iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Интервью
Освящение храма во имя свт. Спиридона Тримифунтского. Фото Андрея Гутынина
ЖМП № 10 октябрь 2019 /  11 ноября 2019 г. 16:59
версия для печати версия для печати

Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин: "Традиция приема в семинарию вчерашних школьников себя изживает"

Глава Саратовской митрополии — о том, почему взял под опеку международный православный хоровой проект, с какими чувствами вспоминает 1990-е годы и при каких условиях на месте стадиона «Динамо» можно воссоздать кафед­ральный собор. PDF-версия

К принесению Курской-Коренной иконы готовились целый год

— Ваше Высокопреосвященство, выступление международного сводного мужского хора под руководством Владимира Горбика в Саратове сопутствует принесению в вашу епархию чудотворной Курской-Коренной иконы Божией Матери «Знамение». Хор встречал эту святыню в Саратовской митрополии, позднее пел за Божественной литургией. Насколько весомы эти торжества для всей митрополии и для Саратова?

— Пребывание любой святыни в нашей епархии всегда очень важно и волнующе для веру­ющих саратовцев. Дело в том, что Нижнее и Среднее Поволжье сравнительно молоды именно как российские земли. Саратов в отличие от древних русских городов не может похвалиться многовековой историей Православия, изобилующей примерами святости угодников Божиих. У нас нет такого количества святых и святынь, как, к примеру, в другом волжском городе — Ярославле. Поэтому любая встреча с приходящей издалека чудотворной иконой для паствы очень значима. Тем более если речь идет об одной из главных православных святынь русского зарубежья, история которой насчитывает свыше семи веков. Как известно, Курская-Коренная икона ежегодно участвует в восстановленном в Курской митрополии историческом крестном ходе к Курской-Коренной пустыни и посещает одну из епархий нашего Отечества. К тому, чтобы принять ее, мы готовились больше года.

— У проекта под руководством маэстро Горбика была предыстория — и тоже здесь же, на Саратовской земле, где три года назад тот же самый коллектив записал первый двойной альбом православных песнопений. Чем объясняется такая взаимная симпатия этого хора и вашей епархии?

— Владимир Александрович — человек для меня не посторонний, пожалуй, даже близкий. Свою регентскую деятельность он начинал, будучи еще студентом Московской государственной консерватории, на подворье Троице-Сергиевой лавры в Москве, где я тогда был настоятелем. У нас тогда сложился вполне плодотворный тандем. Причем я был не только его работодателем — он у меня некоторое время исповедовался. Закончив консерваторию с отличием и получив различные предложения по трудоустройству, пришел посоветоваться с выбором работы. Я сказал ему, что вижу его регентом. Надо понимать, что для профессионального музыканта, даже искренне верующего, клиросное послушание за редким исключением остается побочным, вторичным направлением деятельности. Что же говорить о молодом человеке, только недавно воцеркови­вшемся! Тем не менее после некоторых раздумий он согласился со мной и не побоялся отказаться от светской музыкальной карьеры.

В 2003 году я возглавил Саратовскую кафедру, но мы не прекратили общение. А хор Троицкого подворья высоко оценили православные американцы, совершавшие паломничество по России. Особенно им понравилось сочетание высочайшего профессионализма с прочной опорой на традицию лаврского пения, унаследованную Горбиком от архимандрита Матфея (Мормыля). Сначала они приглашали Владимира в США на мастер-классы. Потом возник сводный мужской хор. При поддержке состоятельных православных американцев, не побоявшихся вложить в это личные средства, открылся Русско-американский музыкальный институт имени Патриарха Тихона, поставивший своей задачей повышение культуры клиросного пения на приходах в США. Именно эта организация выдвинула идею записи дисков с хоровыми сочинениями из сокровищницы русской церковной музыки, которые могли бы стать миссионерскими православными проектами на Западе. Три года назад первый альбом с произведениями Павла Чеснокова был с успехом записан в Саратове. Теперь были выбраны песнопения в честь Божией Матери. К собственно записи и богослужениям добавился концерт в Саратовской государственной консерватории, на котором, кстати, присутствовала Курская-Коренная икона.

— Владыка, вы прослужили настоятелем Троицкого подворья в Москве почти 11 лет. То время не было легким для страны и для российского общества. Чем оно запомнилось вам больше всего?

— Человеческая память избирательна и хранит в основном самые добрые воспоминания. ­Хотя времена действительно выдались тяжелые. Как раз в тот момент, когда меня назначили настоятелем, на моей малой родине в Сухуми вспыхнула так называемая грузино-абхазская война. Мою маму эвакуировали в Сочи на военном транспорте из-под обстрела с пляжа... Подворья в Москве тогда в современном понимании не существовало: его территория представляла собой большую свалку. Постепенно мы добивались возвращения Церкви сохранившихся помещений и части бывшей территории.

