МОНАСТЫРИ ЕГИПТА СЕГОДНЯ
На египетской земле подвизались преподобные Павел Фивейский, Антоний Великий, Пахомий Великий, Макарий Великий, Паисий Великий и многие другие отцы-пустынники Фиваиды. Сегодня коптское монашество стремится строить свою жизнь на основаниях, положенных некогда святыми древности: на молитве, послушании, покаянии, постепенном восхождении от общежительного строя к уединению. О современности монастырей Египта, устроении монашеского делания, близости египетского и русского монашества рассказывает председатель Патриаршей комиссии по монастырям и монашеству Коптской Церкви, постоянный член Священного Синода Коптской Церкви, настоятель монастыря преподобного Павла Фивейского в Восточной пустыне близ Красного моря епископ Даниил.
- Владыка, какое место в жизни Коптской Церкви занимает монастырь преподобного Павла Фивейского, которым вы управляете?
- Монастырь преподобного Павла Фивейского — одна из тех обителей, где особенно ясно ощущается начало египетского пустынного монашества. Преподобный Павел — великий отшельник, человек, который всецело удалился от мира ради Бога и стал образцом полного предания себя Господу. Единственным свидетелем его подвига был преподобный Антоний Великий. Монастырь Павла Фивейского — это не только древняя святыня и памятник великой истории, но и живое свидетельство того, с чего начинался путь монашества в Египте и, в известном смысле, во всем христианском мире.
Преподобный Павел для нас дорог еще и потому, что его жизнь показывает самую сердцевину монашеского подвига: не внешнюю суровость ради суровости, а полное упование на Бога. Когда человек уходит в пустыню и остается там один на один с Господом, выясняется, что ему больше не на что надеяться, кроме Божией милости. Память о святом Павле неразрывно связана с полным доверием Богу, очищением ума и сердца, свободой от всего лишнего, наносного.
- Почему именно Египет стал колыбелью христианского монашества?
- Для Коптской Церкви ответ на этот вопрос сокрыт в священной истории нашего спасения. Во-первых, Египет освящен пребыванием Святого Семейства, проповедью святого апостола и евангелиста Марка, подвигом мучеников первых веков. Когда эпоха гонений закончилась, многие захотели посвятить себя Богу уже не через мученическую смерть, а через иной подвиг — через пустыню, пост, молитву, отречение от мира и от собственной воли.
Можно сказать, что монашество в Египте выросло из той же любви ко Христу, которая прежде приводила христиан на мученичество. Когда кровь мучеников перестала литься, жажда всецелой верности Богу не исчезла — она лишь приняла другую форму. Люди стали уходить в пустыню, чтобы жить для Христа. Пустыня стала продолжением мученичества – только уже в безмолвии, в покаянии, в непрерывной молитве и в борьбе с самим собой, своими страстями и грехом.
- Кого Коптская Церковь чтит как отцов монашества?
- Прежде всего, преподобного Павла Фивейского — первого отшельника; преподобного Антония Великого — первого монаха и основоположника особножительного монашества; преподобного Пахомия Великого, основавшего первый общежительный монастырь в Египте и получившего от ангела первый монашеский устав; преподобного Макария Великого, прославленного аскета и автора духовных сочинений. Это имена, которые мы вспоминаем постоянно. Павел Фивейский показывает нам высоту полного уединения ради Бога. Антоний Великий открывает путь пустыни как путь духовной брани, смирения и непрестанного обращения ко Христу. Пахомий Великий дал общежительный устав и научил соединять братскую жизнь с послушанием и взаимной любовью. Макарий Великий показал силу покаяния, внутренней молитвы и глубины сердечной жизни.
