, и новый архиерей различными способами старался разъяснить священникам на местах о недопустимости искажений и сокращений богослужебного чина, о необходимости следовать Требнику при совершении таинств, о правильной организации церковного пения, о важности проповеднической работы, о том, как правильно приобретать и развешивать иконы, вести хозяйство храма, приступать к ремонту и строительству, и о многом другом, чем священникам приходилось заниматься на приходах. Даже несмотря на то что к архиерею постепенно приехали многие из его духовных чад и стали нести службу в храмах Саратовской епархии, архиепископ Гурий в связи с ухудшением здоровья подал прошение о переводе в другое место службы, которое поддержал Патриарх Алексий.

Черниговская кафедра

Владыка Гурий принял Черниговскую епархию в августе 1954 года и пробыл на Черниговской кафедре немногим более года. В одном из писем к Патриарху Алексию архиепископ Гурий благодарит его за это назначение, потому что в Чернигове он «нашел для своей души спокойствие». В Черниговской области было 360 действующих храмов и два женских монастыря. Население и духовенство очень тепло приняли архиепископа Гурия. По сложившейся в Александро-Невском братстве традиции воскресными вечерами в Спасо-Преображенском кафедральном соборе архипастырь проводил с верующими беседы, в которых «учил свою паству сердечной молитве, стремился раскрыть перед ними красоту и глубину церковных служб, показать на ярких примерах из жизни благодатные плоды молитв»13. Черниговцы любили эти непринужденные беседы. Однако и здесь один из главных вопросов был в нехватке кадров. В докладе Патриарху Алексию архиепископ Гурий дал качественную оценку черниговскому духовенству: «Духовенство в Черниговской епархии такое же, как и в других епархиях. Имеются среди них и молитвенники, имеются и недостойные своего звания по внешнему даже поведению… Заметил я (при поездках по епархии), что в Черниговской епархии духовенство более старательно вычитывает правило перед причащением»14.

В октябре 1955 года неожиданно для него самого архиепископ Черниговский и Нежинский Гурий был назначен управляющим Днепропетровской и Запорожской епархией.

Днепропетровск, Минск, Ленинград и Крым

Три с половиной года служения архиепископа Гурия в Днепропетровской и Запорожской епархии были посвящены восстановлению храмов и Тихвинского женского монастыря. Архипастырь наладил работу епархиального управления, создал епархиальный склад, организовал ремонтно-строительные работы на приходах, внедрил систему учета материально-денежных ценностей. Как и в других местах своего служения, решал кадровые вопросы: приглашал священников, отправлял молодежь учиться в духовные семинарии. Большое внимание уделял Тихвинскому монастырю, решая вопросы монастырской жизни и благоустройства обители. В 1958 году в стране началась новая антирелигиозная волна, но особенно сильно пострадала епархия после отбытия архиепископа Гурия в Минск, при епископе Иоасафе (Лелюхине), когда был закрыт Тихвинский монастырь и три четверти храмов.

Двадцать первого мая 1959 года архиепископ Гурий назначен Священным Синодом управляющим Минской и Белорусской епархией с возведением в сан митрополита. Архивные документы доказывают, насколько тяжелыми для Церкви оказались последствия закрытия храмов и монастырей и как владыка противостоял этим решениям.

С октября 1960 и по ноябрь 1961 года митрополит Гурий возглавлял Ленинградскую епархию. Этот период стал наивысшей точкой в его архиерейском служении: он возглавлял вторую по значимости кафедру и был постоянным членом Священного Синода. Однако владыка Гурий тяготился родным городом, его климатом, необходимостью постоянно принимать иностранные делегации. Давление государства на Церковь усиливалось, и он продолжал делать все возможное, чтобы уберечь храмы от закрытия, а кадры духовенства — от сокращения. 

