iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Тактика лояльности и сопротивления: как будущий Патриарх Пимен управлял Костромской епархией
      Диссиденты-писатели и диссиденты-священники 1960 - 1970-х годов упрекали Церковь в лице Патриарха Пимена в молчании по поводу фактов гонения на религию в СССР. Но костромской период служения епископа Пимена свидетельствует об обратном, а именно о его бескомпромиссной позиции по отстаиванию интересов Церкви и духовенства. О его дипломатических, организаторских и человеческих достоинствах говорят документы Костромского областного государственного архива. В условиях жесткого контроля идеологических органов будущий Патриарх, будучи лояльным по отношению к государству, занял твердую позицию по ряду принципиальных вопросов, касающихся деятельности духовенства. Его требовательность по отношению к внутренней дисциплине и проповеднической миссии священнослужителей принесла свои плоды: религиозность населения в регионе возросла. Тактика, взятая на вооружение епископом в Костромской епархии, оправдала себя и на общецерковном уровне и создала предпосылки для возрождения Церкви в 1990-е годы. (Материал будет опубликован в майском номере (№5, 2020) "Журнала Московской Патриархии")  
5 мая 2020 г. 11:39
Интервью
Архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан
ЦВ № 12 (385) июнь 2008 /  12 июня 2008 г.
версия для печати версия для печати

Архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан: Мы должны лучше знать и понимать общество, в котором живем

— Ваше Высокопреосвященство, как бы вы охарактеризовали состояние диалога Церкви и общества в современной России?

— Для того чтобы дать адекватную оценку современному состоянию церковно-общественных отношений в России, нужна хорошая перспектива, нужно посмотреть, чем наше сегодня отличается от исторического вчера.

Первые века в истории православия — это время общественного недоверия и государственных репрессий. В этих жестких условиях Церковь стремится к легализации, для того чтобы иметь возможность исполнять завет Спасителя: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19–20). Вот первый пример церковно-общественных отношений.

В византийский период Церковь становится важнейшим институтом общества, живет в условиях государственной поддержки, хотя иногда эта поддержка переходит в весьма некорректные попытки управлять церковными делами. А в период османского владычества Церковь становится хранителем, в том числе этнической идентичности народа. Ситуация насколько неожиданная, настолько же и закономерная.

Средневековая Русь после Крещения развивается по византийской парадигме, включая сюда и сохранение идентичности народа во времена ордынского ига. Семнадцатый век — это время равноправия царя и патриарха. И вдруг происходит петровский провал, с его ведомством православного исповедания, регламентом, закрытием монастырей и храмов, — когда в формально православной империи Церковь имеет какие-то права только внутри церковной ограды и не далее.

В XIX столетии неоднозначность сложившейся системы церковно-государственных и церковно-общественных отношений становится все более и более очевидной. В годы правления царственного страстотерпца императора Николая II начинается подготовка к созыву Собора, к восстановлению Патриаршества. Одновременно, после принятия ряда указов о веротерпимости, меняется религиозная ситуация в стране. Звучало много противоречивых оценок и мнений. Но пришел 1917 год, и настало время гонений, время лагерей и расстрелов. С конца сороковых годов нет прямых массовых репрессий, но условия жизни Православной Церкви остаются чрезвычайно ограниченными. Политическая оттепель в годы правления Хрущева обернулась для нас новой стужей.

Начиная с года Тысячелетия Крещения Руси открывается новая страница в положении Церкви в России. И принципы отношений Церкви, общества и государства приходится строить заново. Мы только ищем эти принципы в условиях, когда неприменимы ни византийские, ни синодальные, ни советские схемы.

— Какие наиболее заметные препятствия видятся вам в преодолении наследия советского прошлого в этой сфере?

— Например, положение о светском характере государства. Вообще, само по себе оно означает лишь то, что у нас устройство государства не теократическое. Но ведь его пытаются интерпретировать таким образом, что всякое проявление религиозности, выходящее за ограду храма, должно быть запрещено. Нам уже двадцать лет доказывают, что свобода совести — это когда в общеобразовательной школе нельзя преподавать основы православной духовно-нравственной культуры. Но мы это уже проходили в советские времена. И времена эти уже закончились и не вернутся, как бы кто этого ни хотел. Да и как мне разделить себя на гражданина России и члена Православной Церкви — по диагонали, по вертикали? Это просто бессмысленно.

Вот верующего молодого человека призывают на срочную службу в армию. Кто и как обеспечит его свободу совести, если в расположении части не будет хотя бы молитвенной комнаты и у священника не будет возможности регулярно посещать эту часть? Никто и никак. Нужен закон о военном духовенстве, но его пока нет, хотя есть общее взаимопонимание по поводу его необходимости.

