выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте
Статьи на тему
Я готов по капле отдать всю свою кровь за Христа моего…
Поиск и изучение сведений о приснопамятном архиепископе Брянском и Севском Данииле (Троицком; 1887–1934) были начаты в 2002 году по благословению епископа Феофилакта (Моисеева). Старший брат архиепископа Даниила — священномученик Иларион, архиепископ Верейский; младший — священник Алексий, убиенный в 1937 году за Христа на Бутовском полигоне. Их братская любовь утверждалась на единении духовных устремлений и жертвенном служении Богу и Его Святой Церкви, на исполненной делом решимости пострадать за Христа. Архиепископ Даниил непримиримо боролся с обновленчеством, противостоял «григорианскому» расколу. Проповеди его производили неизгладимое впечатление. Учил, что для пастыря важно уметь воспринять истину не умом только, но, главное, сердцем и передать это горение духа пасомым. Даже краткое общение с архипастырем люди запоминали на всю жизнь. Он участвовал в хиротонии священноисповедника Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского. Его почитал как своего духовника Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен. Архи­епископ ­Даниил усердно совершал служение на Елецкой, Болховской, Рославльской, Орловской и Брянской кафедрах. Венцом его богоугодной жизни стали блаженная кончина и почитание народом Божиим. PDF-версия.
31 мая 2024 г. 11:00
Мы вериги несем на теле нерассказанных этих лет
В судьбе Сергея Иосифовича Фуделя нашла отражение эпоха гонений на Церковь. Одиннадцать лет он провел в ссылках, первый срок получил в 22 года за то, что в его квартире нашли 35 экземпляров послания митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского) к архипастырям и всем чадам Русской Православной Церкви, призывавшего не подчиняться обновленцам. Во время Великой Отечественной войны был призван в армию и служил в железнодорожных войсках, а после войны опять был арестован. Первый дом, который он построил для своей семьи накануне войны, сгорел… Неустроенность, безденежье, переезды с женой и детьми, отсутствие постоянного места работы и источника дохода... И в то же время Сергей Иосифович не был сломлен. Он смог сохранить библиотеку с творениями святых отцов. Писал, понимая, что, возможно, его труд никогда не будет опубликован. Его мысли и суждения расходились в рукописном виде, распространялись среди верующих, переписывались, перепечатывались на машинке…Разговор о творческом наследии С. И. Фуделя с читателями «Журнала Московской Патриархии» ведет сегодня старший преподаватель МГУ, преподаватель Института дистанционного образования ПСТГУ, кандидат филологических наук, магистр теологии Даниил Дмитриевич Черепанов. PDF-версия.
16 января 2024 г. 14:30
Михаил Ефимович Губонин — верный свидетель церковной истории ХХ века
В 2025 году Русская Православная Церковь будет отмечать 100-летие блаженной кончины святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. Его первосвятительское служение пришлось на самое начало кровавых гонений, воздвигнутых безбожной властью на Церковь. Враги Христовы всеми силами стремились засекретить или уничтожить документальные свидетельства как своих беззаконий, так и мужества защитников веры. Кому же было суждено противостоять этому? История знает самоотверженных тружеников, которые втайне, настойчиво и непреклонно совершали свой подвиг служения правде, не дожидаясь понуждения и не имея гарантий, что их усилия не пропадут. Таким был Михаил Ефимович Губонин, собравший огромный корпус документальных материалов, касающихся эпохи святителя Тихона. Его первый архив был изъят органами госбезопасности, но он не убоялся и смело продолжил работу, заложившую документальную основу для современных исследований по истории Русской Православной Церкви. О человеке, дело которого устояло (см. 1 Кор. 3, 14), рассказывает ректор Православного Свято-­Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев, имевший духовную радость общения с М. Е. Губониным. PDF-версия.
21 ноября 2023 г. 14:00
«Величавое сладкоголосие»
В 2023 году исполнилось 100 лет со дня кончины Константина Васильевича Розова — единственного священнослужителя в истории Русской Церкви, нареченного титулом «Великий архидиакон». Современники знали его как человека крепкой веры и необыкновенного таланта. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла в Москве прошли праздничные мероприятия, завершившиеся концертом памяти отца Константина Розова в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя с участием ведущих диаконов Русской Православной Церкви. Художественный руководитель Московского Синодального хора заслуженный артист Российской Федерации Алексей Пузаков и композитор Антон Висков рассказывают читателям о Великом архидиаконе — усердном и ревностном служителе Церкви во время гонений ХХ века. PDF-версия.    
2 августа 2023 г. 16:00
Начало поражения обновленцев было положено в Москве
В 2022 году в связи со столетием начала кампании по изъятию церковных ценностей «Журнал Московской Патриархии» много писал о тех событиях. В 1922 году в разгар этой кампании возникло движение обновленцев, ставшее одновременно печальной и героической страницей в истории Русской Церкви. Сто лет назад, весной 1923 года, в Москве прошел раскольничий собор, на котором была сделана попытка отменить институт патриаршества и лишить Предстоятеля Русской Церкви патриаршего сана и монашеского достоинства. О причинах возникновения обновленцев, о том, как готовился этот «собор» и как он стал началом краха обновленческого движения, как Патриарх Тихон вместе со своей паствой сумел противостоять разрушительной силе раскола, рассказывает священник Сергий Иванов, кандидат богословия, научный сотрудник Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви богословского факультета ПСТГУ. PDF-версия.
16 мая 2023 г. 10:30
Общество