Очень важен для нас и преподобный Шенуте (Шенуда). Он принадлежит к более позднему времени; он преставился в 466 году, но для коптской монашеской традиции является одним из величайших игуменов и наставников. Его отличали строгость устава и одновременно любовь. Вообще все великие отцы египетского монашества соединяли в себе две вещи: высоту духовной жизни и трезвое устроение повседневного монастырского быта. Они учили не отвлеченным рассуждениям, а тому, как действительно жить перед Богом.
- Какие монастыри Коптской Церкви можно назвать самыми известными?
- Прежде всего это монастыри преподобного Антония Великого и преподобного Павла Фивейского в Восточной пустыне Красного моря. Именно с ними связано начало пустынного монашества. Назову и древние монастыри Нитрийской пустыни — монастырь преподобного Макария Великого, монастырь сирийцев, монастырь римлян, в котором особо просияли преподобные Арсений Великий и Моисей Мурин, монастырь преподобного Паисия Великого. Особое место занимает Белый монастырь преподобного Шенуте (Шенуды) на границе Ливийской пустыни. Не менее значим и монастырь великомученика Мины в Западной пустыне, недалеко от Александрии. Обители Габаль Эль-Теир, Эль-Мухаррак и Дейр Дронка связаны с пребыванием Святого Семейства и с памятью о Пресвятой Богородице. Упомяну и городские женские монастыри великомученика Меркурия Филопатора и великомученика Феодора Стратилата.
Весь Египет свидетельствует о древнем монашестве. Север, юг, пустыня Красного моря, Нитрийская пустыня, Верхний Египет — везде есть места, где подвизались святые и где до сих пор живет их дух. Невозможно говорить о монашестве в Египте как о каком-то локальном явлении. Это часть церковного сознания народа.
- Как бы вы описали состояние монашества в Египте сегодня?
- Сейчас можно говорить о заметном оживлении монашеской жизни. Восстанавливаются древние монастыри, строятся новые кельи, до пустынных обителей стало легче добираться. Внешние условия складываются более благоприятно, чем в прежние десятилетия. Однако важно понимать: внешнее устройство само по себе ничего не значит, если не сохраняется внутренний строй. Для монастыря главное — верность духу отцов, родоначальников монашества.
Своим современным возрождением монастыри обязаны патриархам Коптской Церкви Кириллу VI и Шенуде III. Благодаря им монашеская жизнь Коптской Церкви в ХХ веке вновь обрела силу и авторитет. Патриарх Кирилл VI всегда был человеком молитвы и простоты. Шенуда III сумел соединить глубокую монашескую традицию с образованностью, с обращенностью к современному человеку, к молодежи. Сегодня возрождение продолжается благодаря Святейшему Патриарху Тавадросу II. Для нас очень важно, чтобы монашество не превращалось ни в музейную архаику, ни во внешнюю форму благочестия, а оставалось живым путем к Богу.
Мы видим, что монашеская жизнь укрепляется, что древние обители восстанавливаются, что желающих вступать в монастыри немало. Но спасает не количество, а качество духовной жизни. Самое важное состоит в том, чтобы монастырь оставался местом покаяния, молитвы и послушания.
- В древнем монашестве было два пути — отшельничество, по которому шел преподобный Антоний, и совместное монашеское житие, в котором наставлял преподобный Пахомий. Сохранились ли эти два пути и доныне?
- Сегодня мы не противопоставляем их друг другу. Один путь не отменяет другого. Сначала человек проходит через общежительный этап, учится жить с братией, приобретает терпение, смирение, послушание. И только потом, если Господь даст и если человек действительно созреет, он может приблизиться к уединенной жизни. Иначе говоря, пустыня начинается не с одиночества. Она начинается с очищения сердца. Сердце очищается прежде всего там, где нужно терпеть, прощать, смиряться, уступать, трудиться не ради себя. Человеку, который не прошел школу любви к ближнему, очень трудно понять, что такое подлинное отшельничество. Отвечая на ваш вопрос, можно сказать так: сначала общежитие, потом пустыня. Это очень важный духовный закон.
- Почему общежительная жизнь в монастыре столь важна?
