iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Если Христос снисходит в ад — нисходи с Ним и ты
Великая Суббота — один из наиболее значимых дней Страстной седмицы. В большинстве случаев в православном храме в этот день большую часть пришедших на Литургию будет интересовать один-единственный вопрос: когда же священник освятит пасхальные угощения? Даже среди постоянных прихожан есть те, кто, несмотря на все разъяснения, продолжают воспринимать Великую Субботу как день ожидания наступления грандиозного пасхального торжества или как некую передышку между Великой Пятницей и Светлым Христовым Воскресением. Какое место занимает Великая Суббота в сотериологическом замысле Божием, правильно ли считать ее неким днем бездействия и что на самом деле означает Божественный покой, о котором говорят нам богослужебные песнопения накануне Пасхи, рассуждает кандидат богословия, доцент кафедры богословия Московской духовной академии священник Антоний Борисов. PDF-версия.
22 апреля 2022 г. 13:00
Когда отверзается и когда затворяется
Обычай совершения Божественной литургии при закрытых царских вратах иереями, являющийся отличительной особенностью богослужебной практики в Русской Православной Церкви, в течение последних лет становится предметом оживленной дискуссии. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в указе от 31 декабря 2014 года благословил совершение Божественной литургии во всех храмах Русской Православной Церкви в праздник Рождества Христова с отверстыми царскими вратами по «Отче наш», аргументируя свое распоряжение «особым миссионерским значением праздничного богослужения». Бесспорно, апостольский, миссионерский характер церковного богослужения должен рассматриваться как существенный мотив, определяющий те или иные изменения в литургической практике. Но не менее важным является соответствие сложившегося порядка совершения Божественной литургии богословскому и догматическому учению Церкви о таинстве Евхаристии, о котором «Журналу Московской Патриархии» рассказал преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии, член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви протодиакон Константин Маркович. PDF-версия.  
5 января 2022 г. 14:00
Аналитика
Из иллюстраций к Библии Юлиуса Шнорра фон Карольсфельда
ЖМП № 3 март 2012 /  7 марта 2012 г. 01:00
версия для печати версия для печати

Псалом Давида: мольба, переходящая в крик

Пятидесятый псалом (по еврейскому счету пятьдесят первый) — образец покаянной молитвы. Это самый употребляемый псалом. Он входит в состав утреннего правила и молитв перед чтением канона, является частью чина исповеди. Читается на Великом повечерии, на Полунощнице, на Утрене перед каноном, является одним из трех псалмов Третьего часа. На Литургии пятидесятый псалом читается диаконом тайно во время каждения перед Великим входом, последние стихи псалма (Пс. 50, 20–21) — читаются священником после Великого входа на Литургии.

Особая роль 50-го псалма подчеркнута его местом в Псалтири. Именно с него начинается так называемое Второе собрание псалмов Давида1. Если ранее оно существовало в качестве отдельного корпуса, то вряд ли случайно открывалось 50-м псалмом. Такая композиция — простановка покаянного псалма во главе сборника — должна была подчеркивать роль покаянной молитвы как "предваряющей" все остальные молитвы.

Новую страницу в истории переводов Псалтири с еврейского на русский язык открыли труды Сергея Аверинцева, опубликованные в 1988 году. "Если язык Септуагинты и последующих традиционных переводов — это язык теологической рефлексии, то язык еврейского подлинника, это язык того первоначального религиозного опыта, который предшествует рефлексии", — писал Аверинцев. — Слова всё больше краткие, никакого "плетения словес" <...> ритм свободный, но отчетливый и сжатый — тонический отсчет ударений... Естественный, как дыхание, речитативный распев... Слово <...> выговариваемое, проговариваемое, выкрикиваемое нараспев, выпеваемое — живое, и в записи устное, а не так, чтобы написать, а ученые коллеги после глазами прочитают... Неущербленная, неискривленная простота"i.

О том же ранее говорил философ, публицист, историк культуры, профессор Георгий Федотов: "...Еврейский поэт прежде всего патетичен. Он весь трепещет от бурных, волнующих его чувств. Он не поет, а кричит или рыдает. Его душа обнажена, словно тело, с которого содрана кожа, как на ассирийских рельефах... Греко-славянская поэзия псалмов <...> иного качества, чем в еврейском подлиннике. Острота смягчена, приглушена боль, утишен вопль. Покров благолепия наброшен на мятежную исповедь души. Это не плохо в псалмах хвалительных или победных гимнах. Но это отнимает много силы и искренности в псалмах покаяния"ii.

