iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Митрополит Таллинский и всея Эстонии Корнилий: На посох священномученика Платона я опираюсь до сих пор
Эстонскую Православную Церковь постигла тяжелая утрата. На 94 году жизни скончался митрополит Таллинский и всея Эстонии Корнилий. Долгая жизнь владыки Корнилия вместила в себя многие коллизии XX века. Сын белого офицера, эмигрировавшего в Эстонию, владыка решился на служение в Церкви, за что был репрессирован после войны. На его плечи легла тяжелая ответственность сохранения Эстонской Православной Церкви после обретения страной независимости. Так уж сложилось, что за три месяца до своей кончины старейший иерарх Русской Православной Церкви дал свое последнее интервью «Журналу Московской Патриархии», в котором подробно рассказал о своей жизни и служении в Эстонии. Редакция Журнала выражает самые искренний соболезнования и предлагает вниманию наших читателей это интервью. ПДФ-версия 
19 апреля 2018 г. 21:05
Архив, собранный по крупицам
Сегодня в Петербурге живет правнучка отца Иоанна Кочурова — Татьяна Игоревна Кочурова. По профессии инженер, работает в «Ленэнерго», она более 20 лет собирает фотографии, письма, документы, связанные с историей семьи Кочуровых, с судьбой отца Иоанна. К 100-летию трагической гибели своего прадеда, основываясь на этом архиве, она написала книгу «…и страдавша и погребенна… Священномученик Иоанн Царскосельский». «Я стала интересоваться историей нашей семьи, когда училась в старших классах, задавала своему дедушке, Кочурову Василию Ивановичу, вопросы о его отце. Он отвечал неохотно и очень скупо: “Мой отец был священник, расстрелян за молебен казаками Краснова в годы революции”. И все. Помню, когда его хоронили, мой отец обмолвился: “Чем жил — всё и унес с собой”». PDF-версия
13 ноября 2017 г. 15:50
Церковь
ЦВ № 8 (309) апрель-май 2005 /  30 апреля 2005 г.
версия для печати версия для печати

Судьбы поколения победителей

В 1947 году, после демобилизации, бывший гвардии рядовой еще в военной гимнастерке, галифе и кирзовых сапогах, с вещевым мешком за плечами приехал в Москву поступать в открывшийся Богословский институт, который находился тогда в стенах Новодевичьего монастыря. Затем были долгие годы церковного служения в различных храмах Москвы. Протоиерей Анатолий Новиков отличался особым даром организатора церковно-приходской жизни. По характеру он был человеком прямым, откровенным и простым в общении. Добрая память о нем осталась во многих московских храмах.27 лет он достойно нес послушание благочинного Преображенского округа г. Москвы. За церковные заслуги был награжден орденами св. равноап. князя Владимира (II и III степеней) и другими знаками патриаршего внимания.

Но самой главной награды за свой пастырский подвиг он удостоился от Самого Пастыреначальника Христа Бога нашего, призвавшего его в Свой Небесный Чертог в день храмового праздника в честь святых апостолов Петра и Павла — 12 июля. После Божественной литургии, отслужив ее уже в состоянии тяжелого сердечного приступа (позднее врачи зафиксировали третий инфаркт), отец Анатолий отошел ко Господу. Последние пятнадцать лет своей жизни он был настоятелем храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла в Лефортове. У алтаря этого храма покоится его прах.

Вскоре после окончания Великой Отечественной войны в Москве и Ленинграде были вновь открыты духовные школы. Их первыми воспитанниками и выпускниками стали солдаты и офицеры, вернувшиеся с войны, труженики тыла и узники концлагерей. К этому поколению относится и митрофорный протоиерей Анатолий Васильевич Новиков (1925—1993), награжденный за ратный подвиг орденами Великой Отечественной войны (II степени) и Солдатской Славы (III степени), медалью «За отвагу», другими медалями.

О своем отце рассказывает протоиерей Владимир Новиков, настоятель московского храма Бориса и Глеба в Зюзине.

 

Особые войска

Моего отца призвали в армию в начале 1943 года. Тогда готовилось грандиозное сражение на Курской дуге, создавались новые танковые дивизии и артиллерийские полки, и отец был направлен в артиллерийское училище под Винницей. Как он рассказывал, однажды к ним в учебную часть приехали какие-то офицеры, которые держались свободно и молодцевато даже перед старшими по званию. По их приказу курсантов выстроили на плацу, и они предложили желающим вступить в новые войска, которые тогда только формировались. Они говорили о каком-то новом оружии, о новой форме, и еще сказали, что это войска специального назначения.

