iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Мостик к Святой Земле
Архимандрит Антонин Капустин родился в 1817 году в селе Батурине Курганской области. Здесь его крестили в еще деревянном храме, построенном отцом и дедом. Но послужить в родном селе отцу Антонину не довелось — его ждала иная судьба. В безбожное время уже каменный храм в честь Преображения Господня разделил судьбу тысяч других русских храмов, но чудом уцелел. На фоне приземистых изб и домиков сегодня он выглядит израненным исполином, который выжил в смертельной схватке и бредет сквозь бескрайние просторы Курганской земли. Жива ли память об архимандрите Антонине среди его земляков, что они делают для ее возрождения и увековечивания, каково будущее батуринского храма и как память об отце Антонине может способствовать просвещению в православной вере, выяснял корреспондент ЖМП. Мостик к Святой земле Алексей Реутский Архимандрит Антонин (Капустин) родился в 1817 году в селе Батурине Курганской области. Здесь его крестили в еще деревянном храме, построенном отцом и дедом. Но послужить в родном селе отцу Антонину не довелось — его ждала иная судьба. В безбожное время уже каменный храм в честь Преображения Господня разделил судьбу тысяч других русских храмов, но чудом уцелел. На фоне приземистых изб и домиков сегодня он выглядит израненным исполином, который выжил в смертельной схватке и бредет сквозь бескрайние просторы Курганской земли. Жива ли память об архимандрите Антонине среди его земляков, что они делают для ее возрождения и увековечивания, каково будущее батуринского храма и как память об отце Антонине может способствовать проповеди православной веры, выяснял корреспондент «Журнала Московской Патриархии». — Здравствуйте! Вы что-нибудь слышали об Антонине Капустине? — спрашиваю редких прохожих на площади у сельского магазина в Батурине.  — Слышали, — улыбается в ответ женщина средних лет. — В школе у моей дочери проводили уроки, посвященные его памяти, и приглашали родителей. Еще в газете местной о нем читала. Нам рассказали, что он покупал в Палестине участки земли и строил там гостиницы для русских паломников, школы и больницы для местных жителей. — А кто у вас в селе храм построил, не подскажете? На помощь замявшейся односельчанке приходят двое немолодых мужчин: — Этот храм его отец построил. А он потом в Израиль уехал и там построил три храма! Возведенный в 1835 году каменный храм в Батурине служил веру­ющим до 1931 года и был закрыт вопреки их воле по решению поселкового совета. Затем был банком, дизельной станцией, типографией и даже парашютной вышкой — колокольня-то высотой в 50 м. Тонны мусора, свисающие с купола веревки юных скалолазов, оставивших на стенах автографы, протекающая крыша и огромный проем в северной стене для парковки сельхозтехники — таким его запомнила Александра Егоровна Кузнецова, когда в 2000 году вместе с другими женщинами она решила заняться восстановлением святыни и стала одной из первых прихожанок храма.  10 бабушек и храм  «Мы первую уборку в июне 2000 года провели, — рассказывает Кузнецова. — Раньше все у кого-то дома на молитву собирались, а потом я предложила: матушки, что же мы всё по углам молимся, у нас вон какой храм в селе стоит!» Повесили у магазина объявление, народ пришел на субботники. Поначалу людей было много — вырубили вокруг бурьян, вывезли из нижнего храма несколько грузовиков мусора. А дальше наступили времена подвижничества: не нашлось в селе охотников таскать в храм тяжелые доски для пола и заделывать блоками проем в стене. Приход наш — 10 пенсионерок, а работать могли только я и Валентина Панькова. Окна мы пленкой закрыли, рам не было. Печку сложили, на ней и готовили. Дочь мне провод купила, а электрикам за проводку света 400 рублей отдали, куда деваться? Я хоть и пенсию 2700 рублей получала, да ведь в темноте молиться не будешь, — вспоминает Александра Егоровна. — На нее и гвозди покупала — так и восстанавливали».  Через год в Преображенский храм назначили первого настоятеля, священника Сергия Кривых (с мая 2017 года он второй священник, а настоятель храма — протоиерей Владимир Тарасов). Немногочисленные прихожане воспряли духом. Благодаря усилиям отца Сергия, его семьи, друзей, прихожан и благодетелей заказали и вставили окна, сделали лестницу на второй этаж и очистили его от мусора, провели паровое отопление, заменили крышу. Когда меняли купола, из отверстий (видимо, пулевых, вмятины от пуль сохранились и на купольных крестах) вылетели пчелы. «Первое время за дверями храма ничего нельзя было оставить: ни тележку, ни лопату, народ по дворам всё тащил, — грустно улыбается Ирина, матушка отца Сергия. — Стройматериалы хранили в храме, под замком! Ведь прежде храм для батуринцев был источником стройматериалов. Например, у одной бабушки в сарае окно из храма было вставлено. Однажды во время службы, кто-то в храм вбежал и кричит: “Батюшка, народ песок растаскивает!” Нам накануне машину песка пожертвовали. Отец Сергий сначала увещевал людей, а потом просто огородил территорию. Столько возмущения у народа было, но воровство прекратилось».  Матушка приглашает в храм: в притворе и на втором этаже, куда ведет прочная лестница, штукатурка почти не сохранилась, на нас обреченно смотрит голая кирпичная кладка. На память приходят слова депутата Курганской областной думы, председателя Курганского отделения ИППО Александра Брюханова: «Нам бы только тендер выиграть на внутреннюю отделку, привести всё в порядок, и можно включать Батурино в местный паломнический маршрут: Большие кресты — Чимеево — Далматово». Сейчас нижний придел храма, освященный в честь Казанский иконы Божией Матери, уже готов к богослужениям. Небольшой, с выбеленными стенами, скромным иконостасом и невысокими потолками, он кажется по-домашнему уютным и теплым. 25 августа (в день рождения архимандрита Антонина) Святейший Патриарх Кирилл посетит этот храм и откроет мраморный бюст создателю Русской Палестины, который уже установлен рядом в яблоневом саду.  Прихожане рассказывают, что каждый, кому дорого имя архимандрита Антонина, в меру своих сил потрудился для храма на его ­малой ­родине. ­Одни участвовали своим трудом (например, прихожане Никольского храма и студенты политехнического колледжа города Шадринска), другие посильной жертвой. В 2007 году игумения Горненского монастыря в Иерусалиме Елисавета передала Преображенскому храму частицы мощей преподобномучениц Варвары и Елисаветы. А уроженец Батурина Владимир Симаков решил все юридические земельные вопросы и объединил неравнодушных людей вокруг благотворительного фонда «Батуринская святыня», благодаря которому колокольню обнесли деревянными лесами, подготовив ее тем самым к реставрации. В августе в Батурине должны закончиться последние приготовления к торжествам. Отремонтирована дорога к селу, рядом с храмом постро­ена автостоянка, из государственного бюджета поступили средства на реставрацию фасада храма и определен подрядчик. Выложена площадка, на которой установят бюст собирателю Русской Палестины. Кто такой  Антонин (Капустин)? 