Действительно, древнееврейский оригинал Псалтири шокирующе "неполиткорректен" по образности, сжат по ритмике, непосредствен и несдержан по эмоции: это мольба переходящая в крик. Псалмы сохраняют ту эмоциональную плотность, которая для религиозной поэзии последующих веков показалась бы просто неприличной. "Его душа обнажена, словно тело, с которого содрана кожа, как на ассирийских рельефах..."
Однако этот крик, не теряя своей силы, оформлен определенными риторическими приемами. Важнейшую роль играет параллелизм соседних строк, которые попарно уподобляются друг другу по ритму, синтаксической структуре и семантике. Этот принцип древнееврейская поэзия унаследовала от еще более древних литературных традиций, но в библейской поэзии он соблюдается менее строго. Отдельные отрывки псалмов ближе к ритмической прозе, чем к поэзии; зачастую цепочка параллельных строк перебивается вставками.

Строгую границу между ритмизованной прозой и поэзией в Библии провести нельзя (особенно хорошо это видно в пророческих книгах). Метр, который учитывал бы число слогов в поэтической строке, в древнееврейской поэзии отсутствует. Его место занимает ритм — счет полноударных слов, но и соблюдение ритма тоже не является для древнееврейской поэзии нерушимым законом. Пожалуй, наше понимание поэзии даже от белого стиха требует большей ритмической упорядоченности, чем та, которую мы зачастую наблюдаем в еврейских псалмах. При переводе я стремился, прежде всего, передать параллелизм соседних строк, стараясь не поддаться искушению приблизить древнееврейский стих к нашему: регулярный метр (тем более рифма) был бы изменой оригиналу. Такой же изменой, думаю, был бы и белый стих, забывающий про семитский параллелизм

Не менее важная проблема для переводчика псалмов — фонетическая сжатость еврейского текста, где средняя длина слова два-три слога. Как можно передать ритмический рисунок оригинала на русском, где слова намного длиннее? А ведь именно эта краткость во многом и способствует эмоциональной экспрессии текста. Увы, далеко не всегда удается сжать русский текст так, как сжат еврейский. Еврейское ударение тяготеет к последнему слогу слова, это я также пытался передать, предпочитая, где можно, мужские окончания не только ради внешнего приближения к ритму оригинала, но и для того, чтобы четче отбивать строки друг от друга.

Отдельная проблема — соотношение еврейской и греческой псалтири. Разница не только в тексте, но и в интонации — место эмоционального восклицания занимает размеренная псалмодия. Думаю, для греческой псалтири нужен свой перевод, отличный от перевода псалмов с еврейского и сделанный по другим законам. Иногда, правда, кажется, что лучше, чем переведена церковнославянская псалтирь, греческую псалтирь все равно не переведешь.

1 "Признания русского переводчика псалмов" в сб. "Избранные псалмы". — СФИ, 2005. "Два слова о том, до чего же трудно переводить библейскую поэзию" // "Новый мир", 1998, № 1.
2 "Путь". 1938. № 57.

7 марта 2012 г. 01:00
Ключевые слова: Библия, молитва
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Наследники древней Алании
Северная Осетия — вершина айсберга индоевропейской цивилизации на Кавказе, уходящего в глубины океана истории. Храмы и святилища, наскальные крепости и сторожевые башни, руины древних городов и родовые склепы в горах и ущельях, завораживающих своей красотой, — все это зримые следы исчезнувшей страны, имя которой Алания. По церковному преданию, христианство аланам проповедовали святые апостолы Андрей Первозванный и Симон Кананит, в сонме мучеников раннего Средневековья сияют имена аланских святых. В XVIII веке после присоединения к России православная вера стала связующей нитью двух народов. Сегодня потомки древних алан строят храмы, служат ближнему, занимаясь социальной работой, сохраняют память о пострадавших за веру и ратуют за богослужение на осетинском языке, в чем видят источник духовного просвещения своего народа. PDF-версия.
20 сентября 2022 г. 16:00