iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Архив, собранный по крупицам
Сегодня в Петербурге живет правнучка отца Иоанна Кочурова — Татьяна Игоревна Кочурова. По профессии инженер, работает в «Ленэнерго», она более 20 лет собирает фотографии, письма, документы, связанные с историей семьи Кочуровых, с судьбой отца Иоанна. К 100-летию трагической гибели своего прадеда, основываясь на этом архиве, она написала книгу «…и страдавша и погребенна… Священномученик Иоанн Царскосельский». «Я стала интересоваться историей нашей семьи, когда училась в старших классах, задавала своему дедушке, Кочурову Василию Ивановичу, вопросы о его отце. Он отвечал неохотно и очень скупо: “Мой отец был священник, расстрелян за молебен казаками Краснова в годы революции”. И все. Помню, когда его хоронили, мой отец обмолвился: “Чем жил — всё и унес с собой”». PDF-версия
13 ноября 2017 г. 15:50
Два бойца
Состоявшийся в феврале прошлого года Освященный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви своим определением благословил общецерковное почитание нескольких десятков местночтимых святых и постановил включить их имена в Месяцеслов Русской Православной Церкви. В их числе оказались и два героя-воина — ученики преподобного Сергия схимонахи Александр Пересвет и ­Андрей Ослябя, сложившие свои головы в Куликовской битве в 1380 году. Днями их общецерковной памяти отныне утверждены 7 (20 н.ст.) сентября и 6 (19 н.ст.) июля — праздник Собора Радонежских святых, в списке которого преподобные Александр Пересвет и Андрея Ослябя занимают 12-е место.Настоятель московского храма Рождества Богородицы в Старом Симонове протоиерей Владимир Силовьев вспоминает о закономерно приведших к такому решению событиях последних десятилетий, свидетелем которых ему довелось стать.
14 июля 2017 г. 14:30
Репортажи
Успенская церковь в Лявле — место массовых казней
ЖМП № 2 февраль 2017 /  9 ноября 2017 г. 13:50
версия для печати версия для печати

Дорога жизни

АРХАНГЕЛЬСКИЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ ВОССТАНАВЛИВАЮТ ПАМЯТЬ О ЖЕРТВАХ БОЛЬШОГО ТЕРРОРА

В этом году исполняется ровно 80 лет с начала длительной карательной операции против собственного народа, предпринятой советской властью. Со временем эти жесточайшие репрессии получили наименование Большого террора. Сталинские репрессии конца 1930-х годов, ознаменовавшиеся миллионами безвинных жертв и неисчислимыми страданиями десятков миллионов людей, одновременно явили и триумф подлинной веры, которую не сломили предшествовавшие два десятка лет безбожной власти. Свыше 1700 поименно известных сегодня святых, которых дал ничтожный по меркам всемирной истории временной промежуток, — тому свидетельство.

Долгий путь на Лявлю

Современная дорога на Лявлю начинается еще в пределах Архангельска. Это уже давно не кривой зимник, а комфортная автотрасса, проходящая через район областной столицы Варавино-Фактория. Образовался тот как раз в 1930–1940-е годы из двух сросшихся меж собой пригородных сел, когда из-за великого множества ссыльных, ожидавших своей судьбы в пересыльных бараках и добровольно оставшихся в Архангельске после отбытия срока, город разбухал и разрастался. Единственный ныне действующий здесь храм — Александро-Невская церковь, архангельское подворье Артемиево-Веркольского мужского монастыря.

«Моего предшественника — протоиерея Андрея Варфоломеева — в начале 1930-х годов сослали в Пинежский край, где он сгинул без вести, а его супруга матушка Ольга с четырьмя детьми мыкалась по окрестностям, отовсюду гонимая, — рассказывает настоятель подворья игумен Феодосий (Нестеров). — Перед ссылкой, когда храм уже стоял закрытый, отец Андрей несколько лет тайно окормлял свою паству. Видели во дворе деревянное двухэтажное строение? Исторически это дом причта, а само церковное здание 1896 года постройки стояло через дорогу напротив. Позднее большевики его снесли, а воссоздали только в 2000-е годы. Меня как молодого иеромонаха направили сюда поднимать подворье...»

