История коллекции старинных икон с чердака Митрополичьих палат в древнем Ярославле заставляет задуматься о многом. Этот удивительный, поистине детективный сюжет, где оказались густо перемешаны кровавая революция 1917-го и самоотверженность музейных работников, репрессии 1930-х годов и длительный архивный поиск, бои Гражданской войны и впечатляющий результат многолетней реставрации подчас руинированных живописных памятников, - достоин если не эффектного блокбастера, то по крайней мере вдумчивого и внимательного осмысления, кто такие мы в современном мире и чем оправдаемся перед потомками.

В Древней Руси Каргопольем именовали все Поонежье — от озера Лаче до Белого моря. Сейчас это земли трех районов Архангельской области — Каргопольского, Онежского и, частично, Плесецкого. Уникальному наследию восточнохристианского искусства этого края посвящена выставка в Музейно-выставочном комплексе Российской академии художеств «Галерея искусств Зураба Церетели». Как уже сообщал "Церковный Вестник", здесь демонстрируются полторы сотни икон и произведений полихромной деревянной скульптуры из храмового убранства. PDF-версия

В городской усадьбе Струйских-Белавиных-Варенцовых, расположенной в столице на углу Токмакова и Гороховского переулков, новоселье. Отныне здесь на постоянной основе разместится экспозиция раритетов, связанных с семьей Романовых. Ее собрал московский коллекционер Александр Ренжин. PDF-версия

Вчера, 28 ноября, в Музейно-выставочном комплексе Российской академии художеств «Галерея искусств Зураба Церетели» для публики открылась выставка «Иконы Каргополья. Возрождение», демонстрирующая полторы сотни памятников иконописи и деревянной пластики XV — XIX веков из собрания Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск).

Валаам Александра Львова — это прежде всего природа северной островной обители. Разглядывая его снимки, слышишь, как колючий ветер забрасывает пригоршнями снега стройные сосны на ладожском берегу («Метель), как бьются друг о друга колкие ледышки на водной глади («Шуга») и как медленно и неумолимо сковывает озеро могучий панцирь («Первый лед»). Монастырская архитектура здесь — отнюдь не первая скрипка. Она деликатно аккомпанирует главной теме, не вмешиваясь в ее созвучия и не оспаривая ее первенства. PDF-версия