В 1961 году митрополит Гурий попросил о переводе из Ленинграда в Крым. Причины своего решения архипастырь раскрывает в письме к Елизавете Николаевне Вендланд, сестре архиепископа Иоанна:

«Почему я прошу перевода? Правда, климат Ленинграда очень вреден мне, вернее воздух, пропитанный фабричным дымом. Но еще труднее для меня враждебное отношение ко мне моих ближайших сотрудников по канцелярии… <…> Диабет… <…> Сердце иногда дает себя знать. Гомеопатические лекарства облегчают мне сердечные боли. Только фабричный дым вызывает боль в сердце…»15

Однако новое место служения в Крыму не стало для митрополита Гурия курортом. Это были годы массового закрытия храмов. Владыка Гурий находился в постоянном напряжении, борясь за выживание Церкви при становящемся все более жестком контроле деятельности духовенства советскими и партийными властями. Здоровье было подорвано преследующими его болезнями, сказывался почтенный возраст. В конце жизни митрополит Гурий страдал от одиночества. Его духовные чада несли послушания в разных местах и не могли сопровождать его каждый раз к новому месту служения. 

В молитве — и храмовой, и домашней — митрополит Гурий искал укрепления, утешения и помощи Божией. Последнее богослужение архипастырь совершил 13 июня 1965 года на праздник Святой Троицы в днепропетровском кафедральном соборе.

Архипастырь тихо отошел ко Господу на своей даче в праздник святых первоверховных апостолов Петра и Павла 12 июля 1965 года, не дожив двух дней до своего 74-летия.

 ***

Митрополит Гурий был полностью предан делу Церкви, но в то же время оставался гибким и дипломатичным в отношениях с представителями советской власти, которых порой поражали его стойкость, несгибаемая воля и непоколебимость веры, — как правящий архиерей, он до последнего защищал храмы от закрытия, а священников от преследований. Противостоял разрушительным планам властей, где это было возможно. Там, где нельзя было сдержать антирелигиозный натиск, пытался хотя бы ослабить давление и минимизировать последствия. Был нацелен на воспитание нового поколения священников — молодых, образованных, приспособленных к советской действительности. 

Духовные чада митрополита Гурия стали достойными священнослужителями. Двое из них удостоились архиерейского сана — митрополит Иоанн (Вендланд) и архиепископ Михей (Хархаров). 

Протоиерей Игорь Мальцев называл митрополита Гурия «очень обаятельной и глубокой личностью»; митрополит Иоанн (Вендланд) отмечал, что владыка «сиял светом радостного благодатного состояния» и в личной беседе «озарял собеседника светлой улыбкой»; по воспоминаниям протоиерея Георгия Северина, «его лицо всегда сияло, глаза излучали тепло и любовь», которая покрывала все человеческие недостатки приходящих к архипастырю.

Владыка Гурий был монахом высокой христианской нравственности, никогда не впадал в стяжательство, властолюбие и тщеславие. Со всего Советского Союза к нему стекалось множество верующих, всех их он постоянно держал в уме, молился о них и об их нуждах. Его отличало великое человеколюбие. В каждом из мест своего служения архипастырь стремился наладить богослужебную жизнь в соответствии с церковными канонами и хозяйственную деятельность храмов и монастырей. 

Жизнь и служение митрополита Гурия являются для священнослужителей, включая высшее духовенство, показательным примером того, как возможно в сложных условиях гонений приумножить веру, сохранить паству, вырастить достойную смену.

 

Дмитрий Владимирович ПАВЛОВ,
магистр теологии, младший научный сотрудник Научно-исследовательского отдела новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ.

Книга Дмитрия Владимировича Павлова «“До смерти я буду призывать вас к молитве”. Жизнь и служение митрополита Гурия (Егорова)» вышла в 2021 году, к 130-летию со дня рождения митрополита Гурия. В 2022 году книга была удостоена первого места  в номинации «Лучшее издание по истории Русской Православной Церкви в ХХ веке и казачеству» XVII открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу».