Прибыв на новое место служения, отец Феодосий с немалым удивлением обнаружил, что дом причта занят. Туда самовольно вселились побитые жизнью бродяги — бичи, бывшие заключенные, бездомные, приехавшие в Архангельск в надежде заработать на жизнь селяне. Все как один оказались алкоголиками. «Не выгонять же их было на мороз? — рассуждает игумен. — Так само собой сложилось первое и главное направление нашей социальной деятельности — поддержка мужчин с химическими зависимостями, оказавшимися в трудной жизненной ситуации».

Трезвость и трезвение

Бывший дом причта теперь официально занимает церковно-социальный приют. По словам священнослужителя, специально контингент сюда не набирают: работает «сарафанное радио», и те, кто решил порвать с пагубной зависимостью, приходят сами. При приюте работает состоящий в штате подворья социальный работник. Со временем здесь возникли и группа анонимных алкоголиков, и школа любящих родителей, и группа помощи созависимым родственникам, и даже свое приходское общество трезвости «Дорога жизни» в форме некоммерческого объединения. Более того, с недавних пор общество стало принимать на реабилитацию и ресоциализацию священников, впавших в алкогольную зависимость.

«Сейчас по благословению священноначалия два священнослужителя проходят у нас специальную программу по избавлению от этой пагубы. Здесь, на Севере, для мужчин за сорок эта проблема практически поголовная, а для многих еще и врожденная, — объясняет настоятель. — Эти прикомандированные священники служат наравне с остальными, участвуют в работе групп и занимаются с психологами».

По словам отца Феодосия, функции монастырского подворья больше представительские. Здесь останавливается настоятель монастыря, когда приезжает по делам в Архангельск; живут лечащиеся в городских больницах насельники. Тем не менее на приходе неукоснительно придерживаются отдельных элементов монастырского Устава (в пищу не употребляется мясо, клиросное послушание доверяют исключительно монахиням, вдовам или незамужним женщинам). И окрестные жители, чувствуя это, в храм тянутся.

«Быть может, незамужние архангелогородки на вашем клиросе спутников жизни подыскивают?» — интересуюсь я.

«Несколько вариантов с приютским контингентом намечалось, но удачных среди них меньшинство. Мы развиваем традиционные формы семейных групп выходного дня. Подготовили грантовый проект: хотим благоустроить прилегающую территорию как Александровский парк трезвости. До революции, кстати, в городе нечто подобное уже было. Тогда это начинание благословил святой праведный Иоанн Кронштадтский. На мероприятия в парке, ныне занятом городским стадионом "Динамо", с безалкогольными чайными, выступлениями артистов и годовым бюджетом 20–30 тыс. рублей собирались тысячи горожан. На первом этапе запроектировали оборудование молодежных и спортивных площадок для воркаута и волейбола. Вообще же работаем по восьми региональным грантовым проектам и по двум в рамках международного конкурса "Православная инициатива"— по развитию общества трезвости и семейного центра «"Ноев -ковчег"».

Монастырь на костях

За городской границей начинается Приморский район, и по обе стороны от шоссе тянутся леса, которые перемежаются довольно крупными селами. Незаметно густонаселенная территория сменяется участками страшного Кулойлага, существовавшего с 1937 по 1960 год. Кулойский исправительно-трудовой лагерь изучен еще очень скупо. Но завесу над ним приоткрыли архангельские краеведы Владимир Митин (†1998), Николай Суханов (†2016) и Светлана Суворова, положившие не одно десятилетие на исследование истории репрессий в Северном крае.

Конечно, гибли люди здесь и до 1937 года. Так, именно лявленские леса, в свое время слывшие потаенными Соловками, стали местом кончины преподобномучеников Вениамина (Кононова) — последнего настоятеля Соловецкого монастыря — и Никифора (Кучина) — его помощника и келейника. После двух лет заключения в Холмогорском концлагере они скрывались в тайной келье в глухом бору между селом Часовенском и деревней Коровкинской и в светлый вторник 1928 года пали от рук пришлых разбойников — крестьян Степана Ярыгина и Владимира Иванова. Но наиболее массовые жертвы принес именно конец 1930-х годов.