Отец со своим напарником вышел из строя, и их отправили в другую учебную часть. Многое из обещаний оказалось правдой: отличная форма, новые ботинки (большинство солдат ходило в обмотках до 1944 года), хорошее питание с американским шоколадом и тушенкой. Это были первые воздушно-десантные части. Подготовка была серьезная, требовала большого самообладания. И задачи, которые призваны были решать эти части, были действительно особые: десантироваться с воздуха и действовать в тылу противника. Девиз в этих особых частях был такой: «Десантники в плен не сдаются!».

От самой первой отправленной группы воздушных десантников не было получено никаких сообщений. После войны отец пытался хоть что-то узнать о судьбе этих людей, но ни в одном архиве сведений о них не нашли. Вероятнее всего, они приняли неравный бой и погибли. До сего дня они числятся пропавшими без вести.

«Однажды, — рассказывал отец, — нас в полном боевом снаряжении погрузили в самолет. Вылет был ночью, и задача была поставлена одна — удачно и кучно выброситься. Остальное — на месте. Мы думали, что мы летим в тыл противника. Когда поступила команда и открылась дверь — черная дыра — нас остро резанула эта неизвестность. Нужно было погрузиться в темноту, а на земле непонятно кто и как тебя встретит: или эсэсовцы, или партизаны, или кроны деревьев. Во время этого выброса один сильный и здоровый парень в последнюю секунду сильно испугался и ухватился за открытую дверь самолета. Несколько секунд он так летел вместе с самолетом, и отцепить его удалось только ударив прикладом по рукам. Все знали, что малейшая задержка при десантировании означает, что группа разбрасывается по очень большому квадрату, и собраться вместе уже практически невозможно. Когда мы приземлились, оказалась, что мы на нашей территории — это был учебный выброс».

 

Карельский фронт

В 1944 году отец оказался на Карельском фронте. Воевать с финнами было трудно: сплошная линия фронта отсутствовала, кругом болота и густые леса. Финны ставили засады, отравляли пищу. Первое крупное сражение произошло у реки Свирь. Отец в том бою был вторым номером пулеметного расчета. «Максим» был хорошим и надежным оружием, но таскать этот тяжеленный пулемет по болотам, постоянно рискуя провалиться в топь, было не менее опасно, чем попасть под обстрел. Тяжелую технику обе стороны использовали мало — танки просто не могли пройти в этих местах. Бои проходили преимущественно на контратаке. Помню, однажды отец приехал из храма, мы сели ужинать и включили программу «Время». В одном из сюжетов рассказывалось об армейской жизни и о том, что кто-то из молодых солдат во время маневров получил большой стресс. Отец неожиданно резко сказал: «Они не знают, что такое стресс. Стресс — это когда лежишь с простреленной ногой и рукой в поле на островке, а на тебя пикирует вражеский истребитель. Ты видишь улыбающееся лицо пилота, фонтанчики от разрывов пуль бегут прямо к тебе... и проходят мимо. А самолет делает второй разворот. Если ты успеешь отползти в ближайшую воронку, считай, тебе повезло. И когда эти фонтанчики прошли мимо, это и значит испытать стресс». Так сказал отец и, помолившись, сел ужинать. Промыслом Божием он чудом уцелел на поле брани после ранения в обе ноги и руку, когда финский снайпер добивал раненых советских солдат.

По словам отца, самое большое нервное напряжение было перед атакой, когда все уже знают, что будет ракета и крик «В атаку!», но до этого остается еще несколько минут. Это момент крайнего напряжения, даже перенапряжения всех психических сил. Отец видел, как в эти страшные минуты некоторые солдаты — члены партии и комсомола молились и крестились, невзирая на то, что рядом был политрук.


Последний бой

После госпиталя рядового Новикова А.В. направили в разведчасть 3-й Гвардейской Свирской дивизии 2-го Белорусского фронта. Было уже ясно, что идут последние месяцы войны. Выбрасывать десант в тыл врага при большой плотности немецких войск не имело смысла, но опыт десантников был необходим в разведке. В состав группы дивизионной разведки может входить более 100 человек. Они уходят вглубь территории противника на многие десятки километров, порой на месяц-два, и собирают сведения стратегического характера.