2017 год губернатор Курганской области Алексей Кокорин объявил годом Антонина (Капустина), дав старт масштабной информационно-просветительской кампании. На местном ТВ и по радио выходят передачи, районные и областные газеты публикуют тематические подборки, в музеях проходят выставки, посвященные отцу Антонину, на улицах Шадринска (районный центр) и Кургана установлены билборды с его портретом. Есть ли эффект? Мой опрос на улицах Шадринска показал, что многие горожане знают об отце Антонине, хотя не запомнили детали его биографии. «Поверьте, два года назад ни в Батурине, ни в Шадринске, ни в Кургане никто не мог ответить на вопрос, кто такой архимандрит Антонин (Капустин), — говорит митрополит Курганский и Белозерский Иосиф, — хотя материала о нем много и этот материал интересный. Например, есть две книги — митрополита Никодима (Ротова) и архимандрита Киприана (Керна)1, посвященные отцу Антонину. Издаются его дневники. Например, Далматовский монастырь подготовил к изданию дневники, охватывающие период от детства до перевода в Киевскую академию. Телеканал “Союз” снял о нем два фильма. А если вы приедете на Святую землю и экскурсовод поведет вас по святым местам, будет постоянно звучать имя архимандрита Антонина. Кого еще из начальников Русской духовной миссии там вспоминают? Кто из них оставил о себе память? И не зря ему усвоили имя — создатель Русской Палестины. Взять, например, Иерихон. Это один из самых древних на земле городов. Во времена архимандрита Антонина там было несколько мазанок. А он приобрел там участок, построил первое каменное здание. Его примеру последовали другие, и с этого началось возрождение Иерихона, который сегодня вполне современный город». Эти и многие другие подробности звучат в выступлениях митрополита Иосифа и епископа Шадринского и Далматовского Владимира, духовенства митрополии на многочисленных встречах со школьниками, студентами, педагогами, ветеранами и всеми, кому в Зауралье интересна история и культура России.  Популяризация имени архимандрита Антонина — первая задача, которую поставил перед духовенством митрополит Иосиф. А вторая — возрождение памятных мест, связанных с его именем. Например, администрация Шадринского района планирует открыть в Батурине музей, посвященный памяти создателя Русской Палестины, который вызовет интерес у паломников и туристов. «Если говорить о человеке, не имея наглядных предметов, связанных с его жизнью или свидетельствами эпохи, это и скучно и не запоминается. Нужна экспозиция. К счастью, экспонатов XIX век оставил нам немало. Это и предметы, связанные с паломничеством, и с церковным бытом, и со служением. Сохранилось много фотографий и документов. Всё это можно собрать для музея», — продолжает архиерей.  Главный редактор регионального журнала «Мое Зауралье» Валерий Мурзин видит создание музея в Батурине в связке с развитием Шадринского района в целом. По его мнению, имя архимандрита Антонина (Капустина) стоит первым в ряду его знаменитых земляков — скульптура Ивана Шадра, крестьянина-новатора Терентия Мальцева и собирателя русских народных сказок Александра Зырянова («Царевна-лягушка»). Благодаря этим именам в Шадринский район можно привлечь как паломников, так и туристов, что создаст дополнительные рабочие места в сфере услуг.  «Музей должен быть некой информационной альтернативой Святой земле, чтобы каждый посетитель мог узнать, почему архимандрит Антонин треть жизни провел в Палестине, заботясь о русских паломниках, как выглядели паломники в XIX веке и как выглядят сейчас. Это нужно совместить с рассказом о православии: почему Россия приняла именно восточное христианство, — говорит Валерий. — Интерактивный экран — уже ничем не заменимая составляющая современного музея. На нем можно полистать редкие документы, посмотреть документальные фильмы, провести интерактивные викторины по примеру выставок “Русь Православная”. Всё это привлечет школьников и молодежь». Ведь говорить с молодежью о православии нужно на понятном для неё языке, считает Валерий. Только в этом случае рассказ о православных святынях Палестины, отце Антонине и его подвиге будет понятен каждому, кто приедет в Батурино, а сам отец Антонин станет примером для подражания. Если же еще сделать и виртуальную экскурсию по музею и храму, то о Батурине узнают миллионы людей по всей России и тоже захотят сюда приехать, уверен журналист.  Но нужен ли еще один музей, если в Далматовском Успенском монастыре (70 км от Батурина) тоже есть музей, один из залов которого посвящен отцу Антонину? Митрополит Иосиф считает, что нужен, потому что это оправдано логически: «Где еще быть музею, как не в месте рождения отца Антонина, и где будет собрана вся доступная о нем информация?»  Прославлять  или не прославлять Далматовский монастырь, как цветок на возвышенности, украшает весь уездный городок. Его белоснежная стена и розовый Скорбященский храм видны с любой точки Далматова. За широкими стенами, скрывающими цветущие яблони, в 1816 году открылось духовное училище, в которое в 1825 году поступил Андрей Капустин. Здесь он изучал латинский язык, географию, арифметику и катехизис, а перед смертью передал обители свой наперсный крест. Прервавшись в 1923 году, монастырская жизнь возобновилась спустя 69 лет.  Наместник Далматовской обители игумен Варнава (Аверьянов) встречает нас у святых ворот. В монастырском музее2 помимо залов, посвященных жизни в царской России и Зауральским новомученикам, устроена экспозиция об отце Антонине. В витринах — предметы, характеризующие различные периоды жизни архимандрита Антонина, начиная от детских лет в родном Шадринском уезде, учебы в училище и семинарии и заканчивая Святой землей.  «В музее отсутствуют, по понятным причинам, личные вещи отца Антонина,— говорит отец Варнава. — Но мы постарались представить эпоху, к которой принадлежал отец Антонин». В частности, здесь представлены прижизненные издания его работ, паломнические реликвии со Святой земли и Святой Афонской горы, предметы, характеризующие его увлечения (астрономия, фотография) и т.п. Для экспонирования подбирались почти исключительно оригинальные предметы: фотографии и стереофотографии, литографии, открытки, письма и почтовые карточки, географические карты и планы, печатные издания (книги, журналы, брошюры, альбомы), документы, церковная утварь (кресты напрестольные, требные и нательные, образки, иконы и иные паломнические реликвии) и т.д. Игумен Варнава в настоящее время занимается подготовкой магистерской диссертации на тему «Духовный облик архимандрита Антонина (Капустина)» в Санкт-Петербургской духовной академии и скрупулезно изучает дневники архимандрита. Работа над этой темой дала ему возможность познакомиться с немногочисленными исследователями наследия отца Антонина, которых в прошлом году радушно принимал Далматовский монастырь. Обитель выступила организатором всероссийской научной конференции (12–13 мая 2016 года), посвященной 200-летнему юбилею Далматовского духовного училища и предстоящему юбилею отца Антонина (Капустина)3. Известно, что отец Антонин был очень разносторонней личностью. Но что в нем запоминается особенно, когда знакомишься с его дневниками? Прежде всего это глубокая церковность, считает отец Варнава, причем в широком смысле слова: за всеми его действиями и поступками всегда скрывается глубокий религиозный смысл. «И самое поразительное, церковность его была не показной, не елейной, не навязчивой. Иногда даже, наоборот, с элементом самоиронии и какого-то юродства. Этим он, наверное, спасался от окружающего формализма, зависти, непонимания, даже явной клеветы, — говорит отец Варнава. — В его биографии есть скорбные страницы, когда он терпел незаслуженный позор и поношение от лжебратии — в Афинах (­клеветнические письма, напечатанные в “Колоколе” А. Герцена) и Иерусалиме (роман-памфлет “Пейс-паша”). При этом сам он проявлял милосердие и сострадание даже к своим недругам, ценил искренность и прямодушие».  Потеряв еще в годы учебы в семинарии и академии самых близких своих друзей (имена их он часто упоминает в дневнике с сердечной теплотой — Афанасий, Егорушко, Алешинька), отец Антонин впоследствии брал на воспитание и попечение юных семинаристов (Андрея Фоменко, Петра Нищинского, Димитрия Мангеля), которые большей частью платили ему обидами и черной неблагодарностью. Однако, несмотря на всё это, отец Антонин до конца своих дней не утратил детской жизнерадостности. Именно этой радостью от созерцания чудного творения Божия можно объяснить, казалось бы, «не монашеские» увлечения его астрономией, фотографией, живописью, игрой на гуслях и т.