Монография о жизни и служении митрополита Гурия освещает проблемы церковной жизни 1920–1960-х годов, раскрывает антицерковную политику советского государства, представляет факты из биографий множества людей, с которыми встречался и взаимодействовал митрополит Гурий. Читатель узнает новые важные для церковной истории сведения о священноисповеднике Луке (Войно-Ясенецком), священномученике Иннокентии (Тихонове), преподобномученике Льве (Егорове), митрополите Иоанне (Вендланде), архиепископах Михее (Хархарове), Ермогене (Голубеве) и о многих других священнослужителях и монашествующих. В книге представлены уникальные, не публиковавшиеся ранее документы, свидетельства людей, хорошо знакомых с владыкой или с его духовными чадами, опубликованы проповеди, дневник и письма владыки, документы, циркуляры, которые он разрабатывал, воспоминания о митрополите Гурии его духовных чад. Это первое научное описание жизненного пути и церковного служения владыки Гурия на разных поприщах в 1940–1960-х годах. 

В процессе написания монографии были использованы источники из более чем 30 государственных, церковных и личных архивов, расположенных на территории Российской Федерации и стран СНГ. Работа по поиску документов велась в архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Ташкента, Минска, Симферополя, Днепропетровска, Саратова и других городов. Благодаря этим источникам, большинство из которых публикуется впервые, удалось показать в деталях жизненный путь владыки Гурия и его служение. Были найдены документы, относящиеся к периоду его обучения в Петровском коммерческом училище и Санкт-Петербургской духовной академии. Использованы материалы следственных дел из архивов ФСБ. Более десяти альбомов с фотографиями владыки, фотографии из семейных архивов потомков его духовных чад были получены в дар и оцифрованы для публикации.

Примечания

1 Шкаровский М.В. Александро-Невское братство. СПб., 2003. С. 22–23.

2 Там же. С. 30.

3 Павлов Д. В. «До смерти я буду призывать вас к молитве». М., 2021. С. 1025.

4 Там же.

5 Иоанн (Вендланд), митр. Князь Фёдор (Чёрный); Митрополит Гурий (Егоров) : Исторические очерки. Ярославль, 1999. С. 117.

6 Там же. С. 120.

7 Тихон (Агриков), архим. У Троицы окрыленные. Сергиев Посад, 2017. С. 45–46.

8 Боскин С., протодиак. Пасха 1946 года // Троицкое слово : Сборник духовно-нравственного просвещения [Загорск], [1990]. No 4. С. 19.

9 См.: Там же. С. 23.

10 По воспоминаниям духовного чада митрополита Гурия, архиепископа Михея (Хархарова). Цит. по: «Свет ваш пред человеки» / сост. Э. Л. Меженная. Ярославль, 2019. С. 213.

11 Архив Ташкентского епархиального управления. Оп. 1. Д. 17. Л. 2.

12 Павлов Д. В. Указ. соч. С. 507.

13 Зегжда С. А. Александро-Невское братство: добрым примером, житием и словом. [Набереж- ные Челны], 2009. С. 166.

14 Архив Московской Патриархии. Ф. 1. Оп. 4. Д. 2584. Дело Черниговской епархии. 1954 г.
Л. 111–116.

15 Павлов Д.В. Указ. соч. С. 895.

 

 

27 апреля 2023 г. 14:30
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Святитель Феофан Затворник и его богословское наследие
В 2010 году Издательским советом Русской Православной Церкви была начата работа по подготовке Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского, в 40 томах. Этот проект не имел аналогов в церковно-издательской практике. Проделана трудоемкая работа по сбору сведений о жизни и деятельности святителя Феофана, которая нашла отражение в подготовке и издании «Летописи жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского», дополняющей собрание сочинений.  В этом году исполняется 130 лет со дня преставления ко Господу святителя Феофана Затворника (в миру Георгия Васильевича Говорова; 1815–1894). О первом опыте издания полного собрания творений русского святого «Журналу Московской Патриархии» рассказал митрополит Калужский и Боровский Климент, председатель Издательского совета Русской Православной Церкви, председатель Научно-­редакционного совета по изданию Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. PDF-версия.    
15 апреля 2024 г. 17:00