Церковь и советские военнопленные

Судьба советских военнопленных в годы Второй мировой войны составляет одну из самых трагичных страниц нашего прошлого. Многие десятилетия этот вопрос обходился молчанием или рассматривался с тенденциозных позиций, подчиненных требованиям коммунистической пропаганды. Лишь в последние двадцать лет этот вопрос стал, наконец, предметом объективного и нравственно взвешенного исследования. Одним из «белых пятен» в военной и исторической литературе остается участие Русской Православной Церкви в судьбе военнопленных. В отечественной церковно-исторической литературе эта тема не находила до последнего времени сколько-нибудь заметного отражения в связи с тем, что наибольшую помощь советским военнопленным оказывали представители Русской Православной Церкви Заграницей.

Стремительное наступление германских вооруженных сил привело уже в конце 1941 года к ситуации, когда в тылу немецко-фашистских войск оказалось около 3,5 миллионов советских военнопленных, к которым в 1942 году прибавилось еще более миллиона. Всего же за весь период войны количество советских военнопленных составило более 5 млн. 734 тыс. человек. При этом и Советский Союз, и фашистская Германия с самого начала войны фактически отказались от исполнения требований всех международных конвенций о военнопленных.

Уже 16 июня 1941 года генерал Г.Рейнеке, начальник Службы общего управления армии при Верховном командовании вооруженными силами Германии, издал директиву об обращении с попавшими в плен советскими военнослужащими. Эта директива не только подтверждала уже действовавший приказ о немедленном расстреле попадавших в плен политработников, сотрудников НКВД и военнослужащих еврейской национальности, но и подчеркивала, что «в отношении военнопленных Красной армии следует соблюдать исключительную осторожность и настороженность. Следует считаться со злонамеренным поведением особенно военнопленных азиатского происхождения. Поэтому необходимо решительное и энергичное пресечение даже малейших признаков неповиновения». Основные принципы этой политики, основывавшейся на нацистской идеологии, проводились в жизнь на протяжении всего периода войны.