д. В этом же ряду можно поставить и интерес к историческим наукам (палеографии, археологии, нумизматике и др.).  Возможно ли прославление архимандрита Антонина (Капустина)? Отец Варнава, председатель Комиссии по канонизации святых Курганской митрополии, считает, что это время еще не пришло: «Безусловно, архимандрита Антонина можно с полным правом назвать подвижником благочестия. Сам круг общения — его наставники, друзья, сослуживцы, ученики — говорит сам за себя: святители Филарет Киевский и Филарет Московский, Феофан Затворник Вышенский, Иннокентий Херсонский, преподобный Парфений Киевский. И это лишь некоторые. Несмотря на различную клевету, личная жизнь его как монаха и священнослужителя была безукоризненной».  Отца Антонина иногда упрекают в том, что он посещал молитвенные собрания инославных (католиков, протестантов, армян, коптов) и даже иноверцев (иудеев). Но отец Варнава уверен, что отцу Антонину это не могло нанести вреда, потому что православная вера определяла всю его жизнь. Но как тогда быть с тем, что отец Антонин приобретал участки с христианскими святынями (например, с Мамврийским дубом) часто вопреки благословению Синода? Более того, Синод даже издал указ4, запрещающий ему покупать эти участки на Святой земле. Но очевидно, что в исторической перспективе архимандрит Антонин оказался прав. «Следует помнить в этом случае, что церковное послушание не тождественно армейской дисциплине, а ставит во главу угла истину, — поясняет отец Варнава. — И в духовном облике отца Антонина есть многое, чему мы можем поучиться и чему должны подражать, если желаем стать настоящими христианами. Однако для прославления, как мы понимаем, всего этого недостаточно. Нужна воля Божия, знамение того, что отец Антонин угодил Богу. Как правило, таковыми знамениями служат чудеса, совершающиеся через посредство подвижника благочестия. Это с одной стороны. А с другой — требуется почитание церковным народом. Можем ли мы сегодня сказать, что имеется то и другое?» Фото автора Примечания 1 Киприан (Керн), архим. Отец Антонин Капустин — архимандрит и начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме (1817–1894). Гл. 8: Иерусалимские годы (1865–1894). URL: http://palomnic.org/rdm/k/10/ (дата обращения: 27.07.2017). Никодим (Ротов), архим. История Русской духовной миссии в Иерусалиме. Гл. 3: Архимандрит Антонин (Капустин) и Русская духовная миссия под его управлением. URL: http://www.rusdm.ru/history.php?item=12 (дата обращения: 27.07.2017). 2 URL: dalmate.ru/muzej.html (дата обращения: 27.07.2017). 3 Cм.: URL: agioi-zaural.ru/images/Issledovanij/2016.pdf (дата обращения: 27.07.2017). 4 Указ № 2596 от 21 декабря 1872 г. (Архив РДМ. Дело № 1700). Может ли возрождение памяти об отце Антонине привести современного человека к вере?  Иосиф, митрополит Курганский и Белозерский Сегодня Святая земля привлекает не только паломников, но и тысячи российских туристов, среди которых много и невоцерковленных людей. Они знакомятся не только со святынями, но и с именем архимандрита Антонина, искренне удивляясь тому, что создали там русские. Мы говорим о нем — создатель Русской Палестины. Но без отца Антонина ее не было и могло вообще не быть. Эта идея пришла только ему, и он ее воплотил. И у людей невольно возникает вопрос: кто он, что это за человек? Действительно, можно ли представить себе сегодня Елеон без «Русской Свечи», храма Марии Магдалины или селение Айн-Карем без Русского Горненского монастыря? Убери из Палестины эти русские места, и у наших соотечественников будет совсем другое восприятие Святой земли, она станет чужой. А так это — Русская Палестина, в ее храмах звучит молитва на родном языке, там наши соотечественники совершают свое служение и молятся о русском народе, о нашей стране, о нашем Отечестве. И близкие сердцу христианские святыни воспринимаются по-другому. И не секрет, что, посещая Святую землю, очень многие более близко воспринимают христианство — как что-то родное, важное для их души. Отцу Антонину удалось создать такой миссионерский инструмент, который работал, работает и будет работать, открывая красоту православия и привлекая к вере очень многих. А непосредственно Батурино может стать мостиком, который соединит людей со Святой землей. Протоиерей Владимир Тарасов, настоятель храма Архимандрит Антонин мне очень симпатичен как человек. Таких людей нельзя предавать забвению. Нам нужно постараться, чтобы о нем узнало как можно больше его земляков. И если люди приедут сюда, задача сделать так, чтобы наш рассказ пробудил в них желание больше о нем узнать.  Важно научиться интересно рассказывать об отце Антонине, тогда люди начнут вникать в историю его жизни, постепенно заинтересуются бытом той эпохи, верой отца Антонина. Значение может иметь даже то, что здесь 100 лет на одном и том же приходе служили его прадед, дед и отец, ведь в 1865 г. отмечали 100-летие рода Капустиных и основание прихода. И тогда, быть может, в них постепенно пробудится интерес к истории и к православной вере, и возникнет потребность по-другому увидеть и устроить свою жизнь, чтобы в ней стало больше радости и больше творчества. Игумен Варнава (Аверьянов), наместник Далматовского монастыря Отец Антонин почти три десятилетия трудился для того, чтобы русские люди могли не просто посетить Святую землю, но почувствовать себя там как дома. Для этого он обустраивал купленные с большим трудом (из-за непонимания со стороны недальновидного начальства, конкуренции инославных, особенностей законодательства Османской империи и др. причин) участки с любовью и заботой, как будто это был его родной дом. Так появлялись на Святой земле островки Святой Руси. Любовь и благоговение к Святой земле и находящимся там святыням отец Антонин пытался привить и русским паломникам. Казалось бы, разве может случиться так, что у православных паломников отсутствует благоговение и любовь к святыням? Оказывается, может. Как Церковь состоит не из одних святых, но и из грешников, лишь стремящихся к спасению, так и на Святую землю попадали самые разные люди. Нередко они несли в себе худшие привычки русского человека. Архимандрит Антонин не забывал обличать, увещевать, наставлять, чтобы имя русского человека стало на православном Востоке синонимом истового благочестия, а не «притчей во языцех». Поэтому благодаря отцу Антонину паломники из России не чужие на Святой земле, и Святая земля для многих из них не чужое место. Для популяризации его памяти по большому счету нужно возрождение веры, что невозможно без Святой земли, без живых примеров конкретных людей. Отец Антонин как раз один из таких идеалов, показывающий своей жизнью, как человек может совместить разные интересы — и научные, и практические — с настоящей верой. Он — образ православного человека. Но, с другой стороны, пример отца Антонина может быть действенным только для тех, кто сможет и захочет увидеть в нем что-то родное и близкое.  Поэтому необходимо говорить, напоминать, рассказывать, действовать по-евангельски: надо сеять, а как семя взойдет — не нам решать. Надо проводить конференции и выпускать книги, статьи, фильмы. Но не нужно ждать, что статья выйдет и вера вдруг расцветет. Может, одного она коснется, а другого и нет. Надо относиться к этому со смиренномудрием и понимать, что у каждого человека свой путь к Богу и о каждом человеке у Бога Свой замысел. Отец Антонин, безусловно, вполне заслуживает того, чтобы о нем знали. А то получается как по поговорке: умного никто не знает, а дурака— вся деревня. Но ведь должно быть наоборот.
24 августа 2017 г. 10:30
Интервью
Игумения Георгия (Щукина) принимает гостей в монастыре. Фото из архива Русской духовной миссии
ЖМП № 12 декабрь 2011 /  9 января 2012 г. 01:00
версия для печати версия для печати

