Трудно найти православного христианина, который не мечтал бы на своем жизненном пути повстречать опытного духоносного наставника. Однако, живя в миру и пребывая в постоянной материальной суете, крайне сложно хранить заветы святых отцов и старцев прошлого. Но всё же Русскому на Афоне Пантелеимонову монастырю стараниями своего 100-летнего игумена схиархимандрита Иеремии (Алехина) удается строго соблюдать древние афонские аскетические традиции.

Нынешний год для русского Православия особенный: русское присутствие на Святой горе Афон отмечает тысячелетний юбилей. Конечно, как и в любой круглой дате такого масштаба, возраст — категория в некоторой степени условная. Скорее всего, наши далекие предки с днепровских берегов бывали на Афоне и раньше — по крайней мере, косвенные указания на это можно встретить как в житийной литературе, так и в летописных источниках. Как часто бывает в подобных случаях, за точку отсчета приняли самое раннее из известных письменное свидетельство о присутствии русских на Святой горе: в 1016 году на одной из здешних официальных грамот свою подпись в качестве свидетеля поставил «пресвитер и игумен обители Рос(а)» Герасим.

Подготовка к юбилею шла по нескольким направлениям. Десятки мероприятий под эгидой Синодального отдела внешних церковных связей готовит общецерковный Оргкомитет празднования. Собственная обширная праздничная программа есть и у Русского на Святой горе Пантелеимонова монастыря. По распоряжению Президента России Владимира Путина создана рабочая группа по подготовке к празднованию 1000-летия присутствия русских на Святой горе Афон, координирующая усилия органов власти. Наконец, несколько юбилейных акций организуют общественные и неправительственные (в том числе международные) организации. Все это отнюдь не случайно. Интерес к Афону, к его духовному и культурному наследию в России растет. И еще год назад министр иностранных дел Сергей Лавров констатировал: «Это святое место причастно к становлению русской православной традиции: считается, что монашество на Русь пришло именно с Афона. Такое историческое наследие особенно востребовано в наши дни, когда в России происходит духовное возрождение, возвращение к духовным ценностям и святыням». Не стоит к тому же забывать: юбилей проходит на фоне перекрестного года России и Греции.

В нескольких номерах «Журнал Московской Патриархии» будет подробно освещать подготовку и ход празднования. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей первую статью из цикла посвященных юбилею трудов ведущих отечественных ученых-историков.

В прошлом году Вознесенской Давидовой пустыни исполнилось 500 лет. Основанная преподобным Давидом, серпуховским чудотворцем, на высоком берегу речки Лопасни в мае 1515 года, обитель пережила разные времена — от всероссийской славы до полного забвения. Теперь от научно-исследовательского тракторного полигона, дислоцировавшегося в поселке с коммунистически своеобычным названием «Новый Быт», почти ничего не осталось. А занимавший в течение полувека строения монастырского каре молочный техникум сегодня зависит от обители никак не меньше (если не больше), чем она от него. Регулярные богослужения проводятся в пяти из шести монастырских храмов. Капитально отремонтировано единственное возведенное здесь в советское время здание: теперь это новый братский корпус. Благоустроена территория внутри каре. Но это лишь внешняя сторона монастырской жизни, которая открывается впервые прибывшим в обитель паломникам и туристам. Как монастырю развиваться дальше? Сформировался ли соответствующий статусу и уровню монастыря приход или молящиеся миряне здесь редкость? На эти и многие другие вопросы «Журналу Московской Патриархии» отвечает настоятель Вознесенской Давидовой пустыни игумен Сергий (Куксов).

В юбилейный год 1000-летия русского присутствия на Афоне эта тема стала одной из основных на завершившихся в Москве XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях. Ей оказались посвящены три крупных мероприятия.

Можно сказать, что в Высоко-Петровском монастыре, пожалуй, впервые в истории Русской Церкви монастырская традиция напрямую массово транслировалась в мир. Члены общин, даже тайно постриженные в монашество, как правило, продолжали трудиться на светской работе. Женщины даже в храм старались надевать не черные косынки (как в те годы делали благочестивые христианки), а белые; исповедаясь на других приходах, называли имена в крещении, а не в монашестве. Такие принципы хорошо продуманной маскировки, ярко описанные преподобномучеником Игнатием в письме к духовной дочери монахине Ксении (Поповой), позволили более или менее спокойно жить во враждебном окружении и сохранять духовное единство.