Но не менее жестокой по отношению к советским военнопленным была политика советского руководства. Отказываясь от любых переговоров об оказании помощи советским военнопленным при посредничестве Международного Красного Креста, сталинский режим уже в первые месяцы войны объявил их изменниками Родины. В приказе народного комиссара обороны СССР № 270 от 16 августа 1941 года подчеркивалось: «Командиров и политработников, во время боя срывающих знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как родственники нарушивших присягу и предавших свою родину дезертиров... Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться ему в плен — уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи». На протяжении всей войны коммунистическое руководство не предпринимало никаких попыток облегчить отчаянное положение советских военнопленных и всячески насаждало пропагандистское представление о них как о государственных преступниках.

В результате погибли более 3,5 миллионов советских военнопленных, смертность которых составляла в среднем 57%. Для сравнения следует указать, что смертность американских и английских военнопленных в немецких лагерях составляла 3,5%, и даже смертность американских военнопленных в считавшихся весьма жестокими японских лагерях не превышала 27%. Отметим также, что в годы Первой мировой войны, когда правительства России и Германии старались придерживаться принципов международного права, смертность среди русских военнопленных составляла в среднем 5,4%.

В этих трагических условиях единственным общественным институтом, способным отозваться на нужды советских военнопленных, оставалась Русская Православная Церковь, которая имела многовековой опыт оказания как духовной, так и материальной помощи всем пребывающим в узах.

Вместе с тем, возрождение церковной жизни на оккупированных территориях ставило перед духовенством задачи первостепенного пастырского окормления гражданского населения. Тем не менее, уже в ноябре 1941 года Псковская духовная миссия призывала свою паству оказывать материальную помощь советским военнопленным.

Представители Русской Православной Церкви Заграницей уже в первые месяцы войны откликнулись на духовные и материальные нужды советских военнопленных, прибывавших в Германию и в оккупированные страны Европы. Уже 21 июля 1941 года возглавлявший Германскую епархию РПЦЗ архиепископ Серафим (Ляде) обратился к германскому командованию с письмом, в котором просил предоставить русскому духовенству возможность «организовать православное душепопечение пленных красноармейцев» и «посылать священников с целью совершения богослужений в лагерях военнопленных». Однако это предложение не получило поддержки, поскольку существовал соответствующий приказ начальника Имперской службы безопасности Гейдриха. В этом приказе подчеркивалось, что «религиозную опеку военнопленных не следует особо стимулировать и поддерживать. Там, где среди военнопленных имеются священнослужители, последние могут... осуществлять религиозную деятельность. Привлечение священников из Генерал-губернаторства или с территории Рейха для религиозной опеки советско-русских военнопленных исключается». По замечанию М.В. Шкаровского, «фактически этот приказ был близок к полному запрету, так как священники среди военнопленных, естественно, являлись редчайшим исключением».

Однако исполнение приказа далеко не всегда было безусловным, и некоторые коменданты лагерей разрешали духовенству вести пастырскую деятельность. Например, уже в сентябре-октябре 1941 года в лагере города Судауена в Восточной Пруссии священник Владимир Жеромский провел несколько богослужений, на которых присутствовало до полутора тысяч военнопленных. Священнику даже удалось составить хор в 50 человек, сумевших по памяти пропеть необходимые церковные песнопения. Подобные случаи известны не только в лагерях в Германии, но и на всей оккупированной территории.

В связи с этим в январе 1942 года собрание духовенства Германской епархии уполномочило архиепископа Серафима вновь обратиться к германскому военному руководству с просьбой о разрешении осуществлять систематическую пастырскую деятельность по отношению к советским военнопленным. Однако весной 1942 года последовал очередной отрицательный ответ. Такая же реакция была и по отношению к инициативам представителей Московской Патриархии, действовавших на оккупированной территории.