Игумения Георгия (Щукина): Смирение – самая большая духовная радость

Все, кто бывал в Горненском монастыре, знают рассудительность и радушие его настоятельницы игумении Георгии (Щукиной) и идут к ней за благословением. Вот уже более 60 лет матушка подвизается в ангельском чине. 14 ноября 2011 года ей исполнилось 80 лет, однако она по-прежнему неутомима в трудах и с юношеской радостью несет свое послушание.

О своем удивительном пути в Иерусалимский монастырь и современной жизни его насельниц мать Георгия рассказывает "Журналу Московской Патриархии".

- Мать Георгия, вы приняли монашество в очень юном возрасте, но уже успев пережить тяжелые военные годы. Как Господь привел вас к этому?

- Монашеский путь спасения я избрала еще в подростковом возрасте, мне шел пятнадцатый год. Конечно, все мы жили в непростое время: за веру в Бога власти преследовали. В 14 лет, сразу после войны, я пошла работать в столовую, это помогало нам выжить, но мне было там очень тяжело, морально трудно. Ведь после всего, что пережили в войну, тут постоянно я сталкивалась с воровством – люди жили тяжело, им приходилось обманывать, продукты таскали постоянно, разворовывали, и меня заставляли класть меньшую порцию людям в тарелки.

Наша большая семья вся была верующей. Некоторые из моих тетушек тоже имели желание стать монахинями, но в монастырь им мешали уйти, то революция, то война. У моей тетушки Матрены были дома Евангелие, Псалтирь и другие книги. К ней по воскресным дням после литургии приходили ее подружки, попить чаю. Взрослые собирались и просили меня: "Валя, почитай, почитай нам. Сегодня, такой-то праздник"…Тетушка имела и несколько томов "Жития святых" святителя Димитрия Ростовского. Вот я потихонечку их читала вслух. Тетушка была очень осторожной, поэтому старалась все делать так, чтобы никто из соседей и посторонних не видел и не знал, что у нее имеются церковные книги.