«Начало деятельности лагеря положило постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "Об антисоветских элементах" от 2 июля 1937 года. Этот документ открыл зеленый свет полному истреблению ранее сосланных на Север зажиточных крестьян. С августа 1937 года органы созданного Кулойлага начинают тщательно их разыскивать, а затем использовать на переданных системе ГУЛАГа лесозаготовительных предприятиях», — рассказывает благочинный церквей Приморского округа протоиерей Владимир Новиков.

Только по сохранившимся официальным данным, в каждый из четырех предвоенных лет в пределах Кулойлага погибало более 10 тыс. заключенных. В реальности же павших, конечно, было намного больше.

«Это место — подлинная Голгофа, — негромко, будто привыкнув к подобным словам, говорит местная уроженка игумения Афанасия (Рудалева), настоятельница Иоанно-Богословского монастыря на траверзе шуйского устья — практически в сердцевине скорбного пути, бывшего некогда лявленским пересыльным этапом. — Человеческая память из плохого немногое держит, а вместе картина кошмарная складывается...»

Игумения Афанасия пересказывает чужие свидетельства тех жутких лет и собственные воспоминания. Как по Северной Двине шли две баржи с заключенными, и кто-то спровоцировал побег. Прямо на фарватере охрана принялась принудительно топить баржи, а местным жителям из деревни Псарево (историческое название Царево) под страхом смерти запретили выходить из домов. Или как в молодые годы сама она работала воспитательницей в пионерлагере, и двое мальчишек притащили из леса череп: «Там еще золотой зуб был, но мы дяденьку встретили, и он его вытащил». Или как на одном из островов беспрерывно строчил пулемет — зачем, почему, Бог весть: местных и близко не подпускали.

«Наш монастырь стоит на костях. Видите, там, где теперь наш поклонный крест, некогда, по воспоминаниям местных старожилок, располагалась будка охранника, — всё также спокойно продолжает мать Афанасия. — Поговаривали, что каждую ночь он принимал машины с людьми (а может, и с трупами), а обратно никто не возвращался. Мы тоже раньше думали — страшные сказки. Но со временем иначе стали считать. Сперва одна я сюда приехала. Потом в голодные 1990-е — в начале 2000-х стали прибиваться девчонки. До 28 воспитанниц одновременно доходило! Чем кормить? Козочек завели, кур, картошку посадили, землю распахали... Чуть канаву копнешь — человеческие кости, буквально везде! Поначалу мы в старом школьном здании располагались. Ремонт сделали, а красные бугорки сквозь свежую краску всё выступают и выступают. Случайность? Допустим. Другой раз сижу я у окошка, бросила взгляд — на улице крестный ход заканчивается. Не очень большой: успела заметить только, что священники в желтых облачениях, и все за угол завернули. Помолилась я наскоро, на улицу вышла — никого... Почудилось? Может быть...»

Рассказам о вырастающих в лесу прямо из земли странных женщинах и о «вылетающих» после освящения дома прямо из стен, из шкафов прозрачных красноармейцах в буденовках здесь почему-то веришь. Ну а скептиков хочется пригласить на крестные ходы из Архангельска в Лявлю. Ежегодно их бывает два: один сухопутный, другой водный — по Северной Двине.

Кресты по обочинам

Идея увековечить места захоронения невинных жертв как раз и родилась во время крестных ходов. Но пока далеко не все эти точки идентифицированы. Дело в том, что, по официальным данным ФСБ, архив Кулойлага не сохранился. До современности дошли только общие цифры погибших, но ни их списки, ни точные места упокоения неизвестны. Лишь косвенные указания — «в таком-то лесу».

Человеческая же цивилизация постепенно наступает даже на заповедные боры. Что уж говорить о таких лакомых для отдыха кусочках, как подходящие к самому шоссе густые тенистые леса! Турбазы и пионерлагеря советских времен скупают новые хозяева. Но главное, эти площади осваивают дачники. Непрекращающиеся изыскания историков и местных краеведов со временем дополнили регулярные экспедиции поисковых отрядов. И лявленская земля понемногу раскрывает страшные свои тайны, в основном случайно, откликаясь на поиск вслепую. В официальном оформлении найденных останков согласно законодательству помогают и поисковые службы МЧС. Сейчас поминальные поклонные кресты увенчали восемь установленных мест захоронений лявленских жертв — от кладбища деревни Малые Корелы до базы НКВД (ныне база отдыха) в Хорькове.

А протоиерей Владимир Новиков организовал в Новодвинске общественный Музей новомучеников и исповедников земли Архангельской. Скромная, но очень емкая экспозиция в здании бывшего детского сада по улице 50 лет Октября в первую очередь направлена на просвещение молодого поколения. Есть здесь и подлинная святыня — икона великомученицы Варвары из лявленской Успенской церкви. Ее некогда выловил из Северной Двины местный житель Виктор Корельский. Хотел отправить в костер (даже левкас почти не сохранился), но в последний момент его смутил нечеткий контур.

Полгода доска простояла в Успенском храме, и понемногу стало проступать изображение. Сейчас уже на нем можно четко распознать саму святую. Как считают местные жители, этот образ нес с собой кто-то из казненных — с ним и упал в ров. Но даже если не так — что с того? Память потихоньку возвращается ко всем нам, и постепенно проступают в массовом сознании и понимание минувшей трагедии, и полная решимость никогда больше ее не повторить. А дорога смерти на Лявлю становится подлинной дорогой жизни — жизни вечной, которую не смогли отнять у жертв ни бесчеловечные муки, ни безвестная братская могила в сыром холодном рву.

Из воспоминаний местных жителей

Е. А. Ф.: Мы с мужем и золовкой ходили по клюкву. Запозднились, возвращались домой уже в сумерках. Они [похоронная команда] со всех сторон охранение выставили, а со стороны леса — нет. Мы и вышли к самой машине. Трупы были голые, их крючьями, какими лес катают, из машины в ров стаскивают.

Е. И. Н.: Мои старшие дети школу кончали в Уйме. Утром туда пешком и назад пешком. Осенью по дороге и грибов насобирают. Как-то приходят и говорят, что в лесу мешок прорезиненный видели, дескать, не схожу ли я посмотреть. Я, помню, разревелась — так-то вы мать жалеете, если думаете, что на работе я совсем не устала. А постоялец наш, тракторист из МТЗ, заинтересовался. Возвращается мрачнее тучи — там, говорит, расчлененный труп. Это чтобы больше народу можно было в ров запихать. За трактористом на следующее утро приехал «черный ворон», и больше мы его и не видели.

У. И. Потанина: В тот год мы с отцом решили на Успение плыть в Лявлю. Только вывернулись из Сопушинки на Двину, сразу после Бабонеговской кошки очутились среди мертвяков. Во всю ширину реки, справа и слева, несло трупы, над водой только лицо и кисти рук. Вот страху-то натерпелись. В Лявле около церкви встретили председателя волисполкома, рассказали ему — все-таки власть. «А, это всякую шваль по деревням собирают и топят в реке», — объяснил он.

Публикуется по книге «На Двину, ко Святей Богородици»/Авт.-сост. Н.В. Суханов; изд. 2-е. Архангельск: Правда Севера, 2011

9 ноября 2017 г. 13:50
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Православному Свято-Тихоновскому гуманитарному университету - четверть века
Первый набор студентов Православный Свято-Тихоновский богословский институт, как тогда назывался ПСТГУ, провел осенью 1992 года. И тогда же состоялся первый в истории ПСТБИ торжественный акт — в день избрания святителя Московского Тихона на патриарший престол, 18 ноября, ставший по патриаршему благословению институтским праздником. Первый в Церкви университет — ведущее в России православное высшее учебное заведение открытого типа, ежегодно выдающее государственные дипломы установленного образца по десяткам специальностей, преодолело за этот период колоссальный путь. «Журнал Московской Патриархии» устами ректора ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева вспоминает главные вехи на этой дороге и рассказывает об основных задачах развития вуза. PDF-версия Но сначала мы приглашаем читателей на небольшую экскурсию в университетский городок в столичном районе Марьино. PDF-версия
20 ноября 2017 г. 11:30