iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
История жизни Первосвятителя в недавней истории Церкви
Появление имени будущего Предстоятеля Русской Православной Церкви на страницах «Журнала Мос­ковской Патриархии» относится к далекому 1968 г., когда была опубликована небольшая заметка «Молодежь и IV Ассамблея Всемирного Совета Церквей» (ЖМП. 1968. № 11), подписанная «В. Гундяев, студент Лен. дух. академии». Речь в ней шла о состоявшейся в Упсале (Швеция) очередной Ассамблее ВСЦ, к работе которой впервые была привлечена и церковная молодежь. Конечно, обширный круг обсуждавшихся вопросов при наличии весьма широкого представительства вызывал много различий в мнениях. В частности, особые споры вызвала проблема «интеркоммуниона» (совместного причастия), посредством которого некоторые инославные христиане полагали возможным преодолеть конфессиональные разделения. В ответ на это православные делегаты указывали, что Евхаристию, неизменный центр сакраментальной жизни Церкви и истинный критерий церковного единства, возможно совершать лишь при единомысленном исповедании веры.
15 декабря 2016 г. 15:40
Церковь
Святейший Патриарх Кирилл
ЦВ № 3 (424) февраль 2010 /  12 февраля 2010 г.
версия для печати версия для печати

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: Мы оказались сильным народом

В преддверии первой годовщины Патриаршей интронизации Предстоятель Русской Православной Церкви ответил на вопросы обозревателя телеканала «Россия» Дмитрия Киселева.

— Ваше Святейшество, что Вы считаете своим главным свершением за истекший год, и было ли что-то, о чем, быть может, Вы сожалеете?
—Есть такое образное выражение, что в сутках лишь 24 часа. И я сожалею о том, что очень не хватает времени — в первую очередь на то, чтобы читать и думать. Патриарх должен обязательно думать. От Патриарха должны исходить идеи. Он должен внимательно воспринимать все, что происходит в мире. А эта каждодневная круговерть дел, к сожалению, переключает сознание с тех вопросов, которые, собственно, и должны быть в первую очередь на повестке дня Патриарха, на вопросы как бы второстепенные (но на самом деле не второстепенные). Поэтому я сожалею, но буду стараться, потому что нуждаюсь в том, чтобы сопровождать свои размышления и молитвы серьезным чтением.
А что касается того, что удалось сделать, — я менее всего склонен многое из того, что произошло за этот год, отнести к своим личным заслугам. Конечно, я принимал участие во всех этих процессах. За минувший год произошло много важных событий, но я бы особенно выделил решение Президента о преподавании основ религиозной культуры и светской этики в школах, а также решение о том, чтобы наше духовенство наконец-то начало работать в Вооруженных силах. Если говорить о том, что еще представляется важным, то, конечно, это мои поездки на Украину, в Беларусь, Казахстан, Азербайджан. Они помогли мне многое увидеть, многое понять и, в первую очередь, остро ощутить тот факт, что Русская Православная Церковь — это не Церковь одного государства, что в эту Церковь входят люди разных национальностей, которые живут в разных государствах и которые вовлечены в решение совершенно разных проблем. Все это является огромной силы пастырским вызовом, на все это нужно отвечать, все это нужно учитывать.

— Ваше Святейшество, Вы только что сказали, что не хватает времени для размышления над самыми главными вопросами. Все, однако, знают, что главная заповедь Христа — это любовь. Но как изменилась любовь за последние две тысячи лет, и изменилась ли она?
— Я думаю, что сейчас существует огромная цивилизационная проблема — я бы так ее обозначил — в масштабах всего рода человеческого. Это полная деформация и искажение понятия, которое связано со словом «любовь». Для меня как для верующего человека любовь — это чудо и Божий дар, но дар не избирательный. Это не так, как таланты: одного Бог одарил, и он стал музыкантом, другой — математиком, третий — врачом. Любовь — это как воздух для всех. А уж дальше кто как может воспринимает этот Божий дар. Один под солнцем может так облучиться, что в больницу попадет, а другой укрепляет свое здоровье. Один чистым воздухом дышит, а другой делает все для того, чтобы загрязнить воздух промышленными отходами, так что люди вдыхают уже не воздух, а заразу. Точно так же и с любовью. Это совершенно удивительный Божий дар, потому что любовь сама по себе способна соединять людей. Все остальное: наши таланты, наша самобытность, наши национальные, культурные и политические различия — практически все работает на разъединение. В этом смысле кто-то может сказать: «Странный Божий замысел о мире — откуда же столько различий, которые работают на разъединение?» Да, действительно, это был бы странный замысел, если бы не любовь, которая способна соединять людей. А то, что сейчас под любовью подразумевается, — человеческая страсть, реализация этой страсти — к любви не имеет отношения. Так разрушается это понятие.
А теперь, может быть, о самом главном. Любовь — это Божий дар, но ведь на этот дар мы отвечаем, и отвечаем, в первую очередь, некими волевыми установками. Поэтому любовь — это одновременно и направление человеческой воли, воли к добру. Приведу простой пример. Вы плохо думаете о человеке, он вам не нравится — внешне или внутренне; существует масса факторов, которые одного человека часто отталкивают от другого. Можно поддаться этому чувству и жить с ним, а можно постараться это чувство преодолеть. И ведь есть способ преодолеть — это начать думать хорошо о человеке. А есть еще одно совершенно поразительное средство — сделать этому человеку добро. Те, кому мы делаем добро, навсегда остаются в нашем сердце. Меняется отношение к человеку, если вы делаете ему добро. Так вот, любовь — это, в том числе, такая ориентация человеческой воли, которая направляет поступки человека к совершению добра. Мы знаем, что такое влюбленность: встретились молодые люди, понравились друг другу, — это хорошее, светлое чувство. Иногда говорят: «Мы полюбили друг друга». Большой вопрос — полюбили или еще не полюбили; испытание жизнью покажет, есть здесь любовь или нет. Но для того чтобы влюбленность переросла в любовь, нужно направлять волю к добру, нужно разделять друг с другом свою жизнь, отдавать часть самого себя другому человеку.
Поэтому любовь, с одной стороны, дар, а с другой стороны, задание, которое Бог перед каждым из нас ставит. И пока это в роде человеческом существует, то существует и такое понятие, как общность людей, существует даже такое понятие, как добро, потому что в основе добра — всегда любовь.
Бог есть любовь, и пребывающий в любви в Боге пребывает (1 Ин. 4, 16). Удивительные слова. Дай Бог, чтобы наши люди сегодня не поддались на искушение разрушить этот дар. Если он будет разрушен, думаю, на этом закончится человеческая история.