Девяностые годы часто характеризуют как время распада. Это правда. Но в Церкви это десятилетие одновременно стало и временем небывалого подъема. Нашему поколению невероятно повезло, что мы начинали свое служение и возрастали в нем именно тогда. В Церковь пришло множество хороших, открытых, искренних людей — энтузиастов в самом высоком смысле слова. Они возвращались в Церковь, будто к себе домой, что невероятно воодушевляло. То было время жертвенности, примеры которой очень редко можно встретить теперь.

Духовным школам — вечернюю форму обучения

— Саратовскую кафедру вы занимаете 16 лет. Как бы вы определили основные направления своего служения здесь?

— В своих повседневных заботах я стараюсь развивать церковную жизнь в самых разных ее направлениях: строить храмы, заниматься просвещением и православным образованием. Несколько монастырей отреставрированы, несколько построены с нуля и открыты. Пожалуй, из более-менее завершенного начинания выделил бы возглавляемую мною семинарию. Конечно, нам еще есть чем заняться. Так, Преображенский мужской монастырь, до революции один из самых известных в Среднем Поволжье, еще ждет настоящих восстановительных работ. Ну а самое важное в церковной жизни — люди: пастыри и паства. Поэтому о них — мои первейшие попечения.

— Пять лет назад Саратовская семинария обрела и благоустроенный дом по улице Мичурина, и прекрасный домовый Иоанно-Богословский храм. А в одном из последних общецерковных рейтингов духовных школ это учебное заведение взлетело на верхние строчки. В чем секрет таких впечатляющих результатов?

— По моему глубокому убеждению, главная административная задача правящего архиерея — верный подбор кадров и точная их расстановка. На каждом ключевом месте должен оказаться человек, способный реализовать поставленные перед ним задачи максимально успешно. Иными критериями я предпочитаю не руководство­ваться, даже стараюсь не принимать их во внимание. Конечно, я как правящий архиерей не могу погружаться в повседневные дела семинарии постоянно, поэтому особенно важна в этом смысле квалификация моих помощников — проректоров, инспекторов, ведущих курсы профессоров.

— Как прошла приемная кампания — 2019? Довольны ли вы уровнем принятых студентов, каким оказался конкурс?

— Конкурса как такового у нас уже довольно давно нет. Принимаем практически всех жела­ющих, кроме, конечно, откровенных «двоечников». Семинарий сейчас открыто довольно много, так что в основном у нас учатся местные, саратовские ребята. Само по себе это неплохо, ведь и до революции семинарии воспитывали местные кадры для служения в своих епархиях. А вот поступающие разительно отличаются не только от абитуриентов 20-летней, но даже и 10-летней давности. Связано это в основном с тем, что молодежь практически перестала читать. Если еще в начале 2010-х годов я на собеседовании спрашивал абитуриента, какие книги тот недавно прочитал, то теперь вынужден интересоваться, какие фильмы он в последнее время смотрел, в какие игры играл, какую музыку предпочитает. Причем речь ведь идет не о ком попало — о хороших, воспитанных, более-менее церковных ребятах!

Думаю, постепенно изживает себя установка на прием в семинарию выпускников средней школы. У нынешних 17–18-летних юношей запредельный уровень инфантильности. У них не то что нет жизненной мотивации — они вообще о ней не задумываются, совершенно не представляя, что это такое! Многие из них внутренне не готовы к перспективе принятия священного сана. Конечно, пять лет обучения в семинарии не проходят бесследно. Тех, кто выдерживает наш образовательный режим, духовная школа меняет. Но значительная доля отсеивается — в некоторые годы до половины студентов. Я совершенно не гонюсь за количеством и процентами статистики! Считаю, лучше вовремя расстаться со случайным для духовной школы студентом, чем всеми правдами и неправдами дотянуть его до диплома, рукоположить и потом не знать, что с ним делать. При дальнейшем нарастании этой неприятной тенденции придется всерьез озаботиться сменой принципов нашей работы со студентами-семинаристами.

Зато, на мой взгляд, настала пора формировать условия для получения полноценного семинарского образования людьми состоявшимися, семейными. Понятно, что они не могут, бросив семью и работу, поселиться у нас в общежитии. Здесь показательна эволюция заочного сектора, которая наблюдается в последние годы. По традиции там обучалось в основном духовенство. Сейчас уже нет: подобных случаев немного, а число рукоположений среди студентов-заочников не уступает аналогичному показателю на очном отделении.

Мне самому в свое время довелось получать университетское образование на вечернем отделении. Видимо, и в духовных школах подобная форма могла бы оказаться полезной, особенно для семинарий, расположенных в крупных областных центрах. Студенты при ее реализации получают полноценное духовное образование, а администрация и ректорат имеют возможность видеть их в развитии, а не дважды в году, как студентов-заочников. Ведь ректор-архиерей обязан знать кандидатов на рукоположение не понаслышке, не по бумагам, а лично!