Я же посещала городские храмы в Ленинграде  и сейчас с благодарностью вспоминаю всех священников, которые в те годы нас духовно окормляли. Любила ходить в Никольский, Казанский, Владимирский храмы, особенно – к Владимирской иконе Божией Матери. В какой церкви читали акафисты, я туда и старалась ходить. Батюшки как-то меня все знали, хотя я была еще
совсем молоденькой. Имела какие-то голосенок и слух, поэтому они меня звали петь акафист в том или ином храме. В 1948 году в городе открылась духовная семинария, там оказалась чтимая икона Божией Матери "Знамение". По средам здесь всегда читался акафист, поэтому я туда тоже любила ходить. В семинарии замечательные проповеди произносил отец Александр Осипов. Да и во всех других храмах мне было очень хорошо. Вот и отец нынешнего нашего Святейшего Патриарха Кирилла протоиерей Михаил Гундяев был прекрасным проповедником. Такие он говорил проповеди, что заслушаешься. Помню еще и отца Александра Медведского, отца Василия Ермакова… Один раз я была в семинарии на Рождество и отец Александр говорит слово: "Дорогие мои! Сегодня такой великий спасительный праздник. Господь сошел на Землю, где Он родился в ясельках и волхвы принесли ему дары: смирну, ладан и ливан. А что мы принесем Господу?". А я стою и думаю: "Господи, что же я могу принести Тебе? У меня ничего нет. Возьми меня, я сама себя Тебе отдаю!"

Потом стала просить родственников устроить меня в монастырь. А тетушка моя Матрена, после всего пережитого нами вместе в блокаду, об этом и слушать не хотела! Она говорила: "Знаешь, как в монастыре надо трудиться и подвизаться? Ты еще совсем ребенок, не сможешь. Да и монастырей сейчас нет – все позакрывали". А я думала, что раз есть у меня такое желание, раз трудиться буду ради Господа, ради будущей жизни, то все выдержу. Я, конечно, очень плакала и просила Божию Матерь устроить меня в монастырь и смягчить сердце моей тети.

О моем желании знали некоторые батюшки. Они посоветовали поехать к старцу Серафиму Вырицкому за советом. Когда я к нему приехала, у дома батюшки было множество народу. Его келейница подошла ко мне и спрашивает: "А ты чего"? "Я из Ленинграда и у меня очень серьезный вопрос", - ответила я. Через пять минут она вернулась и отвела меня в домик к отцу Серафиму. Сидевшие в очереди начали роптать и говорить, что они находятся у дома с вечера, но келейница провела меня. Батюшка Серафим лежал в постели и был очень похож на преподобного Амвросия Оптинского, - есть такая известная литография, где он лежит на подушке. Я опустилась на колени, плачу и ничего не могу сказать. А он спрашивает: "Ну что, деточка?" И сам стал меня расспрашивать. Я отвечала на все вопросы. А про монастырь боюсь даже спросить, думаю: "ну кто я такая? В монастыре жили такие подвижники, а кто я"? Но отец Серафим стал дальше меня расспрашивать, и тут уж я не выдержала, говорю: "батюшка, я так хочу в монастырь". А он отвечает: "Вот-вот. Матерь Божия тебя избрала, и ты должна жить в монастыре". Затем указал мне на фото на стене и сказал: "Посмотри на твой монастырь". Это оказалась Пюхтица, о которой я мечтала, и даже встречалась с инокиней из этого монастыря. "А тетушка твоя пусть ко мне приедет, я с ней поговорю!" - сказал отец Серафим. Так Господь сподобил, что весной 1949 года я приехала в Успенский Пюхтицкий монастырь.

- Какой след оставила в вашей памяти блокада?

- Хотя я была маленькой девочкой, но блокаду помню очень хорошо, в подробностях. Помню, как приходила в магазин, получать хлеб по карточкам, а там все меня отталкивали и часто отнимали хлеб. Это голод заставлял, и люди уже не выдерживали. Доходило ведь до того, что люди ели своих деток. Один мужчина говорил моей тете: Матрена Степановна ты от меня никуда не уйдешь, ты будешь моя. Помню, он брал ножик, тряпку и вырезал у трупов мягкие места... А тетушка мне потом говорила: хоть он и ел человеческое мясо, но все равно умер.

Однажды к нам домой пришла знакомая и незаметно забрала с собой лежавшие на комоде продуктовые карточки. Все четыре продовольственные карточки исчезли, и осталась на всех одна "детская", по которой мы получали на день 125 граммов хлеба. Вот тут-то нас всех и подкосило. Мой отчим, которого мы с сестрами называли папой, умер и целую неделю лежал в коридоре, поскольку некому было его вынести. Моя тетушка послала меня к дальним знакомым: иди, скажи, что папа умер, и я, помню, шла целый день от слабости. И вот я иду потихонечку, смотрю, одна машина проходит, вторая, что-то сваливают, я сначала подумала, что это были дрова, а потом поняла, что вся площадь была уложена покойниками. А потом, когда шла обратно, гора трупов выросла чуть ли не до второго этажа…
Потом нас эвакуировали через Ладожское озеро. У меня было обморожение, я лежала с другими больными и на каждой остановке приходили санитары и безнадежных увозили. В подмосковном городе Орехово-Зуево меня и мою сестру Ниночку положили на носилки и увезли как двух покойниц. Так я оказалась в мертвецкой, а вот как врачи определили, что я жива – не могу знать. Сестра не выжила, и ее похоронили в братской могиле. Я же очнулась в больнице, где провела около трех месяцев. У меня были отморожены руки и ноги, но Господь устроил так, что руки отошли, а вот на правой ноге хирурги пальчики ампутировали. Потом после долгих поисков я вернулась к маме, но пробыла с ней недолго – она вскоре умерла от сыпного тифа, ей было всего 35 лет. Из детского дома меня потом забрала тетка и мы вернулись в 1944 году в Ленинград.

