iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00
Великое наследие Петрока Малого
Даже далеким от истории православного зодчества людям прекрасно известен этот архитектурный памятник, словно парящий над широкой излучиной Москвы-реки в Коломенском. Давно ставший визитной карточкой не только Московского государственного объединенного музея-заповедника, но и всего юга российской столицы, 41-метровый двухъярусный восьмигранный шатер поражает воображение даже сегодня. В течение почти 500 лет своей истории «Коломенская свеча» была церковью при летнем государевом дворе и обычным приходским храмом, являла верующим великую святыню – Державный образ Пречистой Владычицы – и служила декорациями нескольких вошедших в золотой фонд советской классики кинолент. Ровно четверть века назад – 17 декабря 1994 года – ее внесли в Список всемирного наследия ЮНЕСКО как уникальную реализованную заявку на новый стиль в зодчестве и ландшафтной архитектуре. Еще годом ранее здесь было создано Патриаршее подворье. С того момента Вознесенский храм совместно используется музеем и Церковью.
17 декабря 2019 г. 13:59
Дети Николая Александровича и Александры Федоровны: повседневный мир будущих царственных страстотерпцев на выставке в Московском государственном объединенном музее-заповеднике
Сегодня, 13 ноября, в залах Сытного двора в Коломенском открылась выставка «Детский мир семьи императора Николая II. Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и Алексей» – историко-мемориальный проект, организованный совместно с Государственным Эрмитажем и Государственным архивом Российской Федерации (ГАРФ). Экспозиция знакомит с повседневным миром наследника-цесаревича и великих княжон: системой их воспитания и обучения, дневниковыми записями, взаимными подарками и поздравлениями, окружавшими их предметами и деталями личного обихода. Она посвящена 125-летнему юбилею бракосочетания Николая Александровича с принцессой Викторией Алисой Гессен-Дармштадтской 14 ноября (ст.ст.) 1894 года и хронологически охватывает бытование семьи последнего государя от рождения первенца Ольги до пребывания венценосных узников в тобольской ссылке.
13 ноября 2019 г. 21:35
Церковь
Александр Архангельский
ЦВ № 15-16 (340-341) август-сентябрь 2006 /  30 августа 2006 г.
версия для печати версия для печати

О краже ценностей из Эрмитажа

В конце июля в российских СМИ появились сообщения об исчезновении более двухсот ювелирных экспонатов из Государственного Эрмитажа. Как выяснилось позднее, пропажа была обнаружена в ходе плановой ревизии хранилища Отдела истории русской культуры еще в августе 2005 года. Спустя два месяца скоропостижно скончалась хранительница пропавших экспонатов. Хранилища опечатали, и лишь месяц спустя плановая проверка была возобновлена, к ней были подключены другие сотрудники, которым поручили принять коллекцию. Из Эрмитажа пропали предметы русского ювелирного искусства, однако характерно, что большинство из возвращенного на сегодняшний день — иконы, священные сосуды, кресты и ковчеги-мощевики. Судя по всему, это те ценности, которые были изъяты большевиками у Православной Церкви и оказались в запасниках Эрмитажа. Однако государство не спешит это признать, и повсюду используется эвфемизм «коллекция отдела русского ювелирного искусства».

Генеральная прокуратура России создала специальную следственно-оперативную группу для расследования кражи экспонатов из коллекций отдела русского ювелирного искусства Эрмитажа, специальные комиссии созданы в Министерстве культуры и Росохранкультуре.

Летом этого года события развивались достаточно неожиданно. Уже 3 августа в антикварный отдел Санкт-Петербургского ГУВД была подброшена одна из самых ценных икон коллекции — икона Собора всех святых. На следующий день было подброшено еще шесть похищенных предметов. Иверскую икону Божией Матери принесли в ГУВД представители антикварного сообщества.

Директору Государственного Эрмитажа Михаилу Пиотровскому вынесен выговор за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, однако на вопрос журналистов он заявил, что не намерен уходить в отставку.

По делу о краже арестованы Николай Завадский, его сын Николай Завадский-младший и петербургский антиквар Максим Шепель. Николай Завадский — муж покойной хранительницы Эрмитажа — сознался в том, что знал о музейном происхождении более пятидесяти предметов. На протяжении нескольких лет он сдавал их в ломбард. Позднее по делу о краже был арестован доцент Санкт-Петербургского государственного университета Иван Соболев, также обвиняемый в причастности к краже и сбыту предметов из Эрмитажа.

