ПОДГОТОВЛЕННЫЙ КРАСНОЯРСКОЙ ЕПАРХИЕЙ ФИЛЬМ "СИБИРСКИЙ КРЕСТ" ПРИЗНАН ЛУЧШЕЙ ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ЛЕНТОЙ КРАЯ ЗА ПРОШЛЫЙ ГОД
Авторы документального цикла, частью которого стала эта работа, реализуют давнюю идею запечатлеть на большом экране несколько сюжетов о подвижниках благочестия ХХ столетия в четырех разных пределах Красноярского края. Ранее съемочная группа побывала на востоке (в Канске) и на юге (в Минусинске) региона. Экспедиция на запад, в Ачинское благочиние, на живописные берега Чулыма, стала возможной после победы заявки Издательского дома «Восточная Сибирь» в международном грантовом конкурсе проектов «Православная инициатива». Впереди — визит на север, в Енисейск и Туруханск, где в прошлом веке отбывали ссылку многие арестованные по так называемым делам церковников. PDF-версия
Документалисты часто жалуются: трудно излагать неподготовленной аудитории историческую фабулу, связанную с подвигом новомучеников Церкви Русской или просто невинно пострадавших от безбожной власти верующих. Мол, как совместить это с подлинной героикой первых пятилеток, с настроениями искренне строивших новое общество комсомольцев и коммунистов? Да и вообще тема эта страшная — хорошо бы о ней потише, в своем узком кругу... Авторы фильма — заведующий епархиальным отделом по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный хранитель музейно-просветительского центра духовной культуры Красноярского края «Касьяновский дом» Геннадий Малашин, руководитель медиа-центра упомянутого отдела Андрей Андрюшкин и сотрудник «Касьяновского дома» Юрий Пасхальский — в «Сибирском кресте» сумели подобрать верную тональность. Не смакуя трагичность отечественной истории прошлого века, но и не смягчая ее, они ярко и убедительно демонстрируют бесчеловечность строившейся на отрицании Бога идеологии на примерах нескольких жертв режима. Повествуют ли они о священниках, казненных ровно век назад на Чулыме (например, о священномученике Михаиле Каргополове из потомственных казаков, успевшем до принятия сана в чине есаула даже покомандовать Красноярской казачьей сотней), или о прошедших через этапы 1930-х арестантов (в числе них священномученик Евфимий Горячев, расстрелянный в 1937 году в Казахстане) — они это делают без лишнего эпатажа. Местами даже несколько скупо и отстраненно. Зато их слова трогают душу!
«Однажды, еще девочкой, я сидела на окне, глядела на храм. Вижу — вокруг него папа ходит...», — вспоминает давнюю картинку, много раз повторявшуюся в ее снах, дочь священника Феодора Абраменко, служившего в Пантелеимоновской церкви в селе Тимонино. Вместе с Лидией Федоровной, ставшей в 1933 году свидетельницей ареста своего отца, невозможно сдержать слез (новелла «Отец»).
Священномученика Владимира Фокина из села Новая Еловка ровно век назад замучили противостоявшие колчаковцам красные партизаны из отряда Петра Щетинкина — только за то, что назвал их «пьяницами и безобразниками» (новелла «Золото Колчака»). Имена обоих известны в народе — в честь Щетинкина, кстати, до сих пор именуется главная улица Ачинска. Но какими словами будут вспоминать одного и другого еще поколение-другое спустя?
Настоящей болью проникнуты размышления сценаристов и на параллельную тему — о земле, десятилетиями выносившей эти бесчеловечные эксперименты, местами обезображенной, местами вовсе покинутой людьми. Кое-где и сами деревни, прежде благоденствовавшие, стерты с карт. «Мы побывали в основанных столыпинскими переселенцами селах Богатое и Счастливое, — говорит Малашин. — Когда-то они вполне соответствовали своим названиям. А сейчас в одном два жителя, в другом три. И многие другие села и деревни разрушены, запущены, люди оттуда бегут...» И все же есть и в этом полумраке огонек, ориентир для подражания. Авторы повествуют о строящемся в деревне Никольское храме (новелла «Колокола»). И уже местные дети спрашивают, когда их населенный пункт переименуют в село... И уже сельский сход в Красном Заводе в соседнем районе, вдохновленный примером, решает, что и им нужна церковь...