— Саратовский государственный университет — один из ведущих во всем Поволжье. Удается с ним взаимодействовать?

— Конечно. С самого начала у нас сложились по-человечески добрые отношения и с предыдущим ректором (ныне президентом) университета Леонидом Коссовичем, и с его преемником Алексеем Чумаченко. Наши преподаватели читают курсы на кафедрах философии, теологии и религиоведения, университетские профессора помогают в нашем образовательном процессе. Мы проводим множество совместных мероприятий. Например, Пименовские чтения, посвященные памяти возглавлявшего нашу кафедру в советские годы архиепископа Пимена (Хмелевского). Студенты университета очень активны в соцсетях и недавно в Фейсбуке создали группу «Саратов православный». Университетская церковь во имя святых равноапостольных Кирилла и Мефодия де-факто приходская, по воскресеньям и праздникам в ней молятся горожане. Община там очень сильная и дружная, работает хороший лекторий для студентов, в будние дни устраиваются встречи с интересными людьми.

«Программа —  20»: первые результаты

Троицкий кафедральный собор постройки 1674 года недалеко от волжской набережной — одна из визитных карточек Саратова. Он считается старейшим зданием города, а в областной свод объектов культурного наследия занесен под первым номером как памятник федерального значения. Вмещает ли он желающих молиться или, образно говоря, «трещит по швам»?

— Нет, по швам не трещит; все, кто хочет, в нем помещаются. В особо значимые дни торжест­венные богослужения, на которые могут приехать гости из других городов и районов, мы проводим в более просторном Покровском храме. Но вообще в Саратове с действующими храмами сейчас положение выправилось: больше нет такого, чтобы была давка или люди вынужденно молились на улице. Когда я занял эту кафедру, в новых саратовских микрорайонах вообще не было ни одного храма! За два последних года мы ввели там в эксплуатацию 19, еще один сейчас достраивается. У нас сейчас средняя нагрузка на каждый из 64 приходов составляет 11,5 тыс. человек. Это приемлемое значение.

— А как же «новый» кафедральный собор во имя святого благоверного Александра Невского, поставленный нашими предками в память победы над Наполеоном? Неужели воссоздать его нереально?

— Почему же, реально. Но дело осложняется тем, что сейчас на этом месте стоит стадион «Динамо». А ситуация со спортивными объектами в Саратове столь плачевна, что ликвидировать один из самых доступных для горожан стади­онов нельзя. Поэтому непременное условие воссоздания исторического Александро-Невского кафедрального собора — перенесение стадиона «Динамо» на другую площадку в центре города. Надеюсь, со временем получится реализовать эту схему, и мы увидим воссозданный «новый» кафед­ральный собор. Это будет справедливо, ведь под дорожками стадиона «Динамо» покоится прах двух саратовских архиереев — захороненных в XIХ веке епископов Авраамия (Летницкого) и Евфимия (Беликова).

— Одной из задач епархии вы провозгласили восстановление полуразрушенных и запущенных дореволюционных церквей. Речь идет об архитектурных памятниках или не только?

— Практически все подобные постройки у нас обладают охранным статусом, а где его нет — мы сейчас запустили соответствующий процесс оформления документов. Пока только приступаем к этой задаче. Всего таких зданий в Саратовской области около шести десятков, в пределах нашей епархии — порядка четырех десятков. В некоторых из них идут богослужения. Где-то вокруг храма не осталось уже ничего — деревни вымерли. Есть несколько примеров, когда гибнущие храмы восстанавливают или сами приходы, или благотворители. Сейчас мы пытаемся придать этой деятельности скоординированный характер. Допустим, в селе Кутьино стоит громадный полуразрушенный собор. Рядом мы открыли маленькую, простенькую церковь, которой небольшому приходу для совершения богослужений вполне достаточно. Но храм очень красивый, и на епархиальном уровне, конечно, надо подумать, как не допустить его гибели.

— Восемь лет назад на вопрос местного журналиста об отношениях с региональной властью вы не без тонкого юмора ответили: «Единственное, что огорчает, — очень медленно решаются вопросы, связанные с теми или иными проблемами церковной жизни. ­Коэффициент полезного действия здесь чаще всего близок к нулю, но отношения при этом остаются очень хорошими». А как сейчас?

— К счастью, те проблемы остались в прошлом. Ключевые вопросы в нашей области помогает решать спикер Государственной Думы РФ Вячеслав Володин, за что все саратовцы ему очень благодарны. Думаю, православные верующие в этом смысле — не исключение.

11 ноября 2019 г. 16:59
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00