— И все же в мире есть, к сожалению, не только любовь. Благодаря телевидению миллионы людей ежедневно становятся свидетелями человеческих трагедий, терактов, смерти. Что может Церковь сказать людям, которые сталкиваются с трагедиями и смертью? Может ли она чем-то помочь?
— Вообще, тема зла на телеэкране — это очень серьезная мировоззренческая проблема. Когда в новостных блоках мы постоянно видим смерть, то происходит привыкание. Современное человечество привыкло к картинам человеческого страдания. Если бы на человека, жившего двадцать, тридцать, сорок лет назад, обрушился подобный информационный ряд, наверное, психика бы не выдержала. Наверное, люди бы захотели встать со своего места и побежать на помощь. Достаточно вспомнить, как люди помогали друг другу после войны, делясь последним; как было развито чувство солидарности и взаимной поддержки. Сегодня это чувство притупляется и не в последнюю очередь под влиянием того, что звучит слишком много рассказов о человеческих ужасах.
А теперь о самом главном: что же можно сказать человеку, который проходит через страшные испытания или через смерть своих близких и родных? Я не представляю себе, как можно человеку помочь без религиозной мотивации, я отказываюсь это понимать. В самом деле, если вы действительно умираете навсегда, если вы навсегда потеряли самых родных и близких людей, если жизнь оборвалась в расцвете сил, если умирает ребенок — какими словами можно объяснить происходящее или помочь человеку справиться с этой трагедией? Но Церковь обращается с самым правильным словом. Это для нас смерть. Это для нас трагедия. Однако нельзя мерить жизнь только отрезком видимой жизни — тогда жизнь теряет свой смысл. За 70–80 лет (или за 50–60 лет, как теперь люди живут) ничего не может произойти такого, что, действительно, оправдало бы эти 50 лет существования, потому что это — лишь мгновение. Но мы говорим о том, что жизнь не кончается. Да, смерть действительно приносит травму; да, эти страдания действительно очень больно ранят; но должно хватить сил это пережить, потому что на этом жизнь не кончается — так же, как не кончается наша связь с умершими людьми. Вслушиваясь в слова молитв во время отпевания, поражаешься философской глубине всего того, что Церковь предлагает человеку, стоящему у гроба. Церковь предлагает великую веру в то, что физическая смерть не означает смерти личности. Я другого объяснения не могу принять. Все другое, может быть, направлено на то, чтобы усыпить человеческое страдание, притупить его, но не исцелить.