Для отца последний бой был 13 марта 1945 года, во время очередного рейда в тыл врага, на побережье Гданьской бухты. Их группу обнаружили немцы и передали координаты тяжелому крейсеру, который стал бить по этому квадрату из бортовых орудий. После очередного залпа отец потерял сознание. Когда очнулся и стал звать по именам своих боевых товарищей, никто не откликнулся. Он переползал от одного к другому и видел, что все они мертвы. Всемилостивый Господь вторично спас жизнь будущего пастыря — из двадцати человек в живых остались только он и еще один разведчик.


Победа

С тяжелой контузией и ранением отец вторично попал в госпиталь. Это было в Польше. Там он и встретил день великой победы. Победу начали праздновать 8 мая, когда была подписана капитуляция Германии. По словам отца, сначала в палате услышали многочисленные залпы и автоматные очереди, увидели пуски сигнальных ракет — стреляли из всех видов оружия, но непонятно куда и зачем. Все серьезно всполошились, потому что вокруг еще бродили остатки разгромленных немецких частей. Но, выглянув в окно, увидели общее ликование — радостные солдаты обнимались и кричали о победе над врагом.

Отец в день Победы всегда надевал свои ордена и медали. Больше всего он гордился орденом Славы III степени.

Как-то я спросил своего деда Василия Васильевича, как он встретил день Победы, и он с большой неохотой рассказал об этом. В 1942 году он воевал в излучине Волги и Дона, где тогда начиналась битва за Сталинград, получил тяжелое ранение в грудь, осколок застрял под сердцем, и в 1943 году его комиссовали. 9 мая, когда в их деревне объявили о Победе и об окончании войны, вдруг стало слышно, как заплакали, завыли все женщины, которые потеряли мужей и сыновей. На всю деревню Березняки Кировской области только в нашей семье с войны вернулись и отец и сын. Это была большая редкость. И потом все вдовы словно сошли с ума от горя — собрались и прямо в день победы пошли бить деда. Бабушка спрятала его в подпол, а сверху задвинула сундук, и дед просидел в подполе до 10 или 11 мая, а потом еще какое-то время скрывался в лесу. Потом эта волна горя сошла и люди поняли, что дед не виноват, что он остался жив, и то что сын пришел.


О вере

В нашей семье все были верующие. Деда еще во время войны репрессировали за то, что он стал церковным старостой. Он вышел на свободу только в 1953 году, по амнистии.

Когда отец пошел на войну, его мама, моя бабушка, зашила ему в карман иконку Святителя Николая, и он всю войну прошел с ней. Даже в госпитале, уже будучи раненым, он эту икону сохранил как самую величайшую святыню, как благословение матери. И я был очень растроган, когда он эту иконку передал мне, когда я пошел в армию.

В 1946 году отца демобилизовали. Его отец, мой дед, Василий Васильевич, написал ему, чтобы он поступал в Московскую духовную семинарию: «Я слышал, что открылась семинария — это великое дело. В нашей семье еще не было священников. Езжай, поступай!».

Тогда семинария располагалась в Новодевичьем монастыре. Отец приехал поступать в 1947 году, и многие его запомнили, потому что он был в сапогах, галифе и гимнастерке. Никакого гражданского костюма у него просто не было.

А с однополчанами отец Анатолий никогда не встречался — никто из них не остался в живых...

30 апреля 2005 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Жизнь и молитва на Смоленской земле
В этом году Смоленск отпраздновал свое 1155-летие. За почти 12 веков существования этот город неоднократно становился крепостью на пути рвущихся к Москве захватчиков и навсегда вписал себя в ле­топись воинской славы России. Но есть у него и еще одна особенность. Не случайно на Днепровских воротах, на въезде в историческую часть Смоленска, на огромном плакате с изображением Предстоятеля Русской Церкви написано: «Смоленск — земля Патриарха». Над духовным возрождением города Святейший Патриарх Кирилл трудился без малого четверть века. Как сегодня организована и развивается здесь духовная жизнь, какие проблемы стоят перед ее духовенством и как оно отвечает на вызовы времени, «Журналу Московской Патриархии» рассказал митрополит Смоленский и Дорогобужский Исидор. ПДФ-версия
10 октября 2018 г. 15:21