iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Мы нашли Мессию!
Катехизация — дело не просто важное и полезное. Она есть смыслообразующее начало Церкви. Доказательство тому — само Евангелие. Что открывается перед нами при его чтении, как не первый цикл катехизации, где Христос — Катехизатор, а Его ученики — катехумены, то есть оглашаемые? Это только потом Он сделает их апостолами, то есть глашатаями Его Благой Вести для всего остального мира: Идите, научите… (Мф. 28, 19). Теперь Его ученики сами должны были стать катехизаторами и учить все народы, чтобы в Церковь могли войти все желающие. Как «учить народы» сегодня, почему катехизация должна быть длительной, зачем готовящихся к крещению выводить из притвора и для чего в оглашении обязательно должен участвовать весь приход, «Журналу Московской Патриархии» рассказал настоятель храма Феодоровской иконы Божией Матери в память 300-летия Дома Романовых в Санкт-Петербурге протоиерей Александр Сорокин. PDF-версия.
13 сентября 2021 г.
Интервью
Облако над горой Фавор
20 августа 2012 г.
версия для печати версия для печати

Иеромонах Макарий (Маркиш): Чудо неотделимо от личностного бытия

Священное Писание и Предание Православной Церкви предостерегают от неразумного поиска мистических сверхъестественных явлений. Но свойственное современному человеку стремление к ярким впечатлениям часто уводит от трезвого восприятия действительности. Известный публицист, преподаватель Иваново-Вознесенской духовной семинарии иеромонах Макарий (Маркиш) рассказывает читателям ЦВ о том, как на обыденном, бытовом уровне объяснить и упорядочить "чудесные" явления.

- Отец Макарий, с вашей точки зрения, что такое чудо?

- Очень верно задан вопрос: "С вашей точки зрения...". Не спрашивают ведь: "С вашей точки зрения, что такое гашеная известь, гречневая каша или гипергеометрическая функция распределения?" Чудо – это Божие слово, сказанное мне особенным, нехарактерным для этого мира образом. С вашей точки зрения – соответственно, сказанное вам. А ложное "чудо" – это слово дьявола, замаскированное под чудо.

- Какие явления можно отнести к разряду чудес?

- Вопрос так ставить можно, если строго ограничить себя материальными сторонами нашего бытия. Сюда относится появление каких-то изображений, обновление икон и других предметов, метеорологические явления, как, например, облако на горе Фавор в день Преображения, Благодатный огонь в храме Гроба Господня, и др. Смысл исследований таких явлений – прежде всего дисциплина нашего разума и ясность нашего зрения, способность сказать "да" и "нет" там, где это возможно, и сказать "не знаю" там, где проходимцы стремятся напустить псевдонаучный и псевдорелигиозный туман.

- То есть отношение к чуду всегда субъективно?

- Я отвечу так. Сфера положительного знания, также именуемого научным, естественно-научным, формальным и т.п., характеризуется объективностью, то есть независимостью от личностей, участвующих в процессе познания. Если безбожник скажет, что 2х2=4 или 2х2=5, эти высказывания будут столь же истинными или ложными, как если бы они исходили из уст святого. Но совсем не так бывает в познании нематериального мира.

Контакт с нематериальным, духовным миром в той или иной мере всегда субъективен. В той же самой мере он и нравственно поляризован, ориентирован по оси "добро – зло", поскольку категории добра и зла присущи именно нематериальному миру.

"Слово бо крестное погибающим убо юродство есть, а спасаемым нам сила Божия есть" (I Кор. 1, 18), – и мы ничуть не удивляемся, что один и тот же факт оказывается безумием для одних и животворящей силой для других. Подобных примеров не счесть ни в сфере собственно религиозной, ни в этическом или психологическом контексте: "Истина не доказуется, а показуется", "Истину невозможно узнать, ее надо выстрадать", и т.п. Так или иначе, здесь всегда налицо субъективный фактор, всегда участвует конкретная личность с ее судьбой, нравственными особенностями и духовными задачами.

Если же мы отрицаем нематериальную реальность, то и само понятие о чуде теряет всякий смысл, чудо неотделимо от личностного бытия. И для участника чудесного события последнее в той или иной мере есть акт межличностного общения.