— Ваше Святейшество, позвольте от страданий и смерти отдельно взятого человека перейти к нашей стране. Не кажется ли Вам, что в результате войн, социальных экспериментов, да и долгих десятилетий просто лжи страна надорвана? Приходилось даже встречать такое мнение, что наш народ, словно пациент, нуждается в особом отношении и в особом уходе. Так надорвана ли Россия, или ее можно смело поднимать на новые подвиги?
— Недавно проходило совещание под председательством Президента по национальным проектам, на котором рассматривался национальный проект «Здоровье». Я внимательно слушал выступление нашего министра, а затем участников этой встречи. Цифры, которые приводились, красноречивей всего говорят о состоянии нашего здоровья. Страшные цифры. Мы оказались действительно невероятно сильным народом, сохранившись в результате всех катаклизмов, — это уже некая милость Божия к России. Не время подвигать людей на подвиги — в том смысле, чтобы люди шли на новые страдания ради достижения экономических или политических целей. И вот почему: нужно беречь свой народ. Замечательные слова сказал когда-то Александр Исаевич Солженицын о сбережении нашего народа. Вот сейчас — время сбережения народа. Меня невероятно травмируют сообщения о количестве жертв на дорогах. Люди погибают каждый день, причем люди здоровые, активные, те, в ком особенно нуждается общество.
Поэтому мне кажется, что сейчас не время требовать от людей жертв ради достижения сиюминутных целей. Сегодня нужно не столько требовать, сколько воспитывать человека в способности совершить подвиг, а это глубочайшее внутреннее делание. Человек должен быть способным на самопожертвование, на подвиг, чтобы в час, когда будет решаться судьба страны, народа или судьба его близких, его собственная судьба, он оказался способным на жертву и на подвиг. В народе должна воспитываться эта внутренняя пассионарность, способность и жизнь свою отдать, но не ради очередных политических программ или экономических проектов, — нужно сберегать свой народ.

— Большинство людей в России смотрят на Церковь как на нечто родное. И все же, как бы Вы объяснили невоцерковленному человеку, зачем нужна Церковь?
— Мы уже говорили о талантах. Действительно, один рождается с талантом математика, другой — с талантом врача, третий — еще с какими-то талантами. Один может быть ученым, дипломатом или бизнесменом, другой не может, а верующим человеком может быть каждый. Вера и дает человеку внутреннюю опору и способность строить свое счастье. В сознании современной молодежи понятия счастья и веры сочетаются, может быть, с большим трудом. Да, люди приходят в храм, им нравится наше литургическое искусство; кроме того, у многих верующие родители, родственники или знакомые. И вы правы: у большинства людей уважительное отношение к Церкви. Но ту картину, которую они видят в храме, им невероятно тяжело актуализировать и применить к своей жизни, потому что у них нет собственного религиозного опыта. И для человека существуют как бы две реальности: реальность в храме — одна картинка, а на улице — другая. Другая картинка — это его жизнь.
На самом деле, когда человек погружается в жизнь Церкви, когда он погружается в реальный духовный опыт, он начинает понимать, какая огромная сила его питает. Мы только что говорили о целостности человеческой личности, о внутренней силе — именно это дает Божия благодать, которую мы в Церкви почерпаем, в сочетании, конечно, с человеческими усилиями. Мне кажется, никакими словами, даже выступлением Патриарха по телевидению, не помочь человеку понять то, что открывается только в глубине религиозного опыта. Я могу лишь пригласить людей испытать этот опыт, пройти через него, и тогда они, может быть, скажут лучше, чем я, о том, что в их душе произошло и почему нужны вера и Церковь. Но это открывается в глубине религиозного опыта.

— Фактически Вы призываете к такому образу жизни, где нравственность — важный критерий и мотив поведения. Быть нравственным — долг любого христианина, однако в первую очередь, конечно же, священника. Что для вас идеал современного пастыря, каким он должен быть, каким нет?
— Я думаю, что священник в любой стране, в любом народе и в любое время должен подражать Христу. Нам иногда говорят, что батюшка себя неправильно ведет, что он слишком современный или слишком просто ведет себя с народом. А Спаситель разве не был современным, когда Он общался с мытарями, грешниками, с простыми людьми? С другой стороны, нам иногда говорят, что священник должен постоянно сознавать свою ответственность за то, что он говорит и делает. Это правильное утверждение. Можно и нужно быть простым, нельзя создавать искусственное средостение между собой и народом. Но при этом священник должен постоянно контролировать свои слова и даже свои мысли. Мы говорили о религиозном образе жизни — такой образ жизни, в первую очередь, должны вести священники. Прежде всего, священник должен много молиться — тогда он не будет делать ошибок, тогда ему Господь подскажет, как себя вести, как строить отношения с людьми, что говорить и чего не говорить.
Публикуется с сокращениями
 

12 февраля 2010 г.
Ключевые слова: Патриарх Кирилл
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Одним миром
Иван-чай пахнет недлинным русским летом, низким небом, луговым разноцветьем на дороге от Ростова Великого к Угличу. В терпком его вкусе — десятки поколений живших и кормившихся от родной земли хлебопашцев, сотни исхоженных нищими босоногими странниками верст и напутственная спозаранку материнская молитва. Есть в нем и добросовестный труд безымянных паломников — неутомимых крестоходцев, кропотливо собирающих соцветия кипрея ежегодно в конце июля. И еще этот маленький пакетик плотной бумаги несет имя великого святого подвижника Церкви Русской. К преподобному Иринарху Затворнику корреспондент «Журнала Московской Патриархии» отправился в юбилейный год: угодник Божий окончил земной путь ровно четыре века назад — 13/26 н.ст. января 1616 года. Вернулся же из Ростовского Борисо-Глебского, что на Устье, монастыря я со знаменитым местным иван-чаем... Но не только с ним.
24 июля 2017 г. 16:00