- Какими были Пюхтицы, когда вы там подвизались?

- Когда я пришла в монастырь, сестер еще мало было. Про то, что монастырь существует, никто не знал. Конечно, первые годы у нас был огромный духовный подъем. Мы несли послушание безропотно, со смирением, но в этом была большая духовная радость.

Игумения поместила меня в одну келью с монахиней Аркадией, которая с 14 лет жила в монастыре и была духовной дочерью Иоанна Кронштадского. Подвизались в обители и другие опытные старицы – "первые варваринские", как их называли. А мы, следующее поколение, потом стали "вторыми варваринскими", когда мать Варвара (Трофимова) стала игуменией. Так вот, от того первого поколения пюхтицких сестер мы учились очень многому. Видели пример, как с радостью и с молитвой послушание все несли. Потому что иначе труды непосильные. Я еще застала то время, когда сестры пахали сами. Я бороновала, сеяла, с корня пилила сосны. А летом собирала стога из сена. Хотя была маленькая, тоненькая, но почему-то у меня все получалось хорошо. И все было легко. Мне кажется, я никогда не уставала. А клирос как любила! Проверили мой голос, слух – и сразу на клирос. Помню, с покоса бежишь, чередная или там всенощная, еще на стогу стоишь, метаешь, а думаешь, Владимирская или кому еще петь, и спешу, чтобы хоть к елеопомазанию успеть.

Нашим благочинным был отец Алексий Ридигер, тогда даже никто и не думал, что это будущий патриарх. Все восхищались его богослужением, оно было очень благоговейным, ну и сам он был молодой, высокий, красивый и молился очень сосредоточено и вдохновенно. Поэтому на его службы приходило много молодежи. Когда он стал архиереем, ему пришлось спасать нашу Пюхтицу: монастырь в хрущевские времена собирались закрывать, уже взорвали Пюхтицкое подворье неподалеку. А владыку Алексия как раз посылали в Германию на конференцию. Он отказался наотрез от поездки, сказал, что если поедет, расскажет там всю правду о закрытии монастыря и еще 36 приходов. Уполномоченному по делам религий пришлось идти на компромисс, он заверил, что монастырь трогать не будут. А потом владыка Алексий стал приглашать из-за границы группы разных религиозных и политических деятелей в наш монастырь. Помню, как мы их принимали: так как наш хор очень любили, мы всегда пели для иностранцев за трапезой, угощали их лучшими домашними яствами, показывали хозяйство, после чего они уезжали в совершенном восторге, а в каждом номере "Журнала Московской Патриархии" появлялись заметки о том, как проходили эти встречи. Заграничные гости, если бы увидели, что такой чудесный монастырь притесняют, смогли бы вынести этот вопрос на международный уровень, а советскому правительству это было бы очень неприятно.

- Что из опыта первых пюхтицких стариц вы забрали с собой в Горненский монастырь?

- Вспоминаю, как меня поразил рассказ одной монахини, матери Ираиды, которая тоже близка была к Иоанну Кронштадтскому и тоже пришла в монастырь всего в 14 лет. В детстве с родителями она приезжала на пустую тогда Пюхтицкую гору, где была обретена икона Богородицы и под открытым небом совершалась Литургия. После всенощной маленькая девочка уснула и видела сон, где предстала перед ней высокая, красивая, в черном одеянии, монахиня и сказала: "Дочь Ирина, ты хочешь быть Моей служанкой и жить в Моем доме?". "Хочу", - ответила девочка. – "Приходи и живи, и служи". Мать Ираида рассказывала нам: "Какая-то теплота, такое состояние меня охватило, я до сего времени не могу этого забыть". Вот тогда я поняла, что такое призвание.
О матери Ираиде я часто рассказываю сестрам и в Горненском монастыре, ведь не все на самом деле по призванию в монастырь приходят и от этого все их скорби и в самой обители может быть нестроение. А если мы служанки Царицы Небесной и живем все в Ее доме, разве может нам что-то не нравиться, разве можем мы роптать? Поэтому старицы "старой закалки", с которыми мне довелось жить в Пюхтицах, и бежали на любое послушание бегом.

- Какое послушание вы получили после Пюхтиц?

- Сначала наш владыка Алексий меня и матушку Варвару, игумению Пюхтицкого монастыря, благословил привести в порядок Иоанновский монастырь, что в Петербурге на Карповке, это было в 1989 году. Там решили устроить тогда Пюхтицкое подворье. За две недели, которые оставались до праздника Иоанна Рыльского, мы должны были убрать и подготовить разоренный храм к освящению. Мы не знали, как туда войти, с чего начать, это была настоящая мерзость запустения. Крысы, запахи, бутылки… Но мы с помощью Божией что смогли, восстановили, за две недели нам написали временный иконостас, при помощи сестер наших монастырских вывезли горы мусора.

Со временем мы разрушили перегородки от туалетов на нижнем этаже, и там нашли могилу дорогого батюшки Иоанна Кронштадского. Наш владыка Алексий, тогда уже патриарх, приехал к нам через два дня и мы вместе молились у места упокоения великого праведника. Потом батюшку Иоанна канонизировали.

А через некоторое время патриарх Алексий II позвонил мне и сказал такое, что я чуть трубку не выронила: "Ну хорошо, мать Георгия, Спаси Господи за труды, а теперь вам надо потрудиться в Горнем монастыре Святого града Иерусалима". Я испугалась: "Ваше Святейшество, простите, я, наверное, не смогу", а он отвечает: "На сегодня у меня одна ваша кандидатура. Пробудете, сколько сможете". Я снова начала сомневаться: "Святейшенький, я ведь не смогу. У меня характер не тот. Там надо такую, как матушка Варвара. Она строгая: и стукнет, и крикнет, а я так не могу". "Ничего, - отвечает Патриарх, - руководите как сможете. Где-то надо любовью покрыть, где-то промолчать". И снова повторил: "Где-то любовью покрыть".