А возьмите ситуацию с негосударственными приютами для детей, лишенных родительского попечения. Их судьба в декабре 2007 года в связи с принятием нового закона об опеке и попечительстве висела на волоске*, да и сегодня нет еще полной ясности с окончательным решением. Конечно, по-хорошему, надо стремиться к тому, чтобы сирот усыновляли и удочеряли, чтобы дети жили и воспитывались в семье. Но пока мы к этому придем, приюты, в том числе и церковные, выполняют очень важную функцию. Это пример социального партнерства Церкви и общества, Церкви и государства. Ростки новых церковно-общественных отношений, сформировавшиеся за последние двадцать лет. И вот, оказывается, их можно ликвидировать при помощи закона, формально не затрагивающего эти приюты.

— Как вы считаете, в какой форме могло бы происходить взаимодействие Церкви и общественных организаций при обсуждении существующих проблем и их дальнейшем разрешении?

— Таких вопросов, которые требуют своего разрешения, еще множество. Общественная дискуссия о формах и форматах социальной, образовательной, культурной деятельности Церкви свидетельствует о том, что эта деятельность есть и она расширяется. Но дискуссия говорит также и о том, что не все и не всегда готовы принять это расширение.

Поэтому сегодня важен диалог с обществом, открытое и ответственное разъяснение наших позиций и принципов. В этом смысле весьма интересен опыт участия архиереев в работе Общественной палаты Российской Федерации. Вот уже второй срок митрополит Калужский и Боровский Климент, епископ Саратовский и Вольский Лонгин и ваш покорный слуга участвуют в деятельности Общественной палаты.

Самое главное, что можно сказать о Палате, это то, что она состоялась как реальный и очень важный институт гражданского общества, это рабочий орган, а не формальная комиссия для штамповки принятых кем-то решений. В ней представлен весь спектр нашей общественности, и по всем вопросам идет откровенное и нелицеприятное обсуждение, есть споры, есть столкновение мнений.

Участие архиереев в работе Общественной палаты создает возможность для того, чтобы в этих дискуссиях по самым актуальным проблемам современной жизни голос Церкви прозвучал и был услышан. Так было с формированием позиции Палаты по преподаванию основ традиционной религиозной культуры, по ограничению игорного бизнеса, другим общественно значимым вопросам.

Межэтнические и межконфессиональные отношения также находятся в центре внимания Общественной палаты. Так совпало, что свою работу она начинала в разгар так называемого «карикатурного скандала». Сегодня уже несколько позабылись и затрагивавшие мусульман рисунки в одной из датских газет, и реакция на эту публикацию, включавшая в себя многотысячные демонстрации протеста и нападения на европейские дипмиссии. А тогда, в начале 2006 года, вопрос стоял весьма остро. Затем произошли кондопожские события, возникали другие конфликтные ситуации. Но это уже, пожалуй, тема для отдельного серьезного разговора. И не просто разговора, а серьезного исследования.

Думается, что изучение современного общества — это нужная и важная задача для наших научно-церковных и учебных центров. Мы должны лучше знать и понимать общество, в котором живем. Ведь до сих пор даже из уст священнослужителей приходится слышать мнение, что якобы наша паства — это малограмотные и малообеспеченные старушки. Хотя репрезентативное социологическое исследование, проведенное в минувшем году Институтом общественного проектирования, показало, что сегодня обобщенный портрет российского православного совпадает с портретом среднестатистического гражданина России по всем параметрам: по возрасту, образованию, материальному положению.

Происходит закономерный процесс: Церковь постепенно возвращает себе гражданские права. Те естественные права, которые отстаивали отцы-апологеты, которые по-разному реализовывались в последующие исторические эпохи после Миланского эдикта.

  • В конце 2007 г. в Государственную Думу были внесены поправки в закон «Об опеке и попечительстве». Согласно новой редакции закона негосударственные приюты и патронатные семьи могли прекратить свое существование, а приемные семьи были бы поставлены в очень затруднительное положение. — Прим. ред.
архиепископ Ставропольский и Владикавказский Феофан
12 июня 2008 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00
Молись, но за победу немецкого воинства
Жизнь Церкви, положение верующих и служение законных иерархов на оккупированных нацистскими войсками территориях бывших союзных республик продолжают оставаться предметом научного интереса современных историков. В советскую эпоху серьезное изучение этих вопросов как светскими, так и церковными специалистами было невозможно, в новейшее же время основные усилия российских исследователей оказались сосредоточены на событиях, происходивших на территории РСФСР. Между тем и в Украинской ССР, на оккупированных гитлеровской Германией территориях, церковная жизнь 1941–1944 годов была полна драматических коллизий. О том, как в Херсонской области вынужденный коллаборационизм священники компенсировали спасением евреев и красноармейцев, рассказывает клирик Новокаховской епархии Украинской Православной Церкви иеромонах Иустин (Юревич).
22 июня 2020 г. 14:00