- Общения – с кем именно?

- Личностных существ нам известно не так уж много: Бог (и послушные Ему силы невидимого мира, ангелы), силы невидимого мира противоположного свойства (бесы) и человек.

Исходя из этой трихотомии самоочевидно различение "истинных" и "ложных" чудес; для этого лишь надо учесть, что "субъект № 3" – человек – всегда находится под воздействием первых двух. Не следует делить всех участников чудесных событий на "святых" и "колдунов", но надо помнить, что предпочтение Богу или дьяволу определяется актом воли человека: становясь рабами Божиими, мы освобождаемся от власти зла, а в поисках свободы от Бога становимся рабами сатаны.

Разумеется, глубина и значимость личностного измерения чуда может широко варьироваться в зависимости от множества факторов. Голос может звучать тише или громче; внешние помехи могут заглушить или исказить его; слух человека может быть более или менее острым; внимание – более или менее сосредоточенным.

- Но если чудо субъективно, есть ли смысл в исследовании объективных, материальных сторон чудесных явлений?

- Смысл безусловно есть, и очень глубокий. Здесь будет уместно вспомнить знаменитый тезис Витгенштейна: "Всё, что можно высказать, можно высказать ясно, а о чем говорить нельзя, о том следует молчать". Если учесть, что молчание ("исихия") представляет собою высшую форму индивидуальной молитвы, самое трезвое предстояние души пред лицом Господа, получаем вполне ясную характеристику православного отношения к чуду.

- В Священном Писании термины θαυμα, τερας, σημειον ("чудо", "знамение") применяются к событиям и явлениям как небесного, так и сатанинского происхождения...

- Однако же, если посмотреть глубже применяемой лексики, нетрудно обнаружить всё тот же принцип оценки чудесного. Например, в 24-й главе Евангелия от Матфея читаем: "Восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных" (Мф. 24: 23-24). Уже здесь очевидно личностное измерение чудесных явлений: субъект, производящий их, как и объект их целеполагания.

Но этого мало: несколькими стихами выше Спаситель описывает ситуацию именно в личностных терминах: "Будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь".

Итак, зло и грех, ненависть и утрата любви, – вот евангельская характеристика "ложных чудес".

- Как же сам человек может разобраться в природе чуда, если оно ему встретится?

- Ответ понятен каждому здравомыслящему человеку. В обиход современной гносеологии он был внесен А.С. Хомяковым: "Мудрость, живущая в тебе, не есть тебе данная лично, но тебе, как члену Церкви, и дана тебе отчасти, не уничтожая совершенно твою личную ложь; дана же Церкви в полноте истины и без примеси лжи. Посему не суди Церковь, но повинуйся ей, чтобы не отнялась от тебя мудрость" ("Церковь Одна"). Церковь - коллективный субъект, таинственное Тело Христово. Мы способны адекватно воспринять чудо лишь постольку, поскольку мы сохраняем общение с Церковью, а вне этого общения – неспособны. Если истинное чудо – это средство общения Бога с человеком, а ложное – такое же средство для дьявола, то именно Церковь предоставляет нам возможность для первого и защиту от второго. Ни "верующий человек", видевший чудо или свидетельствующий о нем, ни местоположение (храм, алтарь), ни характер предметов (икона, крест, Евангелие) никак не заменяют собою соборного церковного разума.

- А может ли верующий человек стать свидетелем чуда ложного?

- Недавно мне пришлось столкнуться с такой ситуацией. Журналист, молодой и физически здоровый человек, но во всех отношениях далекий от Церкви, сообщает мне о таинственном и зловещем событии: "Я повернул голову назад и увидел тень, но ясно рассмотреть ее не смог. Контур напоминал человека. Затем я как будто оглох, затем понял, что не могу пошевелиться, как парализован. А затем я ощутил немыслимый страх и холод внутри. Я сам человек не из пугливых, могу за себя постоять, но тут мне стало настолько страшно, что я стал звать на помощь, но вместо крика только мямлил "Помогите..." Что это было?" Автор изумлен и напуган; ничего подобного он никогда не испытывал и себе не представлял; он делится своим опытом как чем-то экстраординарным, необъяснимым и чудесным – хотя и ужасным. Мне же оставалось ответить ему буквально словами Толстого: "Чуда не вижу я в том... Обычная бесовщина".