14 августа состоялось экстренное заседание президиума Союза музеев России, который выразил желание принять участие в работе комиссии по комплексной ревизии культурных ценностей, находящихся в музейных фондах. Комиссию для организации и проведения этой работы президент России В.В. Путин поручил создать Правительству до 1 сентября. На внеочередной встрече членов Союза музеев России директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский сказал: «Я хочу попросить прощения за то, что случилось в Эрмитаже... Надеюсь, шум, который возник, даст повод ясно сказать себе и другим, что же произошло». «Церковный вестник» также попытался найти ответ на вопрос о том, что происходит в музейном сообществе. Наш собеседник — Александр Архангельский, известный писатель и публицист, автор и ведущий программы «Тем временем» (телеканал «Культура»).

— Александр Николаевич, как вы оцениваете ситуацию с кражей в Эрмитаже?
— Всякий, кто следил за освещением в медиа истории с кражей из Эрмитажа, не мог не заметить: главными антигероями этой истории были показаны музейщики. И было даже такое журналистской злорадство: дескать, «последние святые», как их называла директор Пушкинского музея Ирина Антонова, оказались первыми разбойниками. Я сразу и безоговорочно хочу заступиться за музейщиков как таковых, за наше музейное сообщество. Да, и среди них есть люди нечистые на руку, но абсолютное большинство этих людей за очень маленькие деньги и совершенно самоотверженно работают в музеях и библиотеках — это медицинский факт. Всем ли, например, известно, что средняя зарплата человека, работающего в публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина, ныне Российской национальной библиотеке в Петербурге, 4700 рублей. И это включая тех, кто работает с уникальной библиотекой Вольтера, и тех, кто хранит самую древнюю рукопись на территории современной России — Остромирово Евангелие. Когда мы ругаем этих людей, не надо забывать об их самоотверженном и честном труде в совершенно ужасных условиях. Это первое.
Второе. Главная причина того, что из музеев крадут, и крадут массово, заключается не в падении нравов музейного сообщества, а в падении общественных нравов как таковых. На Западе круг скупщиков краденого из музеев достаточно узок, поэтому крадут обычно под заказ. Есть сумасшедшие коллекционеры, которые готовы спрятать краденую вещь, никогда и никому ее не показывать и как скупой рыцарь трястись над ней. У нас в России никто не интересуется купленной антикварной вещью, начиная от иконы и заканчивая драгоценностями. Никто не спрашивает: откуда взялись, например, дуэльные пистолеты в собственной коробке, собственном футляре. А это почти наверняка кража. Они продаются, они есть. Поэтому главное — это терпимость к скупке краденого, а не само воровство.
И третье, самое существенное. То, что пропала 221 единица хранения, это ужасно. Но почему все узнали о том, что они пропали? Потому что хранители и дирекция Эрмитажа по доброй воле внесли в общую опись, хранящуюся в музее, опись тех ценностей, которые находились в этом отделе. А что это за ценности? В основном то, что Советское государство украло у Церкви, и прятало, и заставляло музейщиков прикрывать свои действия. Музейщик обязан хранить. Такова его функция, он сам далеко не всегда интересуется, кто, откуда и по каким причинам передал предметы в музей. Ему в официальном порядке передали некие предметы, и он, исполняя государственный заказ, это все сохраняет. При этом сохраняется вот такая странная ситуация: в хранилище стоит ящик, в нем — шесть тысяч предметов. И есть маленькая тетрадочка, где содержится опись этих шести тысяч предметов. Но коммунистическая власть, грабя Церковь, запрещала вносить содержание этой тетрадочки в общую опись музея.

Во многих местах и сегодня все остается на совести хранителя: объявит ли он о существовании этих шесть тысяч предметов, или украдет сначала тетрадочку, а потом и все остальное. Если же он украдет или уничтожит тетрадочку, то никто и никогда не сыщет никаких концов.
Я убежден, что проблема упирается прежде всего в нравственное состояние общества, которое терпимо к хранению и приобретению краденого в любых сферах — не только культуры, но и экономики.

