iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
История
Лаврентьевская летопись — ценнейший памятник мировой культуры – хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге
ЖМП № 3 март 2014 /  20 марта 2014 г.
версия для печати версия для печати

Кто часто читает книги, тот беседует с Богом или со святыми мужами

Пчела и мед — устойчивые образы в древнерусской литературе при описании труда книжников. На протяжении веков этот труд оставался почти неизменным и только два больших потрясения изменили его характер: изобретение книгопечатания и развитие электронных средств коммуникации.

С принятием христианства на Русь была принесена письменная культура, было положено начало русской книжности и литературе, основы которых были заложены веком ранее святыми равноапостольными братьями святыми Мефодием (†885; пам. 6 апреля) и Кириллом (†869; пам. 14 февраля). Креститель земли Русской князь Владимир (†1015; пам. 15 июля) прежде всего стал «собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное»1. Новый этап духовного просвещения знаменовала деятельность его сына — князя Ярослава Мудрого (†1054). В летописи читаем об этом: «И стала при нем вера христианская плодиться и расширяться, и черноризцы стали умножаться, и монастыри появляться. Ярослав книги любил, читая их часто и ночью и днем. И собрал писцов многих, и переводили они с греческого на славянский язык. И написали они книг множество, ими же поучаются верующие люди и наслаждаются учением Божественным. Как если один землю вспашет, другой же засеет, а иные жнут и едят пищу неоскудевающую, — так и этот. Отец ведь его Владимир землю вспахал и размягчил, то есть Крещением просветил. Этот же засеял книжными словами сердца верующих людей, а мы пожинаем, учение принимая книжное»2.

Последующие слова летописца — это похвала книге и книжной премудрости: «Велика ведь бывает польза от учения книжного; книгами наставляемы и поучаемы на путь покаяния, ибо от слов книжных обретаем мудрость и воздержание. Это ведь — реки, напояющие вселенную, это источники мудрости; в книгах ведь неизмеримая глубина; ими мы в печали утешаемся; они — узда воздержания. Если прилежно поищешь в книгах мудрости, то найдешь великую пользу душе своей. Ибо кто часто читает книги, тот беседует с Богом или со святыми мужами. Тот, кто читает пророческие беседы, и евангельские и апостольские поучения, и жития святых отцов, обретает душе великую пользу»3. Всё это свидетельствует о развитии книжности на Руси, о начале русской литературы. Писатель Юрий Лощиц говорит: «Евангелие — первопричина и первотолчок нашей тысячелетней литературы».

Изначально образование и книжность были призваны приблизить человека к Богу, утратившего в силу грехопадения общение с Ним. В Толковом Евангелии XV века говорится, как ветхозаветные мужи «не грамотою и книгами учахуся, но чисту имуще мысль, и Святаго Духа озарениемь просвещахуся, и тако Божия разумеваху хотения, Самому тому беседующу, усты к устом… А понеже изнемогоша человеци, и не достоини быша просвещатися, и учити от Святаго Духа, дасть Человеколюбець Бог писания, да поне теми поминают Божия хотения. Тако и Христос, Апостолом убо Сам лицем беседова, и Духа Благодать посла им Учителя. А понеже по тех ереси явишася, и обычная наша истлити, изволи написати Евангелиа. Да поне, от тех учили истине, непривначими будемь от лъжиеретических, ниже до конца истлятся наши обычаи»4.

В наследии иеромонаха Симеона Полоцкого (†1680) встречаются мысли о символических книгах-уподоблениях: «Первая книга — “мир сей” вторая — Закон, написанный перстом Божиим и переданный через Моисея, третья книга — Иисус Христос, четвертая книга — Дева Мария, пятая — совесть каждого человека, шестая книга — та, которую Бог тайно читает, Церковь называет ее “книгой Живота”»5. Книжник XVII века пишет об этой книге:

Пишут бо ся имена в ней 

 Богом избранных…

Мы, братие, потщимся

совершенно жити,

Да можем совершенно

написани быти6.

Древнейшим памятником книжности, сохранившимся до наших дней, является так называемый Изборник 1076 года, в нем содержится «Слово некоего калугера о чтении книг»7. Оно начинается так: «Доброе дело, братья, чтение книг, особенно для каждого христианина». Неизвестный монах говорит о необходимости вдумчивого чтения: «Когда читаешь книгу, не старайся быстро дочитать до следующей главы, но подумай, о чем говорит книга и слова ее, и трижды обратись к одной главе. Ведь не сказано: устами только произнес, но в сердце запечатлел, чтобы не погрешать перед тобою! Задумываясь над истинными писаниями, должны мы направляться ими»8. Книжная премудрость есть духовное украшение: «Красота воину оружие и кораблю — паруса, так и праведнику — почитание книжное»9. О необходимости медленного чтения свидетельствует народная мудрость: «Не на пользу читать, коли только вершки хватать». Об этом же говорит наш современник академик Д.С. Лихачев (†1999): «Если первый раз прочли произведение невнимательно, читайте еще раз, в третий раз. У человека должны быть любимые произведения, к которым он обращается неоднократно».