Я еще не знала об этом послушании, которое мне даст Святейший Патриарх, а отец Николай Гурьянов, к которому мы часто в Пюхтицах обращались за советом, за несколько месяцев до этого через посыльных передал мне на Карповку два конвертика. На первом было написано: "Игумении Георгии", а в нем лежал только маленький старенький крестик. И никакого послания. Через некоторое время получила от него другой конверт. В нем было несколько тысяч рублей. Потом я поняла, что это деньги на дорогу в Иерусалим. Ровно такая сумма и требовалась – три тысячи.
Но перед отъездом я все равно смущалась. Помню, что приснопамятная матушка Варвара так сильно разволновалась, что у нее поднялось давление и повысился уровень сахара в крови. Она плакала все время и говорила: "На кого ты меня оставляешь"? Поэтому перед тем, как уехать в Иерусалим, я отправилась к отцу Николаю попрощаться и получить благословение. Мы пошли с ним в храм помолиться. Приложились мы к иконе Богородицы "Одигитрия", а потом он взял за руку и повел меня, робкую, в алтарь. Я удивилась: зачем это он меня в алтарь ведет? Но все же сняла туфли, вошла в алтарь, стала креститься, а когда третий земной поклон делала, он сзади подошел, достал из-за печки большой крест и на спину мне его положил. А мне с ним, чувствую, и не встать в полный рост. Вот так в поклоне я и застыла с металлическим крестом на спине. Потом он снял этот крест и меня поднял: "Георгиюшка, это твой крест. Иерусалимский крест. Неси его. И Господь поможет тебе".

- Как вы начинали свое игуменское служение в Горненском монастыре? Сразу ли вы нашли общий язык с сестрами?

- Сестры меня приняли сразу. Когда Святейший Патриарх вручал игуменский посох, он им сказал: "Вот вам матушку привез!" А они ему отвечают: "Спаси вас Господи, Ваше Святейшество, мы давно матушку ждали". Ведь в Горнем монастыре не было игумении четыре с половиной года.
Патриарх Алексий сказал, что наша главная миссия - принимать паломников. Поэтому все надо ремонтировать и восстановить обитель, как в свое время строили Пюхтицы.
И вот первая Страстная неделя. Мы получаем Благодатный огонь. В первый раз когда я это увидела, осталось сильнейшее впечатление: видела всполохи, молнии, такое ощущение, что идет сильная гроза, гром… И над Кувуклией появилось какое-то облако. И в это время уже в колокол ударили и Блаженнейший выходит с Благодатным огнем.
Так началась моя жизнь на Святой Земле. Тогда паломников было немного, помню, когда мы в первый раз получали Благодатный огонь, то стояли у самой Кувуклии. Сейчас, конечно, все по-другому, очень много людей приезжает, больше суеты кругом. Мы со временем построили дополнительные корпуса и теперь можем принимать до 50 человек.
Поначалу было тяжело привыкнуть к порядкам, которые установлены в Горненском монастыре, поскольку всем там распоряжается Русская Духовная миссия и без ее ведома я даже не могла поставить кого-то старшей сестрой. Но вот я тут с Божией помощью уже 20 лет. Пока был жив отец Николай Гурьянов и отец Иоанн (Крестьянкин), я переписывалась с ними и получала от дорогих наставников советы по устроению жизни в монастыре.

Когда я только прибыла в Иерусалим, то мы срочно начали ремонтные работы. Святейший Патриарх Алексий II прислал нам на подмогу семинаристов из Санкт-Петербурга. У нас не было ни воды, ни туалетов, ни телефонов, электричество было не везде. Через прохудившиеся крыши нас заливал дождь. В монастыре не было общей трапезы и нужно было устраивать монашеское общежитие.
Когда к нам стали приезжать первые паломники, мы подключились к городскому водопроводу, хотя до этого сестры собирали дождевую воду. Один из семинаристов помог нам починить телефон. Потом потихоньку, с Божией помощью, стали восстанавливать домики сестер, которые были в плохом состоянии и буквально разваливались.

- Как восстанавливался собор обители?

- С ремонтом собора было много проблем, потому что он, по сути, был недостроенным. Его начали в 1910 году, а в 1914 строительство прекратилось. До нас дошли только стены, внутри собора росли большие деревья и приехавшие из Санкт-Петербурга семинаристы вырубали их. А потом, когда в 1997 году Святейший Патриарх прибыл в Иерусалим на празднование 150-летия Русской духовной миссии, он поднялся в собор и попросил нас как-то его достроить. Ну вот мы с помощью Божией его достроили. Совсем недавно доделали надежную кровлю и теперь можно приступать к росписи.

- Во многих современных женских обителях трудовые послушания в порядке вещей. Но монашествующие сами отмечают, что не всегда получается тяжелый труд совместить с живой молитвенной традицией, без которой этот труд оказывается бессмысленен. Как вы, выстраивая жизнь сестер в Горенской обители, решаете эту проблему?

- Это действительно очень большая духовная проблема современных монастырей. К нам в Иерусалим много приезжает и настоятелей, и настоятельниц, и они тоже говорят об этом. Что это – дух времени или недостаток опыта, сказать трудно. Для меня очевидно, что опыт первостепенен: сейчас ведь могут поставить игуменом того, кто и не жил в монастыре. У него у самого нет еще опыта, практики, а сразу в настоятели. Потом, самое главное, любовь должна быть в первую очередь к обители, к Богу, к послушанию. Мне было проще, так как я застала еще тех, кто подвизался до революции, а также Господь сподобил меня получать советы от мудрых пастырей. А отец Иоанн Крондштатский всегда говорил пюхтицким сестрам: "Безропотно, только безропотно! И тогда три шага до Царствия Небесного!".

- Как вы добиваетесь послушания от сестер?

- Универсального рецепта нет. Сестры разные и нужно быть внимательной к духовному состоянию каждой. Это нелегко, но таков уж игуменский крест. С кем-то надо быть строгой, с кем-то ласковой. Должна быть и самодисциплина. Я вспоминаю, как мы начинали жизнь в Пюхтицах, все делали сами, своими руками, это, казалось, превышало все человеческие силы, но мы делали все за послушание и Господь помогал. Вот и сестрам я сейчас об этом говорю. Надо, чтобы человек с пониманием и с любовью относился к делу которое ему поручили. Одно только слово: "Благословите!", и сестра уже спешит на послушание. Так должно быть у монахов.
Мыслей о том, чтобы нарушить какие-либо свои послушания, или таких, зачем я сюда пошла, у меня, слава Богу, никогда не было. Я 60 лет в монастыре прожила, а вот пред Богом, может быть, и ни одного дня.