- Человек так и не узнает себя до конца, если будет жить один. Ему будет казаться, что он терпеливый, смиренный, кроткий, молчаливый. Только когда он участвует в общей с братией жизни, тогда выясняется, умеет ли он действительно любить другого человека, слушаться, служить, переносить неудобства, не искать своего. Общежитие учит отсечению своей воли, а без этого не может быть монашества вообще.
Кроме того, общежитие учит любви. Не отвлеченной любви, о которой легко говорить, а той любви, которая проверяется в малом: кто сегодня пойдет на кухню, кто будет работать в лавке, кто уступит, кто промолчит, кто не ответит резко, кто не осудит. Если человек этому не научился, то внешнее одиночество еще не делает его пустынником. Настоящая пустыня — это плод внутренней зрелости, а не просто перемена места.
- Как человек приходит в монастырь? Принимают ли его сразу?
- Нет, нужно время, чтобы увидеть, серьезно ли намерение человека, не минутное ли это чувство, не впечатление ли, которое быстро проходит. Побыв некоторое время в монастыре, он может возвратиться домой, а потом приехать снова. Затем этому человеку дают задания: выучить наизусть тексты Псалтири, евангельские отрывки, молитвы. Это тоже важно. Он должен показать братии, что способен трудиться, слушаться, прилагать усилие к духовной жизни. Если человек имеет серьезное намерение, он остается в монастыре как послушник примерно на три года. За это время братия узнает, есть ли в нем любовь, смирение, самоотречение, готовность к послушанию, устойчивость, серьезность. Это испытание двустороннее: не только монастырь испытывает человека, но и человек испытывает самого себя — может ли он действительно жить монашеской жизнью. Чтобы принять осознанное решение, человек должен стать уже достаточно зрелым. В то же время с возрастом труднее впитать монастырское воспитание, менять уже сложившийся образ жизни, перестраивать себя. Важно, чтобы человек был церковно воспитан, имел серьезную внутреннюю подготовку, был способен учиться и трудиться. Большое значение имеет, посещал ли он в детстве воскресную школу, потому что многие именно через нее входят в церковную жизнь. Важна и общая образованность, так как современный монах не должен быть человеком узких взглядов.
Образование может продолжаться и в монастыре. Братии не возбраняется посещать занятия, лекции, курсы, в том числе и в современном формате. Но решающим все же остается не диплом, а то, как ты соответствуешь своему призванию. Можно иметь много знаний и не иметь смирения. Можно иметь хорошую память и не иметь любви. А монашество без любви и без смирения не строится.
- Как проходит обычный день монаха в пустынном монастыре?
- День начинается очень рано. С четырех часов утра читаются молитвы, затем служится Литургия. После богослужения начинаются послушания: каждый занимается тем делом, которое ему поручено. Дальше наступает время для краткого отдыха, затем для вечерней молитвы. Вся жизнь выстроена вокруг общего обращения к Богу.
Пища в монастыре простая. В пост обычно совершается один прием пищи, вне поста — два. Все должно помогать человеку жить собранно, нерассеянно, так, чтобы не искать лишнего комфорта. Монастырский день кажется очень простым, но именно в этой простоте и рождается свобода от суеты.
- Чем живет монастырь в хозяйственном отношении?
- У братии есть разные послушания. Один работает в лавке, другой на кухне, третий в трапезной, четвертый изготавливает простые вещи своими руками. Но хозяйственная сторона никогда не должна становиться главной. Если монастырь начинает жить ради дохода, он очень быстро теряет внутреннее равновесие. Монастырь — не предприятие. Внешняя деятельность не должна нарушать тишину. Для монаха важнее духовная жизнь, чем прибыль. Лучше меньше, но спокойнее и чище, чем больше, но с шумом и рассеянием.
- Могут ли монахи пользоваться интернетом и телефоном?