Апостол Филипп по дороге из Иерусалима встретил ехавшего эфиопского вельможу, который читал (!) книгу в пути. Апостол подошел и услышал, что он читал книгу пророка Исаии. Начавшееся их общение закончилось крещением уверовавшего вельможи (ср.: Деян. 8, 2–39). На Востоке издревле ученика учили читать книгу вслух, «и этой привычки он не изменял нигде, читает ли он у себя дома, на улице ли, или на базаре. И все так привыкли к этому, что, проходя мимо читающего, никто не остановится подслушать его, а потому и секретные письма читали там громко, без опасения быть подслушанным»10. В наше время чтение вслух является большой редкостью, но, заходя в храм, мы слышим чтение и пение, душеполезные книги по-прежнему читаются в монастырских трапезных во время приема пищи.

В Киево-Печерском Патерике создание книг описано как соборное делание монахов-подвижников: «И мно-гажды же великому Никоны седящю и строящу книгы, блаженному [Феодосию Киево-Печерскому (†1074; пам. 3 мая). — А. М.] въскрай его седящу и прядущу вервие, еже на потребу таковому делу»11. По завершении написания книги писцы могли оставить в ней свои приписки. В конце книги писец мог написать: «Как рад заець избегши тенета, то как рад писец остачьной строце исписав»12. Монах Лаврентий, переписавший древнейшую русскую летопись, именем которого она теперь называется, в конце текста добавил: «Радуется купець, прикупъ створив, и кормьчии, въ отишее приставъ, и странник, въ отчьство свое пришед, тако ж радуется и книжныи списатель, дошед конца книгам. Тако ж и азъ, худыи, недостоиныи и многогрешныи рабъ Божии Лаврентеи мних»13.

Труд писца был нелегок, один писец отметил, что «уже нощь, велми тьмно». В другом месте он пишет: «О святыи Пантелеимоне, поспеши! Уже глази спать хотять»14 и т.д. Дьяк Козьма Попович, переписавший в 1312 году во Пскове Паремейник, потратил на переписывание 161 большого листа 152 дня. Таким образом, в среднем он писал в день несколько более одного листа. Неизвестный писец, заботившийся о духовном просвещении, в конце переписанной им рукописи отметил цель своего труда: «чтобы то в земли расплодилось»15. Будучи большой ценностью, книга являлась традиционным вкладом в храмы и монастыри «по своеи души», написал митрополит Макарий (†1563; пам. 30 декабря), «и по своих родителях в вечнои поминок»16.

В ХIV столетии на Руси начинается новая страница в истории книжности: пергамен постепенно вытесняется новым материалом для письма — бумагой, на смену уставному почерку приходит полууставное письмо. В древности параллельно бумаге и пергамену в быту применялась также береста. Современник Преподобного Сергия Радонежского (†1392; пам. 25 сентября) послал берестяную грамоту новгородцу Максиму Онцифоровичу и в конце просит адресата: «Да пришли мне чтения доброго»17. «Это было время особого подъема русского общества, осознания им своих духовных сил, истоки которых виделись в обращении к культуре Киевской Руси. Именно к этому времени относятся самые ранние списки различных произведений Киевского периода: Лаврентьевская летопись, содержащая труд преподобного Нестора Летописца; Киево-Печерский Патерик, «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона и др.»18 Одновременно древнерусская книжность пополняется переводами на русский язык аскетических творений древних отцов-подвижников. Мы не знаем, что послал в ответ на просьбу автора грамоты представитель семьи новгородских посадников19, но, несомненно, он выполнил его просьбу20.

Византийский император Василий I (867–886) оставил своему сыну Льву VI Мудрому (886–912) наставление, которое, как предполагается, было переведено на русский язык при московском князе Иоанне III (1462–1505), женатом на Софии Палеолог (†1503)21. В наставлении имеется глава о чтении книг, она начинается весьма многозначительно: «Не ленись читать древние книги, ибо в них ты легко отыщешь и то, что иные с таким трудом обретали в житейском опыте»22.