Бывает ли такое с верующими? Почему бы и нет... Разница проявляется не в самом явлении, а в его оценке: неверующего оно лишает покоя и мира в душе, терзает загадкой, мучает тайной; мы же смотрим на такие вещи спокойно, индифферентно и, в общем-то, без интереса. Единственное, что заинтересовало бы христианина в подобном случае – это его собственные личные особенности (грехи), которые могли спровоцировать страшные и необъяснимые вещи.

- А какова вероятность "столкновения" с чудом?

- Чтобы говорить о вероятности, следует определить вероятностное пространство – ряд однородных, единообразных событий, будь то бросание игральной кости, выстрелы по мишени или всходы семян – что по самому существу противоречит сказанному выше о строго личной природе чуда. Поэтому вопрос о "вероятности" неуместен. И ждать (искать, требовать) чуда, конечно же, нельзя: "Род сей лукав, он ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был знамением для Ниневитян, так будет и Сын Человеческий для рода сего" (Лк.11:29-30).

- Люди мечтают о чудесах, а о величайшем и в своем роде единственном Чуде – Воскресшего Христа, Его Тела и Крови – которое совершается ежедневно в храмах, забывают...

- Помню, как летом прошлого года в России гостил архимандрит Иоаким из одного православного монастыря в штате Нью-Йорк. Он провел у нас много интересных и поучительных бесед; в одной из них он передал свой разговор с неким остро мыслящим скептиком, достаточно обычный для сегодняшнего дня: "Неужели вы верите в такое чудо, что у вас на престоле – Сам Бог?". "Да, без всякого сомнения" – отвечал ему отец Иоаким. "Но ваши прихожане, очевидно, не верят?..." "Разумеется, и они тоже верят". "Но тогда они, наверное, никогда не уходят домой из церкви!" "Почему?" "Послушаете, если бы я только мог поверить, что в алтаре, на престоле, Сам Господь Бог, - да я бы никогда не ушел из этого места!"

Сказано это было в укор всем нам, за нашу теплохладность, привычное равнодушие к Таинству Евхаристии – укор, конечно, справедливый...

Ведь мы: и я сам, и прихожане, все вместе, приобщаемся Ему, причащаемся, становимся частью новой, воскресшей, вечной, бессмертной природы! Мы входим в общение с Чудом и, выходя из храма, должны нести это Чудо в жизнь, в мир, тот самый мир, из любви к которому Бог восходит на Крест, и воскресает, и дает нам Себя Самого!

В заключении своей ранней работы "Человек наизнанку: философия абсурда" иеромонах Серафим (Роуз) цитирует Альбера Камю: "Приходится выбирать между чудесами и абсурдом". Однако с таким выбором решительно не согласно подавляющее большинство публики XXI века: они с легкостью выбирают чудеса, оставляя у себя где-то в заднем кармане изрядный запас абсурда в той или иной форме. Поэтому я добавил бы другое предупреждение: "Выбрав чудеса, выбирайте дальше между Небом и адом".

20 августа 2012 г.
Ключевые слова: аскетика, чудо
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
В исследовании дела об изъятии церковных ценностей рано ставить точку
В уходящем 2022 году Русская Церковь пыталась осмыслить начавшуюся сто лет назад кампанию по изъятию церковных ценностей, изучая архивные документы, анализируя трагические события двадцатых годов прошлого века, организуя научные конференции, публикуя результаты исследований. На эту тему в «Журнале Московской Патриархии» был напечатан ряд статей, в том числе священника Сергия Иванова, кандидата богословия, научного сотрудника Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви богословского факультета ПСТГУ. В первой половине 2023 года выйдет его книга «Святой Патриарх Тихон и кампания по изъятию церковных ценностей в 1922 году». «Журнал Московской Патриархии» встретился с автором и задал ему несколько вопросов о готовящейся к выходу монографии и ставшей ее темой богоборческой кампании двадцатых годов ХХ столетия. PDF-версия.
6 декабря 2022 г. 15:00