- Такие вещи возможны только по особому благословению. Современные средства связи могут быть полезны, но они легко вносят в сердце шум, суету, рассеянность. Монах должен пользоваться ими только тогда, когда это действительно нужно и когда это не разрушает внутреннюю жизнь.
- Как устроено духовное руководство внутри монастыря?
- Когда человек только стал послушником, ему назначают духовника. По мере вхождения человека в монастырскую жизнь у него складываются с духовником подлинные отношения доверия. Кроме того, среди братии есть те, кто отвечает за послушников и наблюдает за их духовным устроением. Человек, готовящийся вступить на монашеский путь, не должен идти один, без сопровождения и рассуждения.
Духовная жизнь требует не только ревности, но и трезвости. Бывает, что человек хочет многого и как можно быстрее, а ему полезнее идти медленнее. Бывает, что он принимает за духовное то, что на самом деле является просто напряжением чувств или собственной волей. Духовник нужен не для того, чтобы осуществлять внешний надзор, а чтобы помочь в различении помыслов.
- Как часто исповедуются монахи?
- Покаянная жизнь должна быть частой и постоянной. Монах не может жить без исповеди, без раскрытия сердца, без проверки самого себя. Когда человек перестает каяться, он очень быстро начинает доверять себе, оправдывать себя, а это опасный путь. Вот почему исповедь занимает очень важное место в монашеской жизни. Она помогает хранить сердце живым, не покрываться внутренней коркой, не привыкать к своим падениям.
- Как монастырь относится к паломникам? Не мешают ли они его внутренней жизни?
- Паломники для нас важны, и принимать их нужно с любовью, но монастырь обязан хранить свою тишину. Если в монастыре слишком много шума, если поток людей становится непрерывным, это мешает искать безмолвия, молитвы, чистоты сердца. Посещения монастыря должны быть упорядочены. Конечно, смысл не в том, чтобы отгородиться от людей, а в том, чтобы монастырь оставался монастырем. Если братия не может молиться, если сердце расстраивается постоянной внешней суетой, тогда паломничество начинает вредить самой сути монашеской жизни. Вот почему и вводятся некие предписания, в том числе запрет на посещение монастыря в определенные дни, ограничения на перемещения по его территории. Любовь к паломникам не должна приводить к тому, чтобы разрушалась жизнь братии.
- Существует ли сегодня в Египте отшельничество?
- Да, существует, но только как плод очень долгой подготовки и только по благословению. Человек должен прожить в монастыре многие годы, научиться общежитию, терпению, послушанию, приобрети навык видеть свои страсти и не доверять самому себе. Лишь затем возможен осторожный переход к более уединенной жизни. Этот переход не совершается внезапно. Человек не просто закрывает дверь и объявляет себя отшельником, он проходит этот путь постепенно, с испытанием духовных плодов, под наблюдением духовника. Вместе они смотрят, не вредит ли ему уединение, приносит ли оно мир, смирение, глубину молитвы. Если все идет правильно, можно и дальше продолжать этот путь. Но нужно помнить, что отшельничество — не романтика пустыни и не красивый образ. Это очень серьезный и очень ответственный путь.
- Есть ли у мирян свободный доступ к старцам?
- Свободного доступа у них нет. Мирянин не прикасается напрямую к внутренней жизни обители. В монастыре существует определенный порядок приема посетителей, среди братии есть те, кто отвечает за общение с мирянами, но монастырь не может жить так, как будто он открыт всем во всякое время и во всех своих глубинах. Внутреннее делание братии должно быть защищено от посторонних взоров. Нет, это не холодность и не отказ помогать людям. Наоборот, только если монастырь хранит тишину, он может по-настоящему помочь человеку. Если же вся внутренняя жизнь разрушается внешним движением, то и помощь людям становится поверхностной.
- Какое место в жизни монаха занимает Иисусова молитва?