Церковь стремилась оградить свою паству от ненужного чтения, прививая любовь к духовной литературе. Преподобный Иосиф Волоцкий (†1515; пам. 9 сентября) пишет в одном из своих посланий: «Да будет ти горко неполезных повестей послушание, сотове же медвянии — святых мужь повести и Божественных Писаний прочитание»23. Пчела и мед — устойчивые образы в древнерусской литературе при описании труда книжников, ищущих и собирающих книжную премудрость. Замечательным книжником и просветителем земли Русской был святитель Макарий, митрополит Московский (†1563; пам. 30 декабря). Когда он был еще Новгородским архиепископом, по его благословению было написано житие болгарского мученика Георгия (†1515; пам. 26 мая), в котором говорится о книжных трудах иерарха: «Ибо изрядно было дело его, — словно пчела приносил он сладость отовсюду и воедино собирал Жития древних святых»24.

В древнерусской книжности получил распространение переводной сборник «Пчела», содержавший различные изречения мудрых мужей. Например: «Ум без книг, как птица опешена. Якож она взлетети не может, тако же и ум недомыслится свершена разума без книг. Свет дневной есть слово книжное, его же лишився, безумный, аки во тьме ходит и погибнет во век». Знаменитый проповедник Древней Руси святитель Кирилл Туровский († 1183; пам. 28 апреля) наставлял свою паству: «Сладко медвен сок и добро есть сахар, обоего же добрее книжный разум». Все подобные наставления воспринимались русскими людьми, и они тянулись к книге и знаниям. При раскопках в Рязани, погибшей при батыевом нашествии, археологи находили застежки книжных переплетов в жилищах простых горожан.

В середине XVI века в Московской Руси начинается новая страница русской книжности: диакон Иоанн, клирик кремлевского собора, по благословению митрополита Макария напечатал так называемый первопечатный Апостол. В акафисте святителю Макарию говорится: «Радуйся, начало книгопечатанию положивый!» После этого печатная книга целое столетие сосуществует с рукописной, после чего начинает постепенно вытеснять ее.

Современник святителя Макария, знаменитый автор «Домостроя» благовещенский священник Сильвестр советует в письме своему сыну: «Почитаи часто Божественное Писание и влагаи в сердце себе на ползу».

Народная мудрость подчеркивает важность содержательного чтения: «Не красна книга письмом, красна умом». В XIX веке в Оптиной пустыни была благочестивая традиция: новоначальный послушник-инок переписывал аскетическую книгу, например «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичника (†649; пам. 30 марта), которая затем становилась для него учебником в духовной жизни на всю жизнь. Культуру чтения показывают названия наших дореволюционных журналов, отражающих специфику общения с книгой: «Воскресное чтение», «Христианское чтение», «Душеполезное чтение», «Чтение в Обществе любителей духовного просвещения», «Православный собеседник». Из современных периодических изданий следует назвать журнал «Православная беседа», у которого есть подзаголовок — «Журнал для семейного чтения».

Люди, стремившиеся активно собирать книги, назывались библиофилами, библиоманами. В истории их собрания могли стать основой публичной библиотеки или же влиться в состав библиотеки. Граф Н.П. Румянцев (†1826), открывая для публичного читателя библиотеку со своим собранием рукописей и книг, укрепил при входе доску с надписью: «Отечеству на благое просвещение»25. Сегодня для многих источником информации становится компьютер и на смену библиофильству пришла не просто привязанность к компьютеру, но компьютерная зависимость. Проводя сравнение, можно сказать, что библиофильство — это благородное качество, характерное для интеллигента и вызывавшее уважение, а компьютерная зависимость — это болезнь и повод для медицинского вмешательства.

Д.С. Лихачев отмечает противостояние телевизора и книги: «Почему телевизор вытесняет сейчас книгу? Да потому, что телевизор заставляет нас не торопясь просмотреть какую-то передачу, сесть поудобнее, чтобы нам ничего не мешало. Он нас отвлекает от забот, он нам диктует, как смотреть и что смотреть. Но постарайтесь выбирать книгу по своему вкусу, отвлекитесь на время от всего на свете, сядьте с книгой поудобнее и вы поймете, что есть много книг, без которых нельзя жить, которые важнее и интереснее, чем многие передачи. Я не говорю: перестаньте смотреть. Но я говорю: тратьте свое время на то, что достойно этой траты»26. Сейчас на смену телевизору пришел более мощный и захватывающий Интернет. Если он помощник человеку в его деятельности, то это благо; если же человек становится рабом компьютера, то это бедствие.

 

Примечания:

1 Повесть временных лет / Подгот. текста, перев., статьи и примеч. Д.С. Лихачева. Изд. 2-е. СПб., 1996. С. 190.

2 Там же. С. 204.

3 Там же.

4 Цит. по: Иннокентий (Просвирнин), архим. Тысячелетие русской книжности // Прометей. [Вып.] 16: Тысячелетию русской книжности посвящается. М., 1990. С. 38, 40.