И вторая причина состоит в том, что огромное количество ценностей, изъятых Советским государством у частных лиц, будь то художественное собрание, будь то антикварное наследие, и у Церкви как у института хранилось в музеях, музейных хранилищах и не подлежало точному учету. Поэтому нужно сделать прозрачными отношения государства и Церкви, государства и частного коллекционера, государства и музеев. С другой стороны, нужно полностью описать все коллекции как они есть и выставить их на всеобщее обозрение, не боясь что тебе предъявят иск наследники того или иного человека, владевшего этой ценностью до революции.

— Вы даете жесткую, но справедливую оценку политике Советского государства в области культуры. Есть ли основания говорить о том, что за последние 10—15 лет эта политика изменилась?
— Я считаю глубоко ошибочным, исторически ошибочным решение о приватизации до реституции. Мы не восстановили экономические права тех, кто был обворован советской властью. И тем самым мы не восстановили никакой преемственности — ни экономической, ни правовой, ни культурной. Это не значит, что нужно было всем все возвращать. Это невозможно, все-таки прошло уже четыре поколения. Но признать долг государства по отношению к потомкам тех, кого советское государство ограбило, значило выставить нравственный счет самим себе. Если бы это было сделано, проблема была бы гораздо проще. Мы не возвращали бы те же коллекции Щукина и Морозова, но мы признали бы долг. Это не значит, что долг нужно было бы оплачивать сию секунду, можно его рассрочить, реструктуризировать, — но важно признать, что этот долг есть по отношению к тем, у кого отобрали. Это не значит разорять коллекции. Есть вещи, которые должны были быть возвращены Церкви. Прежде всего, это предметы священного обихода. Оклады — ладно. Драгоценности — ладно. Но антиминсы, потиры, дискосы, лжицы, копия — все, что имеет отношение к священному, должно быть возвращено, с моей точки зрения. За исключением тех особо ценных предметов, которые имеют отношение к истории России, являются ее символами, — но таких совсем немного. Должны быть договоры между государством и Церковью и том, что должно сохраняться вне Церкви.
Поэтому не было реституции, была приватизация, и не было люстрации, было забвение. И то и другое ошибки, за которые мы тяжело расплачиваемся, и будем расплачиваться еще очень долго.

— Есть ли шанс, что сейчас государство сделает хотя бы некоторые выводы? Государство к этому готово?
— Я боюсь, что наше государство сегодня — это государство-приобретатель, а не государство-хранитель. Это государство, к сожалению, в основном интересуется и занимается вещами внешними, а не вещами внутренними. Кто-то пошутил, что новой нашей идеологией будет «Православие, самодержавие, доходность», когда православие является моральным оправданием доходности, а самодержавие является формой обеспечения доходности. Очень не хочу в это верить! К сожалению, в ближайшее время не вижу той силы — ни политической и ни общественной, которая сумеет не просто настоять, но и объяснить обществу, почему это нужно сделать. Из чего никак не следует, что мы должны замолчать и об этом не говорить. Жизнь большая, история объемна, и то, что невозможным кажется сегодня, вдруг оказывается возможным завтра. И на этом надо жестко настаивать. Так же как на реституции церковных земель. Потому что государство наше очень любит привлекать Церковь, когда возникают какие-то трудности: иди, Церковь, поработай с военными, там непорядок в армии, иди в колонию, чтобы хорошо все было там. Но как только Церковь говорит, дайте мне источник экономического, а значит и практически самостоятельного существования, ей говорят: нет, извини, этого тебе не надо.

— Есть ли видение того, как искать выход из этой ситуации?
— Я бы, прежде всего, открыл дискуссию по этой проблеме. Нужно найти консенсус. Он не обязательно будет однозначным. Мы не можем сейчас прописать какой-то рецепт. Если сейчас поставить вопрос, надо ли все отдавать, против этого восстанет большая часть общества. У них своя правота. Они очень боятся повторения истории с музеями и церковными зданиями. Уж кто-кто, а музеи не были виноваты, что им дали церковные помещения или чьи-то усадьбы. И когда молодые священники или епископы говорили музейщикам: «Уходите отсюда!», — это было ужасно. Конечно, музейщики тоже не ангелы и не подвинутся, пока их не подвинешь, но надо искать мирные пути. Государство должно иметь мужество признать, что в большинстве случаев виновато именно оно, государство.
Беседовал Сергей Чапнин
 

30 августа 2006 г.
Ключевые слова: Эрмитаж, коллекция
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи