выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте
Статьи на тему
Опыт церковной дискуссии о высшем управлении Российской Церкви
Работа Предсоборного Присутствия над преобразованием высшей церковной власти и управления не могла быть ограничена обсуждением состава и компетенции членов ожидаемого церковным обществом в 1906 году Поместного Собора Всероссийской Церкви, осуществиться вне поиска путей реформирования Святейшего Синода. Необходимо было выстроить систему, в которой нашлось бы место не только Синоду, но и Первоиерарху Церкви, а также периодически созываемому Поместному Собору. Нужно было подумать и о новых принципах взаимоотношений Церкви и государства, коль скоро высшее церковное управление предполагалось подвергнуть серьезным изменениям. Данные темы и стали предметом обсуждений членов Присутствия, результатом которых явились конкретные проекты церковных преобразований. PDF-версия.
17 июня 2021 г. 20:00
Опыт церковной дискуссии о высшем управлении Российской Церкви
В истории Русской Церкви 1906 год ознаменован дискуссией, состоявшейся в преддверии Всероссийского Церковного собора. Важнейшей темой, рассматривавшейся на заседаниях Особого Присутствия, известного в исторической литературе более под именем Предсоборного, стало проектирование состава и структуры ожидаемого Собора, правомочий участников соборной работы, порядка работы Собора, а также моделирование системы высшего церковного управления, призванной прийти на смену существовавшей в то время синодальной форме. Еще одним вопросом, обратившим на себя внимание экспертов Присутствия, стали церковно-государственные отношения, которые нуждались в корректировке как по причине изменений государственной политики в религиозной сфере, так и в связи с намеченной реформой в области высшего церковного управления. PDF-версия.
21 мая 2021 г. 16:00
История
ЦВ № 12 (289) июнь 2004 /  20 июня 2004 г.
версия для печати версия для печати

Проекты реформы церковного суда в конце XIX века

В 2000 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви признал необходимым возродить церковные суды и разработать Положение, регламентирующее их деятельность. В настоящее время это Положение разрабатывает Историко-правовая комиссия под председательством профессора МДА протоиерея Владислава Цыпина. Комиссия использует предшествующий опыт Русской Церкви и других поместных Православных Церквей, а также материалы, подготовленные Поместным Собором 1917—1918 годов. В связи с этим вновь становится актуальной дискуссия о реформе церковного суда, развернувшаяся во второй половине XIX — начале ХХ веков.

Обсуждение реформы церковного суда, начавшееся в 1860—1870-х годах в связи с проведением «Великих реформ», послужило началом дискуссии о русском церковном устройстве вообще, а также дало толчок к разговорам о необходимости проведения Собора российских епископов и созыве Всеправославного Собора.

По действовавшему в середине XIX века законодательству ведению церковного суда, кроме дел духовенства (по проступкам и преступлениям против должности, благочиния, благоповедения и их взаимным спорам по пользованию церковной собственностью), были частично подсудны и преступления мирян против веры и нравственности, а также бракоразводные дела. Наиболее болезненным для общества был вопрос о расторжении браков. Кроме того, система формальных доказательств, заочность судопроизводства, произвол при определении степени вины и наложении наказаний делали церковный суд крайне неэффективным. Как писал авторитетный специалист по церковному праву профессор Московского университета Н.К. Соколов, существовавший в то время церковный суд, «деморализуя администрацию, развивая в ней произвол и наклонность действовать по собственному усмотрению, почти совершенно убивает суд, обращая его в покорное орудие для прикрытия административного произвола и для сообщения его действиям, в случае нужды, внешней формальной законности».

Судебная реформа 1864 года стала серьезным поводом для обсуждения реформы духовного суда, поскольку церковный суд, как правило, использовал для судопроизводства те же нормы, что и гражданский суд, и изменение светских норм влекло за собой изменение церковных. Кроме того, поскольку государственное законодательство распространялось и на органы церковного управления, деятельность последних должна была быть приведена в соответствие с общими правовыми нормами, обязательными для всех граждан.

Основными принципами, положенными в основу реформы гражданского суда, были: всесословный характер суда, независимость суда от администрации, несменяемость судей, равенство всех перед законом и судом, гласность, состязательность, право на защиту, участие общественности в отправлении судопроизводства.

Столкновение между новыми гражданскими уставами и духовным судом были неизбежны, поэтому Св. Синод предпринял попытку согласовать принципы, заложенные в Уставах 1864 года, с деятельностью церковного суда. Для этого в 1865 году был создан комитет под председательством архиепископа Тверского и Кашинского Филофея (Успенского), однако вскоре стало очевидно, что необходима кардинальная реформа церковного суда. С этой целью обер-прокурором Св. Синода Д.А. Толстым в 1870 году был учрежден специальный Комитет под председательством архиепископа Литовского Макария (Булгакова). Состав Комитета оказался весьма представительным, практически все его члены были связаны с действующими судами.

В начале своей работы Комитет опирался на проект профессора канонического права МДА А.Ф. Лаврова-Платонова (впоследствии — епископа Алексия, викария Московской епархии). Он считал необходимым сохранить судебную власть за архиереем с созданием при нем в качестве судебного органа избираемой коллегии пресвитеров. Гарантию же независимости суда он видел в выборности судей, сменяемости судей только по суду и в гласности суда.

Многие положения Лаврова подверглись острой критике, однако к маю 1872 года Комитет предложил свой первый проект, в основе которого лежала сильно переработанная работа А.Ф. Лаврова.

В качестве альтернативного был подготовлен проект киевского протоиерея Петра Лебединцева, поддержанный девятью членами Комитета. Осенью 1872 года архиепископ Макарий предложил выработать новый проект, который «бы равно удовлетворял и требованиям каноники и требованиям новейшего законодательства». В результате новый проект, опиравшийся в основном на предложения протоиерея Петра Лебединцева, был разослан для обсуждения епархиальным архиереям и опубликован полностью в «Христианском Чтении» (№ 8 за 1873 год). Там же была опубликована подробная объяснительная записка к проекту. Кроме того, основные положения преобразований были опубликованы обер-прокурором Св. Синода в отчете за 1873 год.

Одновременно архиереям были разосланы книга А.Ф. Лаврова «Предполагаемая реформа церковного суда» (издание и рассылка были оплачены Н.В. Елагиным) и его статьи, опубликованные в «Прибавлении к творениям святых отцов» и «Московских Ведомостях». В них А.Ф. Лавров выступал с резкой критикой проекта Комитета, за полное сохранение епископами административной и судебной власти и против передачи брачных дел светскому суду. Эти публикации стали одной из причин того, что проект получил резко отрицательную оценку епископата.
В чем же заключался окончательный проект, предложенный Комитетом, и почему он вызвал столь живую реакцию в Церкви и обществе?
В проекте утверждалось, что «духовный суд неудовлетворителен не в частных каких-либо принадлежностях его устройства, а в общей постановке и существе начал, положенных в его организации». В качестве главных недостатков называлось соединение административной и судебной власти в одном лице правящего архиерея, а также формальность делопроизводства и заочное ведение судебного процесса. Подготовленный проект действительно пытался поставить суд духовного ведомства на законную основу, придать ему возможность действовать объективно и независимо. Комитет предполагал отменить большую часть статей Устава Духовных консисторий, так как они не соответствовали новым правилам судопроизводства. Комитет предлагал: а) отделить судебную власть от обвинительной и административной; б) учредить суды, более близкие к подсудимым; в) заменить письменное производство устным, с публичностью заседаний суда; г) отменить практику использования формальных доказательств.

Комитет затронул вопрос и о юрисдикции церковных судов. Он предполагал, что духовному суду должны принадлежать все священно— и церковнослужители по определенному ряду дел, расширив в этом отношении компетенцию духовных судов.
Комитет считал необходимым изъять у церковных судов ведение бракоразводных дел. Путем передачи брачных дел в светские суды авторы проекта «имели в виду освободить духовное ведомство от производства многих нередко весьма сложных следствий, а духовное начальство от разбора дел, наполненных иногда описанием фактов самых соблазнительных и возмутительных в нравственном отношении».
Организация церковного суда представляла собой, по проекту Комитета, несколько инстанций: духовный судья (избираемый из приходского духовенства), духовно-окружной суд, судебное отделение Св. Синода. Комитет считал необходимым вынести вторую инстанцию за пределы епархии, мотивируя это, во-первых, обеспечением независимости духовных судей, а во-вторых, малым количеством дел, которые этому суду придется рассматривать.

За епархиальным архиереем закреплялось право утверждать избранных духовных судей и членов духовно-окружных судов, возбуждать дело, подтверждать или отклонять обвинение, сформулированное в результате следствия, утверждать или не утверждать приговор судов.
Комитет комментировал эту статью следующим образом: «Епархиальному архиерею, как главному начальствующему в епархии духовному лицу, имеющему право и обязанность наблюдать за состоянием веры и исполнением церковных правил, предоставляется право возбуждения судебного преследования о всяком преступлении против веры и о всяком нарушении церковных правил... Епархиальному архиерею, как имеющему, по Слову Божию и по неизменным церковным правилам, духовно-судебную в епархии власть... предоставляется право утверждения или неутверждения судебного приговора, постановленного пресвитерами, так что без сего утверждения приговор... не может иметь силы».
В проекте предполагалось также создание должности прокуроров (эти должности должны были занимать светские лица с юридическим образованием), контролирующих деятельность всех инстанций церковного суда. Это было одно из наиболее дискуссионных положений проекта. Предполагалось, что прокуроры должны действовать на тех же основаниях, что и прокуроры светских судов. Они должны были наблюдать за производством следствий, присутствовать при всех следственных действиях, рассматривать подлинные следственные производства и, в случае необходимости, возвращать следственное дело для дополнения. Прокурору принадлежало право составить обвинительный акт или прекратить производство дела; затем заключительный акт поступал на утверждение архиерея. Важно отметить, что поводом к введению такой должности, называлась недостаточная ясность законов, действующих в духовном ведомстве.

Некоторые положения проекта вызвали оживленную дискуссию в прессе и ожесточенное сопротивление иерархии. Во-первых, в нем предлагалось поставить под контроль судебную власть епархиального архиерея. Во-вторых, при создании духовно-окружных судов, объединявших в себе несколько епархий, суд изымался из сферы влияния епархиального архиерея, который, имея административные рычаги воздействия, мог влиять на исход дела. В-третьих, соединение церковных канонов и светских правил организации суда приводило к противоречию: получалось, что мирские люди должны судить пресвитеров и приговаривать их к лишению сана. В-четвертых, из компетенции духовных судов предполагалось изъять дела о браках и их расторжении и передать их в светские суды, оставив за архиереем право увещания и окончательного вынесения решения о расторжении брака. В-пятых, критику вызывало усиление власти обер-прокурора Св. Синода.

В 1874 году публикуются отрицательные отзывы епархиальных преосвященных и духовных консисторий о проекте преобразования духовно-судебной части. Многие преосвященные утверждали, что начала юридической науки не применимы к устройству церковного суда. Наибольшее возмущение вызвали предложения об ограничении судебной власти епископов и передаче следствия по бракоразводным делам в светский суд. За предлагаемую реформу выступили активно только епископ Псковский Павел (Доброхотов) и епископ Черниговский Нафанаил (Савченко). В результате проект Комитета был провален, а реформа церковного суда отложена.

Подробный разбор проектов реформы был сделан профессором юридического факультета Петербургского университета, доктором богословия и государственного права протоиереем Михаилом Горчаковым. Он же написал рецензии на опубликованные отзывы духовных консисторий и епархиальных преосвященных. Как положительный момент в обсуждении реформы он отметил, что впервые мнения запрошены до рассмотрения проекта, а не просто для того, чтобы получить на него согласие. Анализируя отзывы архиереев, М.И. Горчаков приходит к весьма неутешительному выводу: «Мнения Преосвященных представляют самое лучшее доказательство, в каком бесправном положении некоторые наши епархиальные Преосвященные желают держать и держат подчиненных им лиц духовного звания, смешивая судно-иерархическое с церковно-общественной судною властью. Под покровом патриархальных отношений архиерея к духовным чадам Преосвященные рекомендуют самую безграничную и бесконтрольную расправу архиерея с клириками».

М.И. Горчаков писал о том, что в отношении к судебной реформе проявились два подхода: бюрократический, определивший появление проекта Комитета, и иерократический, свойственный иерархам. Архиереи смешивают богословские понятия с юридическо-политическими. Они стремятся к сохранению судно-гражданской власти Церкви, в то время как Церковь не может претендовать на уголовную и судно-гражданскую власть в новых общественных условиях, «когда прежнее законодательство сменилось совершенно новыми по своим началам судебными Уставами 1864 г.».

Церковные наказания состоят в лишении членов Церкви церковных благ и прав, но не могут касаться гражданского и политического положения ее членов. Уголовная и судно-гражданская власть, «приобретаемая Церковью от государства, ни в каком случае не может считаться учреждением, вытекающим из существа и назначения Церкви; ее нельзя признать согласной и совместной с вероучением православной христианской Церкви о существе церковной власти; такая власть никогда не была устанавливаема правилами законодательства Вселенской Церкви; они — институт государственный, вносимый в устройство Церкви извне; следовательно, обладание Церковью уголовной и судно-гражданской государственной властью не составляет для Церкви необходимости».

* * *
Снова к проблеме церковного суда обратились уже в начале XX века, в связи с подготовкой к Поместному Собору, который был призван решить наболевшие вопросы Русской Церкви. Как писал епископ Харьковский Арсений (Брянцев), «нельзя не видеть самой настоятельной нужды в преобразовании в этой области духовного суда: это самое больное место в современной епархиальной жизни». Подавляющее большинство архиереев высказалось за необходимость реформы церковного суда, однако не было ясности в том, каким же образом должен быть организован суд.

К Поместному Собору 1917—1918 годов многочисленными комиссиями и предсоборными совещаниями были подготовлены материалы и проекты по устройству церковного суда, включая уставы о судопроизводстве, церковных наказаниях и другие. Однако после 1917 года дискуссия была прервана, а сам церковный суд под давлением государственной власти был фактически запрещен. Сегодня эти документы вновь становятся актуальными и могут послужить основой для формирования канонического церковно-судебного устройства.
 

20 июня 2004 г.
Ключевые слова: церковный суд
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Статус благочинного в Российской империи
Русская Православная Церковь в последние десятилетия по праву является одним из наиболее значимых объектов исследовательского интереса в области гуманитарных наук. Изучаются разные аспекты ее деятельности: догмат, обряд, внутреннее управление и внешние сношения, памятники духовной и материальной культуры, свидетельствующие о ее прошлом. «Журнал Московской Патриархии» публикует статью иерея Вячеслава Новака, кандидата богословия, благочинного церквей Люберецкого округа Подольской епархии Московской митрополии, настоятеля Преображенского собора города Люберцы, которая касается вопросов внутреннего церковного управления, представляющихся важными не только в историко-­культурной и познавательной, но также и в практической перспективе. PDF-версия.  
23 июля 2024 г. 17:00
Святой благоверный князь Андрей Юрьевич Боголюбский
Личность святого благоверного князя Андрея Юрьевича Боголюбского, жившего в XII столетии, как это ни удивительно, и сегодня продолжает вызывать споры, причем не только среди историков, но и среди политиков. Особенно усердствуют по этой части ревнители вульгарного политического украинства, которые безграмотно ­экстраполируют на события почти девятисотлетней давности реалии современных российско-украинских отношений и пытаются представить действия князя Андрея как якобы первый эпизод агрессии «москалей» против Украины. К сожалению, уровень исторической безграмотности многих наших современников таков, что подобные бредни, на которые гимназист начала ХХ века не обратил бы никакого внимания, сегодня приходится специально опровергать. В то же время споры вокруг фигуры Андрея Боголюбского, не утихающие и сегодня, спустя 850 лет после его кончины, красноречивее всего свидетельствуют и о масштабе личности Владимиро-Суздальского князя, и о его выдающейся роли в развитии русской государственности, и о его непреходящем значении для Русского Православия. PDF-версия.
3 июля 2024 г. 13:00