Пастырскую деятельность среди военнопленных вели и священнослужители Западно-Европейского Экзархата Вселенской Патриархии. Архимандрит Иоанн (Шаховской) позднее так описывал свое посещение в 1942 году лагеря в окрестностях Бад-Киссингена. «В нем содержалось около трех тысяч советских командиров, главным образом, молодых лейтенантов; но были и штаб-офицеры — в особом здании... Можно представить мое удивление, когда среди этих советских офицеров, родившихся после Октября, сразу же организовался церковный хор, спевший без нот всю литургию. Приблизительно половина пленных захотели принять участие в церковной службе и общей исповеди и причастились Святых Тайн. В этой поездке меня сопровождал о. Александр Киселев... Мы остались под огромным впечатлением от этой встречи с несчастными, раздавленными и войной, и лишениями, и унижениями русскими людьми».

Регулярные попытки православного духовенства осуществлять церковную деятельность среди военнопленных на основе частных договоренностей с отдельными представителями лагерной администрации подчас приводили к весьма значительным результатам. Так 2 августа 1943 года в лагере для военнопленных в Луккенвальде  епископ Потсдамский Филипп совершил освящение храма во имя св. равноапостольного князя Владимира, устроенного в специально отведенном для этого бараке. Еженедельные воскресные богослужения в этом храме стали совершаться одним из узников, священником Михаилом Поповым.

Необходимо подчеркнуть, что богослужения в лагерях для военнопленных часто сопровождались оказанием узникам и материальной помощи в виде передачи продовольствия и одежды, которые собирались среди прихожан православных храмов.

 

* * *

Намеченная тема нуждается в глубоком и всестороннем изучении, однако некоторые предварительные выводы можно сформулировать уже сейчас.

Во-первых, на протяжении всей Второй мировой войны Православная Церковь являлась единственным общественным институтом, пытавшимся последовательно и бескорыстно оказывать моральную и материальную помощь советским военнопленным, действуя в условиях господства фашистского и коммунистического режимов.

Во-вторых, несмотря на все попытки придать этой помощи организованный характер, русское духовенство было обречено ограничивать эту помощь лишь отдельными мероприятиями, масштаб и продолжительность которых зависели от расположения представителей немецкой лагерной администрации.

В-третьих, в оказании помощи советским военнопленным стремились принять участие представители духовенства всех основных юрисдикций Русской Православной Церкви. Но в силу пребывания большинства советских военнопленных на территории, где осуществляли свою деятельность приходы Русской Православной Церкви Заграницей, и в силу наибольшего доверия немецких властей к этой юрисдикции Русской Православной Церкви, именно «карловацкому» духовенству суждено было сыграть наиболее заметную роль в пастырском окормлении и гуманитарной помощи советским военнопленным.

В-четвертых, в этой беспрецедентной для русской истории ситуации представители Русской Православной Церкви обрели уникальный опыт преодоления юрисдикционно-политических разделений в совместном служении сострадания и любви по отношении к пребывавшим в узах русским воинам.

протоиерей Георгий Митрофанов

9 мая 2005 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Глубокая вера русского народа неизменна
Антиохийская Церковь — одна из древнейших Православных Церквей, основанная апостолом Петром. Отношения Русской и Антиохийской Православных Церквей имеют давнюю историю, которой уже более 1000 лет. С XVI века отношения двух Церквей вышли на новый уровень, Антиохийские Патриархи стали регулярно посещать Россию, которая с этого времени стала покровителем Православных Церквей на османском Востоке. В середине XIX века в Москве открылось Антиохийское подворье — представительство Церкви Антиохии в России. В конце 1920-х годов подворье закрыли, но через 20 лет, спустя ровно столетие после открытия, подворье возобновило свою деятельность. Больше 75 лет Антиохийское подворье беспрерывно действует в Москве, из них уже почти полвека представителем Антиохийской Церкви является митрополит Филиппопольский Нифон — выдающийся церковный иерарх, свидетель жизни Русской Церкви в советские годы и в наши дни. Об истории и деятельности подворья, русском храме в Ливане, своей жизни в России и восстановлении евхаристического общения между Антиохийской и Иерусалимской Церквами владыка Нифон рассказал в интервью «Журналу Московской Патриархии». PDF-версия.    
20 июня 2024 г. 15:00