Когда в XX веке русские люди оказывались рассеянными по Франции и другим европейским странам, они узнавали для себя древних святых, чьи имена не были включены в святцы Русской Православной Церкви, но тем не менее почитались православными верующими. Примеры такого почитания — мученица Женевьева (Геновефа) во Франции, мученик Альбан (Олбан) в Британии, святитель Патрик (Патрикий) в Ирландии. PDF-версия.

Состоявшийся в феврале прошлого года Освященный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви своим определением благословил общецерковное почитание нескольких десятков местночтимых святых и постановил включить их имена в Месяцеслов Русской Православной Церкви. В их числе оказались и два героя-воина — ученики преподобного Сергия схимонахи Александр Пересвет и ­Андрей Ослябя, сложившие свои головы в Куликовской битве в 1380 году. Днями их общецерковной памяти отныне утверждены 7 (20 н.ст.) сентября и 6 (19 н.ст.) июля — праздник Собора Радонежских святых, в списке которого преподобные Александр Пересвет и Андрея Ослябя занимают 12-е место.
Настоятель московского храма Рождества Богородицы в Старом Симонове протоиерей Владимир Силовьев вспоминает о закономерно приведших к такому решению событиях последних десятилетий, свидетелем которых ему довелось стать.

О репрессированном духовенстве собран огромный фактический материал, сказано много слов и написано немало комментариев, но всё же удовлетворяющего своей глубиной анализа причин репрессивной политики Советского государства пока нет. Отсутствуют внятные объяснения природы и сущности высказываний обвиняемых. Какую роль в репрессиях сыграли основополагающие государственные акты? Как стали возможными массовые сфальсифицированные обвинения? Эти и другие близкие по теме вопросы еще предстоит решить исследователям.

Сегодня, 26 января, в рамках конференции «Прославление и почитание святых. Новомученики и исповедники Церкви Русской и их почитание в России и Зарубежье» в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя состоялась широкая экспертная дискуссия по вопросам канонизации святых и почитания уже прославленных в лике новомучеников и исповедников угодников Божиих. С развернутыми сообщениями, приуроченными к 100-летию трагических революционных событий, выступили секретарь Комиссии по канонизации святых Рязанской митрополии монахиня Мелетия (Панкова) – о первомученике Иоанне Царскосельском (Кочурове; + 1917); член Союза писателей России Артем Маркелов – о первых новомучениках Вятской земли протоиерее Павле Дернове и трех его сыновьях (+ 1918); член Комиссии по канонизации святых Симферопольской и Крымской епархии протодиакон Василий Марущак – о святителе Антонии Абашидзе (+ 1942); настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского монастыря игумения Домника (Коробейникова) – о верных слугах августейшего семейства последнего российского императора генерале Илье Татищеве (+1918) и наставнике юного цесаревича матросе Клементии Нагорном (+1918).

Можно сказать, что в Высоко-Петровском монастыре, пожалуй, впервые в истории Русской Церкви монастырская традиция напрямую массово транслировалась в мир. Члены общин, даже тайно постриженные в монашество, как правило, продолжали трудиться на светской работе. Женщины даже в храм старались надевать не черные косынки (как в те годы делали благочестивые христианки), а белые; исповедаясь на других приходах, называли имена в крещении, а не в монашестве. Такие принципы хорошо продуманной маскировки, ярко описанные преподобномучеником Игнатием в письме к духовной дочери монахине Ксении (Поповой), позволили более или менее спокойно жить во враждебном окружении и сохранять духовное единство.