Берков П.Н. Книга в поэзии Симеона Полоцкого // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 24: Литература и общественная мысль Древней Руси. Л., 1969. С. 264.

6 Там же.

7 Исследователь XIX века Ф.И. Буслаев считал, что это произведение принадлежит русскому автору (Сапунов Б.В. Книга в России в Х–ХIII вв. Л., 1978. С. 149).

8 Красноречие Древней Руси (XI–XVII вв.). М., 1987. С. 34. См. также: Мудрое слово Древней Руси (ХI–ХVII вв.). 1989. С. 45. О Сборнике 1076 г. см.: Розов Н.Н. Русская рукописная книга. Л., 1971. С. 14.

9 Красноречие Древней Руси… С. 35.

10 Барсов М. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Деяний св. Апостол и Апокалипсиса, с библиографическим указателем. Симбирск, 1894. С. 225. Блаженный Августин († 430; пам. 15 июня) в своей «Исповеди» описывает случай, как святитель Амвросий Медиоланский († 397; пам. 7 декабря) читал не вслух. Автор пишет об этой необычайности, говоря, что для святителя это было некое уединение и ему не нужно было давать никому пояснений «по поводу темных мест… Читать молча было для него хорошо еще и потому, что он таким образом сохранял голос, который у него часто становился хриплым» (Августин Блаженный. Исповедь. М., 1992. С. 146).

11 Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911. С. 33–34.

12 Протасьева Т.Н. Описание рукописей Чудовского собрания. Новосибирск, 1980. С. 57; Розов Н.Н. Книга в России в XV веке. Л., 1981. С. 34.

13 Российская история в зеркале русской поэзии XI–XVII века. М., 2008. С. 137–138.

14 Калугин В.В. Отношение к книге в Древней Руси (По материалам псковских записей XIV в.) // Записки Отдела рукописей. М., 1995. Вып. 50. С. 113.

15 Розов Н.Н. Книга в России… С. 33.

16 Протасьева Т.Н. Описание рукописей Чудовского собрания. Новосибирск,
1980. С. 33.

17 Памятники литературы Древней Руси. XIV — середина XV века. М., 1981.
С. 524–525; История государства Российского. Хрестоматия. Свидетельства. Источники. Мнения. XV–XVI вв. М., 1998. Кн. 2. С. 440; Макарий (Веретенников), игум. Берестяные грамоты как источник русской церковной истории (К постановке вопроса)//Богословские труды. М., 1983. Сб. 24. С. 310.

18 Там же.

19 Янин В.Л. Я послал тебе бересту… Изд. 3-е. М., 1998. С. 149.

20 См. также: Янин В.Л. Я послал тебе бересту… С. 144–145.

21 Мудрое слово Древней Руси… С. 440.

22 Там же. С. 107.

23 Казакова Н.А., Лурье Я.С. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV — начала XVI в. М.; Л., 1955. С. 358; Иосиф Волоцкий, прп. Послание иконописцу. М., 1994. С. 325. Очень близкое выражение имеется у святителя Василия Великого (†379; пам. 1 января) в его «Слове подвижническом и увещании об отречении от мира и о духовном совершенстве»: «Да будут тебе горьким вкушением слышание мирских рассказов и сотами меда беседа мужей преподобных» (Василий Великий свт., архиепископ Кесарии Каппадокийской. Творения: В 2-х т. М., 2009. Т. 2. С. 129).

24 Калиганов И.И. Георгий Новый у восточных славян. М., 2000. С. 279; Макарий, архим. Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси. М., 2002. С. 314.

25 Козлов В.П. Колумбы российских древностей. М., 1981. С. 52.

26 Лихачев Д.С. Земля родная. М., 1983. С. 34.

 

 

20 марта 2014 г.
Ключевые слова: история
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Одним миром
Иван-чай пахнет недлинным русским летом, низким небом, луговым разноцветьем на дороге от Ростова Великого к Угличу. В терпком его вкусе — десятки поколений живших и кормившихся от родной земли хлебопашцев, сотни исхоженных нищими босоногими странниками верст и напутственная спозаранку материнская молитва. Есть в нем и добросовестный труд безымянных паломников — неутомимых крестоходцев, кропотливо собирающих соцветия кипрея ежегодно в конце июля. И еще этот маленький пакетик плотной бумаги несет имя великого святого подвижника Церкви Русской. К преподобному Иринарху Затворнику корреспондент «Журнала Московской Патриархии» отправился в юбилейный год: угодник Божий окончил земной путь ровно четыре века назад — 13/26 н.ст. января 1616 года. Вернулся же из Ростовского Борисо-Глебского, что на Устье, монастыря я со знаменитым местным иван-чаем... Но не только с ним.
24 июля 2017 г. 16:00