- Иисусова молитва — это сердце монашеской жизни. Она краткая, но в ней заключено очень многое. Это не просто повторение слов. Это прямое, личное обращение ко Христу. Когда человек говорит: «Господи Иисусе Христе…» — он встает лицом к лицу с Живым Спасителем, он исповедует воплощение Сына Божия, исповедует свою нужду в милости, свое недостоинство и свою надежду.
Но самая важная проверка «качества» Иисусовой молитвы не в том, сколько раз она произнесена, а в том, меняет ли она человека. Если он читает Иисусову молитву, а в нем остается раздражение, осуждение, обиды, нет мира с ближними, значит, что-то в его молитвенной жизни идет не так. Подлинная молитва должна менять сердце, менять отношение к людям, к самому себе, ко всему строю жизни. Если молитва не ведет к смирению, к миру, к доброте, к покаянию, значит человек еще не вошел в ее глубину.
Иисусова молитва — не техника и не внешний прием. Это жизнь перед Христом. Это память о Нем, стояние перед Крестом. Это обращение ко Господу, Который был распят за нас и явился нам во плоти. И если молитва настоящая, она постепенно обновляет ум, сердце и всего человека.
- Что вы увидели в русском монашестве во время поездки в Россию?
- Прежде всего, любовь к Богу и к Церкви. Я увидел любовь к молитве, покаянию, искренность, серьезность духовной жизни. Я увидел людей, которые молятся от всего сердца. Там, где есть молитва от сердца, там есть и живая вера.
При всех различиях традиций, я увидел очень много родственного. У монашества в Египте и в России одна цель — искать Бога, принадлежать Христу, очищать сердце, жить покаянием и молитвой. Внешние формы, привычки могут различаться, но внутренняя цель одна. Вот почему быстро происходит узнавание: монах узнает монаха не по внешним приметам, а по духу.
- Каким вы видите будущее отношений между нашими Церквами?
- Главная цель у нас одна — быть едиными во Христе. Все остальное должно исходить из этого. Когда между нами есть общее стремление ко Христу, общая любовь к святоотеческому наследию, общее уважение к монашескому подвигу, тогда возникает и подлинная близость.
На небесах нет разделения по национальности и нет противопоставления египетского монаха русскому. Там все — чада Божии. И чем больше мы будем узнавать друг друга в свете Христа, тем легче нам будет видеть не внешние различия, а то, что действительно соединяет. Вот почему самое важное — хранить любовь, честность, молитву и стремление быть едиными во Христе.
(переводил иеромонах Дауд эль-Антони)
Епископ Даниил
Постоянный член Священного Синода Коптской Церкви, председатель Патриаршей комиссии по делам монастырей и монашества, настоятель монастыря преподобного Павла Фивейского в Восточной пустыне близ Красного моря, Египет. Родился в 1959 г. в городе Загазиг (Египет). В 1977 г. получил степень бакалавра коммерции. В 1983 г. поступил в монастырь преподобного Павла Фивейского в Восточной пустыне близ Красного моря. В том же году принял постриг и рукоположен во иеродиакона. В 1985 г. рукоположен во иеромонаха. В 1988–1997 гг. проходил пастырское служение в епархии Исмаилии (Египет). В 1997 г. возведен в сан игумена и назначен благочинным монастыря преподобного Павла Фивейского.
В 2006 г. хиротонисан во епископа и назначен настоятелем означенного монастыря. С 2013 г. постоянный член Священного Синода Коптской Церкви, председатель Патриаршей комиссии по делам монастырей и монашества. Один из самых авторитетных коптских иерархов. Неоднократно посещал Россию, в том числе 17–23 июня 2017 г. и 12–19 сентября 2019 г. во главе делегаций игуменов и насельников монастырей Египта (в рамках деятельности Комиссии по диалогу между Русской Православной Церковью и Коптской Церковью).
Также читайте на нашем сайте "Египетские святые в русском месяцеслове"