- Часто приходится слышать, что, в отличие от 90-х годов, когда на волне неофитства в монастыри пришло много новых послушников, сейчас монашествующих становится все меньше. Так ли это, по вашему опыту?

- Я думаю, что это не так. В России сейчас открывается очень много монастырей, поэтому и такого огромного количества насельников там быть не может, да и не должно, наверное. Но и, конечно, людей, у которых есть призвание к монашеской жизни, рождается немного. Это призвание особое.
Правда, когда сейчас молодежь поступает в монастырь, многие очень немощные. Я сама после блокады была, но никогда не смела сказать, что заболела, или плохо себя чувствую, или я устала, не могу, не пойду на послушание. Мы боялись и стеснялись это говорить. Ведь монастырей было мало, и брали туда очень немногих. Мы боялись, что если старшие узнают о нашей немощи, то скажут: "Что, больная или слабая? Зачем она нам?" Выпишут, да и все.

- Сколько у вас сейчас насельниц? Как пополняется их число?

- Сестры попадают к нам по благословению Патриарха. Сейчас у нас подвизаются 84 сестры. Не все живут непосредственно в Горненском монастыре, некоторые находятся при храмах в Хевроне, Иерихоне, Хайфе, Тиверии. В Русской духовной миссии на различных послушаниях трудится 17 сестер. Отцу начальнику надо помогать, поскольку там постоянно проходят различные мероприятия.
Насельницы в монастыре были разных национальностей. И румынки, и русские, и с Украины. За последние 20 лет мы дважды собирали сестер из Пюхтицкого и других монастырей, чтобы пополнить число насельниц.

Перед интронизацией Патриарха Кирилла я встречалась с ним в Москве. Я рассказала ему, что число паломников с каждым годом увеличивается, и сестер не хватает, гидов не хватает, если сестры ходят гидами, то на клиросе – недостаток, петь некому! Патриарх дал свое благословение и распоряжение по монастырям, к нам приехали сестры из разных мест. Одна сестра - из Пюхтиц, еще одна - с Карповки, из Иоанновского монастыря, несколько монахинь из Москвы. Так что небольшое пополнение у меня есть.

- Как вы помогаете молодым сестрам найти свой путь в монастырь?

- У нас, в Горненском монастыре, живут пять схимниц, настоящие старицы. Когда мы начинаем какое-либо дело я всегда к ним прихожу и говорю, матушки, помолитесь. Кроме того, молодые монахини поручаются их духовному руководству.

Иногда я напоминаю: "Сестры, а мы-то где живем? Здесь сама Царица Небесная была, родился Иоанн Креститель, Захария и Елисавета жили. Как же нам надо нести послушание, как здесь жить!". Но посмотришь на иных, они идут не подвизаться, а жить в монастыре. Они думают, келья будет, сыта буду, буду что-то немножко делать, буду молиться... Многие просто что-то ищут – а что, сами не знают. Надо себя постоянно спрашивать, а для чего я пришла в монастырь?

Потом у нас часто исповедь. Это тоже очень много дает. Например, в Пюхтице немножко реже причащались. Но здесь просто чувствуешь какую-то потребность чаще. И у Гроба Господня, и в праздники сестры просят причаститься. Иногда бывает и каждую неделю благословляю, если вижу, что сестра начинает унывать. Но бывает, если провинилась, тогда не благословляю, скажу: "Тебе будет наказание, не поедешь ко Гробу и не благословляю причащаться". Это самое большое наказание – не ехать ко Гробу.

Я всегда говорю, что вы приходите сюда не жить, а подвизаться. И болезни, и скорби - все это скоро пройдет. Надо сейчас потрудиться для вечности. Цель должна быть. Спасать свою душу, ради любви к Богу, ради Царствия Небесного.

Может быть, сейчас сбываются пророчества о том, что оскудела земля преподобными. Нет сейчас ни старцев, ни подвижников, ну может быть только на Афоне кто-то еще остался. Но ведь у нас есть свидетельства о людях высокой духовной жизни, много литературы. Помимо обязательного для всех чтения Евангелия, Псалтири, жития святых, я рекомендую сестрам читать Оптинских старцев. Ведь у них тоже были искушения, и падения были. Бывало так, что многих не понимали. Была и неприязнь даже от братии, может быть, кто-то и посмеется, всякое было. Но терпели, смирялись, молились и шли своей дорогой. А самое главное, конечно, любовь к Богу.

Конечно, сейчас немного другой уже дух у людей, много больных и слабых. Но нужно их укреплять духовной беседой. Стараешься заглянуть им в душу, поспрашивать, зачем пришла в монастырь, что можешь сделать? Поститься не можешь, только молиться – смиряйся. Господь и малое примет, если со смирением, с покорностью, без ропота – Господь примет и это.
Я смотрю за сестрами: вот они едут в автобусе с туристами и им все время приходится не молитву читать, а говорить, отвечать на вопросы, что-то рассказывать. Это очень тяжело. У них уже волей-неволей молитвы нет. А монах без Иисусовой молитвы – как черная головешка! Идешь ли ты с группой паломников, чистишь ли картошку, всегда надо творить Иисусову молитву.

- Раньше поездка в Иерусалим ко Гробу Господню часто была в лучшем случае религиозным туризмом, а то и вовсе некой ознакомительной экскурсией. Изменилось ли за прошедшие 20 лет отношение людей к паломничеству? Изменились ли сами паломники?

- Группы у нас бывают разные. Не только во главе с архиереями. Хорошо если в группе есть священник, потому что он может совершить таинство исповеди. В большинстве своем люди теперь приезжают подготовленными, но все равно у наших сестер, которые сопровождают группы, очень ответственное послушание. Рассказывать паломникам приходится многое. Это требует большого терпения, но сестры все это выполняют за послушание и смиренно несут этот крест. У нас ведь это главная особенность и я понимаю, почему мне так особо указал на нее покойный Святейший Патриарх Алексий II. Живем мы на Святой земле и желающих побывать у нас тысячи и тысячи. Все хотят приехать, послушать, поклониться и помолиться.

Антонина Мага
игумения Георгия (Щукина)
9 января 2012 г. 01:00
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи