О смирении

Вышедшая в Издательстве Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета книга «Смирение Бога — величие человека» ректора ПСТГУ, наместника Николо-Угрешского ставропигиального монастыря епископа Егорьевского Мефодия стала настоящим событием. Настолько глубоко и тонко автор рассматривает смирение как важнейшее Божественное свойство, присущее бытию Лиц Святой Троицы. Специально для «Журнала Московской Патриархии» владыка Мефодий продолжил эту тему и написал о великом значении смирения в жизни христиан. PDF-версия.

Смирение в современном понимании

 Когда мы обращаемся к понятию смирения, то можем отметить, что, с одной стороны, тема смирения — тема глубоко христианская. И она особенно характерна для Православия, которое изначально внимательно вслушивалось в слова Христа о кротких и смиренных сердцем и о том, что смирение дарует покой душе (научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим — Мф. 11, 29).

С другой стороны, на бытовом уровне тема смирения зачастую вызывает напряжение даже у людей с опытом церковной жизни, поскольку это понятие используется как инструмент давления: смирись, и все тут! Смирись перед несправедливостью. Смирись перед авторитарностью. Смирись под напором другой сильной личности. Смирись, потому что так положено.

Смирение, по мысли святых отцов, является одной из важнейших черт Самого Бога. Но понять, каково подлинное смирение, насколько оно жизнеподательно, насколько оно раскрепощает человека от грехов, немощей и комплексов, насколько оно дарует способность подняться над вязкостью и мутностью земной жизни, насколько оно открывает перспективы вечности уже здесь, в ограниченном мире, очень сложно. Это требует особого усилия и достаточно длительного вникания или приникания.

Понимание смирения в Священном Писании

В Священном Писании Ветхого Завета смирение понимается чаще и в первую очередь как внешнее телесное «озлобление», вызванное людьми, или обстоятельствами, или болезнями, попущенными Богом. В этом понимании смиренный человек — это человек, которого заставили против воли занять подчиненную позицию. Такому пониманию соответствует и значение наиболее часто употребляемого греческого глагола ταπεινόω — «быть озлобленным», «быть умаленным», «оскорбленным». Например, в книге Бытия мы читаем пророчество о том, что потомки Авраама будут жить в рабстве у египтян (и поработят их, и озлобят их, и смирят их лет четыреста — Быт. 15, 13). Так и рабе Сарры Ангел говорит: вернись к госпоже своей и смирись под ее руки (Быт. 16, 9).

Значение слова «смирение» и производ­ных от него форм в Священном Писании Ветхого Завета подчеркивает также и смирение душевных сил человека, вызванное различными обстоятельствами. И если в первом случае акцентировалась телесная сторона скорби, то здесь прямо указывается умаление, уязвление скорбями и болезнями души¹. Так, в одном из псалмов Давида читаем, что пророк смирял постом душу свою (Пс. 34, 13). Смирение души понимается в первую очередь как истощение сил душевных. Эти и подобные примеры, несомненно, лежат у нас в подкорке, и когда звучит тема о добродетели смирения, то наш ветхий человек реагирует на нее со страхом.

Вспоминается, как один семинарист, еще в нашу с братом бытность преподавателями Санкт-Петербургской духовной академии, попросил: «Дайте мне совет, подскажите, как мне быть в сложившейся ситуации, но только прошу ничего не говорить о смирении и терпении». Он просто боялся, что ответ будет шаблонным — смирись, умолкни, прими все как есть, чисто внешне. И таким образом, он не видел в словах о смирении никакой пользы для души и, соответственно, достаточно плоско представлял себе добродетель смирения.

Смирение как свойство сердца и источник свободы

С другой стороны, когда мы размышляем о смирении, вспоминаются удивительные слова Священного Писания и наших святых о том, как смирение угодно Богу и каковы качества этой добродетели. Псалмопевец Давид говорит, что возрадуются кости смиренные, подразумевая радость покаяния человека, удрученного тяжестью греха (Пс. 50, 10), и упоминает сердце сокрушенное и смиренное, которого не презрит Бог (Пс. 50, 19).

Хорошо известно изречение преподобного Антония Великого, что только смиренный человек способен пройти через все сети диавола, расставленные между землей и небом². Живший много веков спустя преподобный Амвросий Оптинский утверждал вслед за ним, что если небо прильнет к земле, то есть произойдет какая-то вселенская катастрофа, и внешнего плана, и внутреннего, то для смиренного человека эта трагедия не станет разрушением его сердечного мира. Он сохранит мирность. Преподобный советовал своей духовной дочери: «Закутайся в смирение, тогда, если небо к земле прильнет, и то не страшно будет»³.

Смирение, очевидно, не является внешним качеством, а принадлежит сердцу человека, по слову Христа (Мф. 11, 28–29), и соответствует определенному освобождающему состоянию духа. Ведь, по слову апостола Павла, к свободе призваны вы, братья (Гал. 5, 13).

Но даже если смирение воспринимается как благодатный ключ к освобождению от тягот, обид, неспособности понести несправедливость мира сего, оно получается привязанным к земным меркам. Смирение Христа оценивается как некий прием для того, чтобы уловить сердца человеческие, а смирение святых — как средство выйти из-под гнета греха, уподобляясь Христу (посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу — 1 Кор. 4, 16). Однако мы можем сказать, что смирение носит не только домостроительный и технический характер, необходимый для унаследования спасения и свободы в духе Божием, но все-таки является и некоторой тайной Божественной жизни.

О смирении Лиц Святой Троицы. Христос как образ смирения

О смирении Лиц Святой Троицы не так много сказано у святых отцов. Но есть богословское понятие Предвечного Совета, есть мысли святителя Афанасия Великого, когда он описывает Великий Совет о спасении человечества как смелый экзегет-толкователь пророка Исаии. В начале этой книги Бог обращается как бы в пустоту или в море человеческих личностей: кто пойдет для Нас? Библия часто называет Бога множественным числом. Некоторые говорят, что это просто пережитки какого-то почитания иерархии, наподобие «мы, Николай II», но с точки зрения православного богословия это — указание на троичность. Кто пойдет для Нас? —вопрошает Бог. А Исаия говорит: вот я, Господи, пошли меня (Ис. 6, 8–9). То есть пророк отзывается и готов идти на дело пророчества. Но святитель Афанасий Великий переосмысливает этот фрагмент по-другому. Он вкладывает этот диалог в уста Отца и Сына на Предвечном Совете. Отец говорит: «Кто пойдет для Нас, чтобы спасти человека?» И Сын отвечает: «Вот Я, Отче, пошли Меня»⁴. В этом фрагменте есть некое легкое прикосновение к тайне Предвечного Совета, и это очевидно перекликается с мыслью святителя Николая Сербского, что Лица Святой Троицы спешат послушаться друг друга⁵.

Христос дает нам образ смирения. Весь путь Христа на земле от начала до конца одет в смирение и смирением дышит: Христос моет ноги ученикам, молится за убийц и умирает за грешников. Большую часть Своей земной жизни, тридцать лет, Он молчит. И Его бесконечное смирение — это, безусловно, выражение кенозиса Второй Ипостаси Святой Троицы.

По мысли некоторых святых отцов, Христос стал бы человеком, даже если не было бы грехопадения, — об этом, в частности, говорит преподобный Максим Исповедник⁶. Многие святые отцы размышляли, что было сделано Богом в Воплощении, и у них есть мысль о том, что смирение, которое являет Христос в Своем Воплощении, не является искусственным для Него, оно не только аскетическое. Хотя с точки зрения Его человечества оно — аскетическое: Его человечеству трудно, до смерти скорбно. Но с точки зрения Его Божества смирение — это Его естественное состояние, и Он «не испытывает напряжения», образно говоря, становясь человеком. И по мысли святого Максима, Он все равно бы стал Человеком и ограничил бы Себя в этом, потому что человечество всегда будет ограничено, даже в состоянии обо́жения, и, став Человеком, Христос, так скажем, «спустился», перешел на наш уровень.

Именно Христос призывает нас научиться у Него кротости и смирению (Мф. 11, 29). Он — Лицо Явления, но в то же время, поскольку Он — Лицо Явления, Он являет нам, каков Бог Отец и каков Бог вообще, являет, что Бог есть Троица. И на этом основании можно говорить, что отношения Лиц Святой Троицы построены на взаимном смирении, которое не является аскетическим или истощающим, а является неким самоотданием или готовностью слышать друг друга⁷, о которой говорят и святитель Николай Сербский, и святитель Афанасий Великий, размышляющий о Предвечном Совете.

Смирение Святого Духа и Бога Отца, смирение в домостроительстве

Тему смирения можно продолжить и в отношении Бога Отца. Например, святитель Иоанн Златоуст говорит, что когда страдает, бесчестится Сын, то «бесчестится и Отец... бесчестие переходит от Сына на Отца»⁸. Об этом мало можно найти святоотеческих текстов, с подобным антропоморфным примером. Но Бог Отец претерпевает уничижение в домостроительстве, Он не просто послал Сына и ждет, когда все будет сделано. Для Отца бесчестие, распятие и смерть на Кресте Сына в личностном плане — это смирение. И до сих пор многие люди в мире Христа не любят, не признают и хулят, многие ругают христианство и Церковь, и естественно, этим Имя Его Отца тоже унижается.

Дух Святой, придя в мир, является Лицом сокровенным. И профессор В. Н. Лосский в своем «Очерке мистического богословия» говорит о смирении Духа⁹, о котором чаще мы совершенно не думаем. Владимир Николаевич не выстраивает некую отвлеченную схему, подобно философам, но опирается на святоотеческие тексты, причем тексты догматические, ­касающиеся и внутритроичного бытия Трех Лиц, и домостроительства Божия.

Дух Святой оказывается Лицом сокровенным в том плане, что Он ведет нас к познанию Сына, а Сам остается, образно говоря, «за кулисами». Он поселяется в нашем сердце через таинство Миропомазания, ведет человека к познанию Сына Божиего, как апостол Павел скажет: никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12, 3), то есть Дух Святой дает познать человеку, что Иисус Христос есть Господь, а потом Сын Божий дает нам познать Бога Отца. Первое и Второе Лица Святой Троицы имеют другое Лицо, являющее Их и о Них «рассказывающее». Дух Святой являет нам, может быть, даже воздыханиями неизглаголанными, как скажет апостол (Рим. 8, 26), Божество воплощенного Сына Божиего. Христос, Второе Лицо Святой Троицы, рассказывает о Божестве Отца тоже разнообразно: в текстах Евангелия, святых отцов, в иконографии, в песнопениях церковных, в Литургии, в таинствах. А Духа Святого другие Божественные Лица не являют, хотя Христос и обещает апостолам, что пошлет им Духа Утешителя (Ин. 14, 16). Но о Нем вещают уже тварные лица. Собор святых, как пишет В. Н. Лосский, покажет, какой лик у Духа, причем в полной мере только в вечности: «...и тогда это незнаемое Божественное Лицо, не имеющее Своего образа в другой Ипостаси, явит Себя в обо́женных человеческих личностях, ибо образом Его будет весь сонм святых»¹⁰. А сейчас это только наброски или предчувствия.

Большинство из нас, даже людей православных, подобным образом о смирении Святого Духа не думает и не связывает Его с обо́жением. Интуитивно, может быть, при чтении житий святых что-то касается сердца, воспламеняется душа, и человек тянется к обо́жению в этой жизни. Но чаще мы не имеем понимания, что обо́жение связано с Духом Святым, а просто думаем о движении к Богу в жизни. Лицо Духа Святого, Третье Лицо Святой Троицы, в домостроительстве и в нашем движении к обо́жению так же, как и Сын Божий, являет нам Свое смирение. Таким образом, можно сказать, что в домостроительстве нам явлено смирение всех Трех Лиц Святой Троицы.

Смирение Божественных Лиц Троицы как образ бытия людей в любви и единстве

Возвращаясь к нашей жизни, можно отметить, что одна из ее ключевых проблем заключается в том, что мы являемся некими рабами своего собственного «я». Нам хочется достигнуть счастья и благополучия. На этом пути, стремясь к самым высоким идеалам, мы парадоксальным образом не удовлетворяемся достигнутым. Мы оказываемся в плену своих субъективных представлений о том, что такое счастье и как его реализовать, но когда это самое счастье в какой-то степени приходит в наши руки, оказывается, что это не совсем то, а иногда и совсем не то, чего мы хотели.

Бог, конечно, не является заложником Своего собственного «Я». Лица Святой Троицы находятся в таком взаимном расположении, что изначально между Ними не стоит вопрос преобладания или первенства. Даже у святых каппадокийцев мы находим мысль о «содыхании» между Лицами Святой Троицы¹¹. Здесь имеется в виду не единое дыхание, но гармония, симфония, со-вдохновленность Трех Личностей. И в этом, несомненно, кроется некая тайна смиренной любви или любовного смирения друг перед другом, не носящего никакого аскетического характера, поскольку все совершается в радости и полноте единения, что, конечно, очень трудно вместить нашему человеческому ограниченному уму.

Для описания внутритроичных отношений святые отцы используют термин «перихоресис» (греч. περιχώρησις), лингвистический анализ которого позволяет дать подтверждение мыслям о таинственном смирении Божественных Лиц. Этот термин обычно переводится как «взаимопроникновение», «круговращение»¹². Но возможно перевести «перихоресис» и как «взаимное уступание» друг другу¹³. Такое уступание видится святителю Николаю Сербскому во взаимном «совершенном послушании» Лиц в царстве «совершенной любви»¹⁴, которая «по сущности своей есть отдание своей жизни возлюбленному»¹⁵, старании каждой из Ипостасей «предупреждать две другие». Именно этот перихоресис любви и взаимного послушания делает, по мысли сербского Златоуста, рельефными ипостасные различия внутри Троичного Божества. Ведь «если бы у Каждой из Божественных Ипостасей не было сего сладчайшего и святого устремления даровать Свою честь двум другим и умалить Себя послушанием, то по бесконечной любви, которую Каждая из Них имеет к Каждой, троичность Божества утонула бы в некоей безразличности Ипостасей»¹⁶.

А если это так, то благодатное смирение для человека означает возможность посмотреть на себя, на других, на мир вокруг и даже на Бога глазами не столько нашего ограниченного, субъективного и всегда поэтому урезанного восприятия, но глазами Самого Бога. Возможность порадоваться бытию другого человека, другой личности, несмотря на ее грехи, ошибки или, может быть, агрессивность, направленную на нас. Это подлинная свобода бытия, которая дает место жизни других и при этом сохраняет мир, здоровую, активную жизненную позицию, не превращающуюся в человекоугодие или закомплексованность. По сути, эта добродетель в ее высших качествах высвобождает человека для восприятия бытия как соборного по своему определению, как в Трои­це, так и между людьми.

Смирение как готовность принять волю Божию

В нашей земной жизни смирение зачастую ассоциируется с пассивностью, опаской выразить свое мнение. Естественно, троичный контекст не позволяет думать о смирении с этой точки зрения. Здесь вспоминается пример приснопамятной матушки Варвары, супруги отца Владимира Шамонина, петербургского священника, исповедника, отбывшего большой срок в лагерях по ложным обвинениям. Вкушая достаточно тяжелый хлеб жизни без кормильца и спутника и воспитывая трех дочерей, она часто говорила: «Хочу как будет — и заметьте, все бывает по-моему!»¹⁷ Можно сказать, что это емкая формула смиренной души, которая готова принять волю Божию как свою, согласованно с Богом проживать разные обстоятельства своей жизни, при этом не являясь пассивным ее участником. Она была и добра, и весела вопреки всем скорбям, трудностям и перипетиям судьбы. И ее готовность принять волю Божию — это активная позиция, это не сдача и не отказ от себя и своих стремлений, но готовность вписать свою жизнь в русло Промысла.

Связь смирения и любви

Именно к внутреннему, глубокому, самоотверженному сердечному смирению, которое можно назвать благодатным или божественным, и призваны христиане. Мы помним, что Христос предупреждал против показного, внешнего смирения в посте и молитве (см. Мф. 6, 16–18) и учил искренности смирения на примере детей: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном (Мф. 18, 3–4). Детям свойственна смиренная преданность родителям и отсутствие надежды исключительно на свои силы. Пока ребенок не вырастет, он очень глубоко предан родителям. Такой смиренной любовной преданности Ему ожидает от нас Господь, приводя этот пример с детьми.

Поскольку понятие «смирение» имеет и отличные от рассмотренного выше глубокого значения смысловые оттенки, то в Евангелии применяются другие выражения, призванные разъяснить его. Так, в Нагорной проповеди Господь говорит: блажени нищии духом, ибо их есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3). По слову преподобного Исаии Отшельника, «не те нищие духом, которые... терпят здешнюю нищету, но те, которые оставили всякое зло и непрестанно алчут и жаждут памятования о Боге»¹⁸, подобно смиренным детям, держащимся за полу одежд своей матери. А преподобный Симеон Новый Богослов отмечает, что «выше естества заповедь сия... потому что Христос бывает для такого все, вместо всего того, что презирает он»¹⁹, опять же, подобно детям, исполненным такой преданности родителям своим, что если потеряются, то и есть откажутся, и плакать будут сердечно, пока не найдут, куда скрылись от них родители.

Благодатное евангельское смирение сердца подразумевает глубокую, самоотверженную и преданную любовь к Богу, которая есть подражание самоотверженной любви Бога к нам. Смирение в свете новозаветного Откровения оказывается важным дополнением к слову «любовь», столь часто встречающемуся на страницах Нового Завета. Божественная любовь является нам смиренной, кроткой и самоотверженной, и Господь ожидает от нас взаимной смиренной любви к Нему и к ближним: сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 12–13). И как Сын Божий явил непостижимую Божественную любовь в Своем смиренном снисхождении даже до Креста, так и мы призваны святым Его Евангелием к смирению в самоотверженной любви к Нему и к ближним: любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев; дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною. И вот по чему узнаем, что мы от истины, и смиряем пред Ним сердца наши (1 Ин. 3, 16, 18–19). ­Апостол любви Иоанн Богослов говорит, что смирение сердца пред Богом познается в готовности «делом и истиною» явить самоотверженную любовь к ближнему, готовую «за братьев душу полагать», то есть подражающую Христовой Божественной любви.

Слово «любовь», как и слово «смирение», имеет много значений даже в самом Священном Писании, и поэтому можно сказать, что Священное Писание прибегает к такому взаимообъяснению: Божественная любовь поясняется чрез Божественное смирение до крестной смерти, а Божественное смирение — через Божественную саможертвенную любовь. Поэтому мы можем говорить о том, что Священное Писание Нового Завета подводит нас к терминам «смиренная любовь» и «любящее смирение», которые могут пролить свет на тайны Божественной любви и смирения.

Смирение в христианстве как личностное понятие

Если проанализировать евангельское и святоотеческое понимание смирения, то можно отметить, что оно проявляется именно на личностном уровне. Личность обладает природой, но не сводится к природе. Православная христология и триадология дают объяснение, почему смирение Христа для нас спасительно, почему оно стало возможным и почему оно связано с человеческой природой Христа, а с другой стороны, почему оно имеет таинственные корни в бытии Святой Троицы.

Не все, по-видимому, согласны с этим, потому что большинство людей рассматривает смирение именно как уничижение Христа, которое стало возможным только благодаря человеческой природе, которую Он в земной жизни подверг смирительным обстоятельствам. Но святые отцы мыслят глубже, хотя об этом не так много сказано. Смирение — «Божественный атрибут, посредством которого узнается Божество»²⁰, и корень смирения находится во внутритроичных отношениях. Мы понимаем смирение не просто как природное понижение уровня — распятие тела, плевки в лицо, поругание. Это смирение связано с отношениями между личностями.

Часто бывает, что богатые и высокопоставленные люди очень легко чувствуют себя обиженными. Казалось бы, все у них есть, они повелевают миллионами людей, но стоит только затронуть тему личного достоинства такого человека, и тебя просто уничтожат. И в чем-то эта ситуация напоминает сказку о золотой рыбке А. С. Пушкина. Вот куда гордыня простирается у старухи: не хочу быть только земной царицей, но и морской, и чтобы эта рыбка мне кланялась! На этих примерах можно убедиться, что даже антисмирение и гордыня в своих негативных проявлениях оказываются явлениями личностного порядка. Ну, казалось бы, что тебе еще надо? У тебя все есть, старик обеспечил тебе богатство до старости, ликуй сколько хочешь. Но ей этого мало, ей надо больше и больше. Здесь проявляются личностные моменты, потому что природа сама себя не надрывает. Посмотрите на животных: они начинают жиреть только когда живут с человеком, а в естественных условиях этого не происходит, в лесу, на природе животные от ожирения не страдают. Это показывает, что личность человека ведет к извращению не только себя, но и весь окружающий мир. И точно так же личность человека через уподобление Христу ведет к освящению не только себя, но и весь окружающий мир.

Подлинное смирение находится в личностном, а не в природном измерении, здесь действуют законы, которые мы можем не понимать, даже будучи православными христиа­нами. Например, закон обратной пропорции, применяемый в гомеопатии. Если мы меньшее число горошков принимаем меньшее число раз, то, считается, они сильнее лечат. Или закон обратной перспективы в изображении икон, или выраженный Христом принцип превосхождения меньшим большего и последним первого: будут первые последними, и последние первыми (Мф. 19, 30). Последний, крайний, самый отдаленный — ἔσχατοι — будет впереди тех, кто πρῶτοι. Или из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его (Мф. 11, 11).

Когда мы посмотрим толкование преподобного Антония Великого на этот евангельский фрагмент, то он говорит, что меньший — это Христос, «Господь — это меньший его по плоти»²¹. Христос здесь говорит о Себе, Он гораздо больше сделал для человечества, чем Иоанн Креститель. Но здесь Он меньший, потому что Он и родился позже, на шесть месяцев младше, и оценивался людьми меньше, потому что Иоанн Креститель — великий подвижник, живший в пустыне, а Христос ест и пьет с мытарями и грешниками, вкушает вино, разговаривает с блудницами, Он — меньший. Тем не менее меньший станет большим, в Евангелии и Священном Писании заложен этот принцип, что меньшее имеет большее действие. Сын Божий ставит Себя меньшим, Он избирает такой образ жизни, что Его считают меньшим Иоанна Крестителя, а Он больше. И так человеческий суд посрамляется. Люди судят: этот — великий, но «этот великий», которого мы ставим первым, перед Богом оказывается не первым. А этот — маленький, малозначимый, никому не интересный — перед Богом может оказаться больше. Не потому, что это каприз Бога, а потому, что он действительно духовно больше, но кажется в человеческих глазах маленьким, незначимым, и никто не дает ему цены или ему дадут цену потом, когда он окажется в действии и это действие будет оценено Церковью и церковными Соборами. Так принципы личностной и духовной жизни отличаются от принципов жизни природной.

О стяжании смирения в современной монастырской жизни

Тем не менее в нас все равно глубоко где-то сидит чувство, что если мы пойдем по пути смирения, то что-то потеряем: будем последними на послушаниях, нам меньше внимания уделит духовник или игумения, нам чего-то не достанется в трапезной, нас подвинут в храме, нам дадут неудобную келью. И человек считает, что он теряет. И действительно он что-то теряет в природном смысле, но если он воспримет это как духовный человек, близкий ко Христу, то он может обрести нечто гораздо более ценное, чем все это. Но даже став на духовный путь, мы часто не верим, что такое умаление — приобретение, считаем, что некое иерархическое восхождение в приходе или в монастыре, назначение на важные должности или признание важности персоны, определенное количество лет облеченной в схиму, автоматически дает духовные дары. На самом деле это большой самообман, и многие монахи так оказались «юродивыми девами» пред Богом. Поэтому важно себе напоминать, что если мы хотим быть христианами по образу Христа, то должны развести в стороны эти вещи. То внешнее, что нам дается: должности, почет, богатство, власть, якобы духовная, а на самом деле административная, — никак не связано со смирением и часто даже мешает становиться смиренным.

Именно поэтому древние монахи надевали куколи, отказывались от административной и иерархической власти, пытались не принимать сан священника и епископа, понимая, что с этим чувством очень трудно бороться, все равно идет это отождествление: если тебе что-то дали, значит ты лучше, ты в первых рядах, среди «протосов», то есть первых, которые приписывают себе презумпцию духовности. Не все, обладавшие административной властью, были смиренными людьми. Постепенно монахам приходилось принимать епископство, и появились обладающие властью святые, такие как святитель Николай Чудотворец, святитель Спиридон или другие. Но эти люди были смиренными.

Средства стяжания смирения

Средств стяжания смирения на самом деле довольно много, попробуем перечислить их. Это прежде всего молитва, в частности Иисусова молитва, но главное — осознанная молитва! Человек должен понять, что когда мы просим Христа дать нам смирение, то это не единократный акт, а длинный путь, на котором нам придется проливать свою духовную кровь. А Господь будет постоянно встряхивать нас, показывая, что мы этого смирения еще не достигли. Но надо к этому подходить по-рабочему, конструктивно, по-деловому, дальше молиться и развиваться. Конечно, к стяжанию смирения ведет участие в таинствах, особенно Святого Причастия и Исповеди, дающих человеку силы смиренно посмотреть на себя и принять смиренного Христа в сердце.

Следующее средство стяжания смирения — послушание. У многих афонских старцев говорилось, что участие в таинствах без послушания не приводит к смирению. Участие в таинствах сверхъестественно, но можно привычно участ­вовать в них, читать молитвы, а смирения все равно не достигать. Поэтому важно отсечение своей воли, слышание другого, чуткость к мыслям другого. Сначала это чуткость к словам духовника, а потом, как скажет преподобный Амвросий, чуткость к словам всех окружающих. Он говорил о трех ступенях смирения, проявляющихся сперва в слушании старших, а затем в «повиновении не только высшим, но и равным, и меньшим»²² и в готовности считать их мнение выше своего.

Так и отец Филарет, игумен монастыря Костамонит († 1963), любил очень рано начинать проскомидию. У них в монастыре принято было рано служить утреню, потом делать перерыв на час-полтора, а затем совершать Литургию. А он в келии побудет и приходит раньше времени к экклесиарху, своему послушнику-монаху, который занимается церковью. И говорит: «Ну что, начнем?» Тот отвечал, что рано еще, время не пришло. Тогда отец Филарет разворачивался и говорил, что придет попозже. Хотя мог бы сказать послушнику: «Я игумен. Что ты здесь мне указываешь?» Но он слушал меньшего, который в этой ситуации, строго говоря, должен был ответить: «Как благословите. Хотите начать раньше, начнем. Литургию можно начать в свое время, а на проскомидии поминайте раньше, если хотите».

Важное средство стяжания смирения — воздержание языка. Человек часто хочет что-то сказать, кого-то поучить. Ныне время многословия. Когда мы много говорим, то надо всегда смирять себя, потому что за многословием может стоять наше несмирение. И когда нам хочется что-то сказать, то, может быть, лучше помолчать. А если люди ждут от нас слов, то, наверное, надо говорить, но, опять же, смиряя себя, думая о том, что сказанное нами на пользу людям должно быть по дару Божию, а не от наших собственных «совершенств».

Святые отцы часто говорят, что мы должны не доверять своему мнению по поводу разных жизненных ситуаций: монастырских, церковных, духовных, семейных, каких угодно. Готовность и умение послушать мнение других людей и даже специально «обнулять» свое, считая, что оно может быть неправильным, — это тоже действенное средство, относящееся к изменению образа мышления.

Еще одно средство стяжания практического смирения — прощение и примирение с другими людьми, с обидчиками в процессе бытовых или каких-то других спорных событий.

Кроме того, важно благодарение Бога и людей, потому что в благодарении человек учится смирению. Если я благодарю и Бога, и людей, значит я признаю, что у меня все от них: Бог дал жизнь, люди дали любовь, внимание, время, какие-то средства — все что угодно.

В научении смирению хорошо обучать себя самоукорению и принятию укоров. Укорять самому себя проще, хотя и это мы не всегда умеем, а вот принять укор от других, хотя он может быть и довольно болезненным, — это следующая ступень в стяжании смирения. Для нас важно попросить Бога о том, чтобы найти хотя бы какой-то процент правды в укорении и чтобы это укорение конструктивно сработало, не превращаясь в самогнобление!

Также упомянем духовный труд, молитвенный труд и физический труд как действенные средства в стяжании смирения. При этом важно помнить, что при отсутствии послушания труды тщетны. Есть люди очень трудолюбивые, но непременно настаивающие на своем, в том числе в ментальной сфере. Есть богословы, которые изучили большое количество текстов, знают несколько языков, творения святых отцов, но не стали смиренными. Можно и из цитат Священного Писания и святых отцов построить Вавилонскую башню для собственного тщеславия, и, как скажет преподобный Симеон Новый Богослов, многие из нас «по невежеству своему» перетолковывают слова Божественного Писания, «всячески стараясь сделать их споспешниками себе в страстях и пагубных похотениях своих»²³. Если труд спорится, то человек может склониться к самодовольству и упрямству, связанным с самонадеянностью, а изнурительный и кропотливый труд более приводит к смирению. Физический труд, с одной стороны, нужен, но с другой — более важен труд души, отношение к событиям своей жизни, в том числе к позитивным плодам своего собственного труда. Авва Исаия говорит, что «тщетны труды того, кто вне смирения... несет тяжкие подвиги», а смиренный «не имеет очей, чтобы видеть недостатки других»²⁴. Вот как важно хранить себя от каких-либо помыслов по отношению к окружающим. Блаженной именует святой Силуан Афонский душу, ненавидящую «злые помыслы» и любящую «брата своего, ибо "брат наш есть наша жизнь"»²⁵.

Необходимость смирения для слышания Святого Духа, таинственно присутствующего в нашей личности

В стремлении научиться смиренному образу мыслей и жизни вспомним, что в нашем сердце, личности, в нашем внутреннем мире присутствует Личность Духа Святого, сопутствующего нам во всех переживаниях и мыслях. Он пытается кротко, ненасильственно поставить нас на правые пути, и это уже общение внутреннее. У Церкви есть объяснение этого соприсутствия, и оно связано со смирением, с кенозисом Духа Святого²⁶. Дух Святой большей частью Себя не проявляет²⁷. В таинстве Миропомазания нам дана печать дара Духа Святого, то есть Дух Святой оказывается внутри нас.

Как говорит преподобный Серафим Саровский, таинства Святого Крещения и Миропомазания несмываемы никакими грехами²⁸. Если человек покается, Дух Святой проявит ­Себя. Он — то серебро, сокрытое в земле сердца, о котором говорит Евангелие (Мф. 13, 44). Но человек ленив, и ленивых людей, к сожалению, большинство. Мы, увы, чаще вдохновляемся веяниями духа, не имеющими никакого отношения к Духу Святому, такими как жадность, ревность и гордость. И мы не ведем с ними осознанной, долгой, терпеливой борьбы. Духу Святому эти духи не сродни. И Дух остается погребенным в земле наших сердец, пребывая в Божественном терпении. Когда же, наконец, человек захочет услышать Его тонкое веяние, то это происходит не снаружи, как когда-то слышал пророк Илия (3 Цар. 19, 12), а внутри, в сердце.

Как Дух Святой действует в нашей жизни и почему молчит

Большинство из нас не чутки и не понимают, что в сердце христианина не просто энергийно, но и ипостасно пребывает Дух Святой. Его Божественное «Я» соприсутствует в нашей жизни, в сердцах наших и молится Богу Отцу, чтобы мы наконец услышали волю Божию и перестали загрязнять наш внутренний храм. Апостол Павел говорит: разве вы не знаете, что вы — храмы Божии? И Дух Божий живет в вас (1 Кор. 3, 16). И мы слышим в Деяниях, что Дух Божий сошел на апостолов и почивал на каждом в виде огненного языка, но природа этого огня была одинаковая (Деян. 2, 3). Потом апостол Павел рассуждает в Посланиях, что есть различия в дарованиях, а Дух — тот же, апостолы получили одного и того же Духа, но каждый из них имел свое внутреннее дарование (1 Кор. 12, 4).

Присутствие Святого Духа дает нам возможность раскрыть дары, изначально заданные нам Богом. И Дух является таким сопроводителем, «гидом» человека по жизни. Но если человек не участвует в этом раскрытии, если он своим произволением не делает нужные шаги, то ничего не будет происходить. Это не магия, не гипноз и не допинг. Это — помогающий Спутник, который не давит на твою личность, а является твоим Другом, подсказывающим благодатные мысли, настроения, а выбор всегда остается за тобой. Он часто скрывается, но даже когда благодать теряется, Дух Святой не оставляет человека. Он просто уходит вглубь сердца, и человек не ощущает Его. И тогда человек приходит в состояние, которое святые описывают как богооставленность²⁹.

Ведь и одухотворенность — это реальное состояние, а не состояние непонятной эйфории. Дух Святой сопутствует нам как Друг. Как с настоящим другом надо уметь помолчать и понять, что за этим молчанием стоит, так и с Духом Святым. Он может молчать довольно долго, и человек должен понимать, что раз Он молчит, то в этом сокрыт определенный и глубокий для нас смысл.

Как услышать слово Духа: Дух дышит, где хочет (Ин. 3, 8)

В нашей жизни много примеров, когда тонкая, казалось бы, мимолетная мысль, мирная и спокойная, оказывается от Бога, а человек ее пропускает. И когда он потом мысленно возвращается назад, то говорит: «Как же я ее прослушал?» Человек ее даже слышал, но не принял. Чаще всего она формулируется: «Можно сделать так. Почему бы так не сделать?» Диа­вол говорит всегда по-другому: «Иди скажи ему — хватит меня ругать, я больше этого не потерплю, хватит!» или «Иди разберись! Топни ногой! Выпей, расслабься, ты устал». Он как бы продавливает, гипнотизирует человека. А мысль от Бога всегда очень нежная и ненавязчивая. Отец Софроний (Сахаров) говорил, что Дух Божий «приближается к нам так тихо, что мы можем и не заметить Его сразу», и действует благородно, обращаясь с нами «как с равными Ему»³⁰. Русское слово «благородно» очень близко по смыслу к греческому слову «любочестие», которое часто употребляется у старца Паисия Афонского. Благородство — не в смысле принадлежности к «голубым кровям», а в смысле деликатности в поведении.

Появляется ли Святой Дух только тогда, когда Его не ждешь? Не думаю, что однозначный ответ есть. Дух дышит, где хочет (Ин. 3, 8). Иногда Он отвечает так, иногда по-другому или не отвечает совсем. Иногда неожиданно отвечает после многих молений. В этом смысле Он всегда неожиданный, всегда новый, всегда бодрый, всегда действует на нашу сонливость, заскорузлость и трафаретность, но всегда действует смиренно.

Мысли, посылаемые от Духа Божия, имеют характер мирный и спокойный, они всегда созидательны, жизнеутверждающи, несут любовь ко всем людям, в них нет презрения и поверхностных оценок. Человеческий дух в отношениях с Богом и людьми очень подвержен греху, и в нашем сознании часто гнездятся обиды, претензии, мысли против других людей и Самого Бога. А отношения святых людей с Богом и окружающими всегда отличает большая тонкость. И, ощущая присутствие плохих помыслов в себе, святые искренне говорили: «Господи, какой же я подлец!» Святые так чувствовали: насколько я с Богом не прозрачен, насколько все-таки я упрямый, глупый и тупой бываю; знаю это и глубоко болею сердцем — любой человек на моем месте был бы лучше! Может быть, это и неправда, но святые признавали это правдой, и такая боль была опытом не одного года, а опытом всей их жизни. Они мыслили совершенно иначе, чем мы, не занимаясь внешней системой сравнения, которая пред Богом ничего не значит.

Кротость и смирение Святого Духа и наше несовершенство

Будем просить у Бога смирения как чуткости к действиям Духа Святого. У нас столько даров — и при всем при этом мы настолько нечутки, ограничены, самолюбивы и весьма уплощаем свои отношения с Богом. Часто нам присуще саможаление: этого мне недодали, этого у меня нет — вот такие у нас претензии к Богу.

Бессловесные животные в этом отношении лучше нас, они бывают более чутки к действию Духа, и даже животные разных видов друг другу помогают. Я недавно видел серию фото, где бегемот заметил, как крокодил схватил пришедшую на водопой косулю и стал тащить ее в реку. И бегемот в этот момент зашел в реку. Он мог бы пройти мимо, но он зашел в воду именно между крокодилом и косулей и поднялся. В результате крокодил висел с одной стороны, а косуля — с другой. Бегемот не давал крокодилу ее утащить, он довольно долго так стоял и еще делал специальные движения, чтобы тот ее отпустил. Я не помню конца этой истории, но разве люди часто так поступают? Христиане — крещеные, миропомазанные — часто так поступают, рискуя собой? А животные, руководимые Духом Божиим, такой пример нам подают. Даже перед животными нам должно быть стыдно, особенно понимая высоту призвания человека. Простите нас, Божии со­здания, безгрешные, из-за нас и вы страдаете! И люди из-за нас страдают, потому что плохо молимся и мало любим, и животные страдают, и весь мир страдает. Дух Святой хочет, чтобы мы поняли, что должны быть смиренными, поняли, каков Он, — такой же кроткий и смиренный, как Христос.

Заключение: свойства смирения

Как пишет преподобный Силуан Афонский, «когда душа увидит Господа, как Он кроток и смирен, тогда она и сама смиряется "до конца" и ничего так не желает, как смирения Христова; и сколько бы ни жила душа на земле, она все будет желать и искать это непостижимое смирение, которое невозможно забыть»³¹.

Преподобный Симеон Новый Богослов называет смирение «несказанной красотой»³², а святой Макарий Великий — «признаком христианства»³³. Только смиренному открыто богопознание, ибо «смирение есть свет, в котором мы можем узреть Свет — Бога»³⁴. Без смирения Христова «не может сохраниться в душе благодать» Святого Духа, и тогда «душу томит тяжелое уныние». А душу, которая научилась смирению, «Дух Божий радует... и веселит»³⁵, смирение Христово дает ей «неописуемую радость в Боге» и «возводит к небу»³⁶, когда от любви Божией «душа забывает и землю, и небо и вся желанно стремится к Богу»³⁷.

«Само же состояние смирения, — как объясняет авва Дорофей, — никто не мог объяснить, постигнуть чрез одни слова; разве только от дел душа научится сему несколько»³⁸. И по слову преподобного Силуана, «смирение Христово неописуемо и сладостно»³⁹ и плоды его «сладки, потому что они не земные»⁴⁰.

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

¹ Theological Dictionary of the New Testament: in 10 vols. Vol. VII. Michigan, 1967. P. 7.

² Изречения святого Антония Великого и сказания о нем. 6 // Добротолюбие: в 5 т. Т. 1. М., 1895. С. 134.

³ Симфония по творениям преподобного Амвросия, старца Оптинского. М., 2007. С. 227.

⁴ Афанасий Александрийский, свт. На слова: вся Мне предана суть Отцем Моим // Творения: в 4 т. ТСЛ, 1902–1903. Т. 2. С. 269–270.

⁵ Николай (Велимирович), свт. Беседа в День Святой Троицы // Беседы: в 2 кн. Кн. 2. М., 2003. С. 463.

⁶ Maximus Confessor, s. Quaestiones ad Thalassium. XXII // PG. 90. 317 B–D. = Максим Исповедник, преп. Вопросоответы к Фалассию. М., 2021. С. 92.

⁷ Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. М.: Эссекс, 2009. С. 135.

⁸ Иоанн Златоуст, свт. Беседы на послание к Филиппийцам. 7. 4 // Творения в рус. пер.: в 12 т. СПб., 1898–1906. Ч. 11, кн. 1. С. 283–284.

⁹ Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Богословские труды. М., 1972. № 8. С. 85–86.

¹⁰ Там же. С. 91.

¹¹ Святитель Григорий Богослов говорит о γνώμης σύμπνοια — симфонии или со-дыхании (γνώμη) в Троице, считая возможным относить γνώμη ко внутритроичной жизни Лиц (Oratio ΧΧIΧ // PG. 36. 76 B).

¹² Основное значение слова περιχωρέω — «обходить кругом», см.: Дворецкий И. Х. Древнегреческо-русский словарь: в 2 т. Т. 2. М., 1958. С. 1308.

¹³ Одно из значений слова χωρέω, от которого образовано περιχωρέω, — «уходить», «отступать, отходить» (Там же. С. 1793). Περι- — приставка, значения которой: «около, вокруг»; «сверх, через, совершенно, весьма» (Там же. С. 1286).

¹⁴ Николай (Велимирович), свт. Беседа в День Святой Троицы. С. 463.

¹⁵ Софроний (Сахаров), архим. Таинство христианской жизни. М.: Эссекс, 2009. С. 206.

¹⁶ Николай (Велимирович), свт. Беседа в День Святой Троицы. С. 463–464.

¹⁷ Петербургский батюшка: Жизнь, служение, творчество протоиерея Владимира Шамонина. М., 1997. С. 123.

¹⁸ Исаия Отшельник, преп. Слово 17 // Слова преп. отца нашего Аввы Исаии отшельника. М., 1883. С. 88.

¹⁹ Симеон Новый Богослов, преп. Слово 19.3 // Творения: в 3 т. М., 1890–1917. Т. 1. С. 177–178.

²⁰ Николай (Сахаров), иером. Понятие кеносиса в богословской мысли архим. Софрония (Сахарова) // Церковь и время. 2012. № 1 (58). С. 59.

²¹ Кесарий Назианзин, прав. Вопросы святого Сильвестра и ответы преподобного Антония. М., 2001. Вопрос 199. С. 182.

²² Жития и творения русский святых: Жизнеописания и духовные наставления великих подвижников христианского благочестия, просиявших в земле Русской. М., 1993. С. 381.

²³ Симеон Новый Богослов, преп. Слово 45 // Творения. Т. 2. С. 380.

²⁴ Исаия Отшельник, преп. Слово 8-е // Слова духовно-нравственные преподобных отцов наших Марка Подвижника, Исаии Отшельника, преподобного Симеона Нового Богослова. ТСЛ, 1911. С. 254–262, здесь: с. 255.

²⁵ Софроний (Сахаров), иером. Старец Силуан Афонский. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. C. 355.

²⁶ Лосский В. Н. Исхождение Святого Духа в православном учении о Троице // Лосский В. Н. Боговидение. М., 2006. С. 627.

²⁷ Лосский В. Н. Очерк мистического богословия... С. 91.

²⁸ Беседа преподобного Серафима Саровского о цели христианской жизни // Стяжание Духа Святого: Преподобный Серафим Саровский. М., 2014. С. 186.

²⁹ Софроний (Сахаров), архим. Видеть Бога как Он есть. С. 156.

³⁰ Софроний (Сахаров), архим. Подвиг богопознания: Письма с Афона (к Д. Бальфуру). CTCЛ, 2010. С. 312.

³¹ Софроний (Сахаров), иером. Старец Силуан Афонский. C. 275.

³² Симеон Новый Богослов, преп. Гимн 8 // Творения. Т. 3. С. 58.

³³ Макарий Египетский, преп. Беседа 15 // Преподобного отца нашего Макария Египетского духовные беседы, послание и слова / Пер. с греч. при МДА. М., 1855. С. 345–353.

³⁴ Софроний (Сахаров), иером. Старец Силуан Афонский. C. 296.

³⁵ Там же. C. 304.

³⁶ Христианская жизнь по Добротолюбию: Избранные места из творений святых отцов и учителей Церкви. М., 1991. С. 44.

³⁷ Софроний (Сахаров), иером. Старец Силуан Афонский. C. 278.

³⁸ Преподобного отца нашего Аввы Дорофея душеполезные поучения. М., 2010. С. 69.

³⁹ Софроний (Сахаров), иером. Старец Силуан Афонский. C. 305.

⁴⁰ Там же. C. 298.

епископ Егорьевский Мефодий

25 сентября 2026 г. 14:30

Ключевые слова: смирение, Священное Писание, Ветхий Завет, Новый Завет, Библия, Псалтирь, христология, Троица, Нагорная проповедь