выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте
Статьи на тему
Я готов по капле отдать всю свою кровь за Христа моего…
Поиск и изучение сведений о приснопамятном архиепископе Брянском и Севском Данииле (Троицком; 1887–1934) были начаты в 2002 году по благословению епископа Феофилакта (Моисеева). Старший брат архиепископа Даниила — священномученик Иларион, архиепископ Верейский; младший — священник Алексий, убиенный в 1937 году за Христа на Бутовском полигоне. Их братская любовь утверждалась на единении духовных устремлений и жертвенном служении Богу и Его Святой Церкви, на исполненной делом решимости пострадать за Христа. Архиепископ Даниил непримиримо боролся с обновленчеством, противостоял «григорианскому» расколу. Проповеди его производили неизгладимое впечатление. Учил, что для пастыря важно уметь воспринять истину не умом только, но, главное, сердцем и передать это горение духа пасомым. Даже краткое общение с архипастырем люди запоминали на всю жизнь. Он участвовал в хиротонии священноисповедника Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского. Его почитал как своего духовника Святейший Патриарх Московский и всея Руси Пимен. Архи­епископ ­Даниил усердно совершал служение на Елецкой, Болховской, Рославльской, Орловской и Брянской кафедрах. Венцом его богоугодной жизни стали блаженная кончина и почитание народом Божиим. PDF-версия.
31 мая 2024 г. 11:00
Мы вериги несем на теле нерассказанных этих лет
В судьбе Сергея Иосифовича Фуделя нашла отражение эпоха гонений на Церковь. Одиннадцать лет он провел в ссылках, первый срок получил в 22 года за то, что в его квартире нашли 35 экземпляров послания митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского) к архипастырям и всем чадам Русской Православной Церкви, призывавшего не подчиняться обновленцам. Во время Великой Отечественной войны был призван в армию и служил в железнодорожных войсках, а после войны опять был арестован. Первый дом, который он построил для своей семьи накануне войны, сгорел… Неустроенность, безденежье, переезды с женой и детьми, отсутствие постоянного места работы и источника дохода... И в то же время Сергей Иосифович не был сломлен. Он смог сохранить библиотеку с творениями святых отцов. Писал, понимая, что, возможно, его труд никогда не будет опубликован. Его мысли и суждения расходились в рукописном виде, распространялись среди верующих, переписывались, перепечатывались на машинке…Разговор о творческом наследии С. И. Фуделя с читателями «Журнала Московской Патриархии» ведет сегодня старший преподаватель МГУ, преподаватель Института дистанционного образования ПСТГУ, кандидат филологических наук, магистр теологии Даниил Дмитриевич Черепанов. PDF-версия.
16 января 2024 г. 14:30
Михаил Ефимович Губонин — верный свидетель церковной истории ХХ века
В 2025 году Русская Православная Церковь будет отмечать 100-летие блаженной кончины святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. Его первосвятительское служение пришлось на самое начало кровавых гонений, воздвигнутых безбожной властью на Церковь. Враги Христовы всеми силами стремились засекретить или уничтожить документальные свидетельства как своих беззаконий, так и мужества защитников веры. Кому же было суждено противостоять этому? История знает самоотверженных тружеников, которые втайне, настойчиво и непреклонно совершали свой подвиг служения правде, не дожидаясь понуждения и не имея гарантий, что их усилия не пропадут. Таким был Михаил Ефимович Губонин, собравший огромный корпус документальных материалов, касающихся эпохи святителя Тихона. Его первый архив был изъят органами госбезопасности, но он не убоялся и смело продолжил работу, заложившую документальную основу для современных исследований по истории Русской Православной Церкви. О человеке, дело которого устояло (см. 1 Кор. 3, 14), рассказывает ректор Православного Свято-­Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев, имевший духовную радость общения с М. Е. Губониным. PDF-версия.
21 ноября 2023 г. 14:00
«Величавое сладкоголосие»
В 2023 году исполнилось 100 лет со дня кончины Константина Васильевича Розова — единственного священнослужителя в истории Русской Церкви, нареченного титулом «Великий архидиакон». Современники знали его как человека крепкой веры и необыкновенного таланта. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла в Москве прошли праздничные мероприятия, завершившиеся концертом памяти отца Константина Розова в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя с участием ведущих диаконов Русской Православной Церкви. Художественный руководитель Московского Синодального хора заслуженный артист Российской Федерации Алексей Пузаков и композитор Антон Висков рассказывают читателям о Великом архидиаконе — усердном и ревностном служителе Церкви во время гонений ХХ века. PDF-версия.    
2 августа 2023 г. 16:00
Начало поражения обновленцев было положено в Москве
В 2022 году в связи со столетием начала кампании по изъятию церковных ценностей «Журнал Московской Патриархии» много писал о тех событиях. В 1922 году в разгар этой кампании возникло движение обновленцев, ставшее одновременно печальной и героической страницей в истории Русской Церкви. Сто лет назад, весной 1923 года, в Москве прошел раскольничий собор, на котором была сделана попытка отменить институт патриаршества и лишить Предстоятеля Русской Церкви патриаршего сана и монашеского достоинства. О причинах возникновения обновленцев, о том, как готовился этот «собор» и как он стал началом краха обновленческого движения, как Патриарх Тихон вместе со своей паствой сумел противостоять разрушительной силе раскола, рассказывает священник Сергий Иванов, кандидат богословия, научный сотрудник Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви богословского факультета ПСТГУ. PDF-версия.
16 мая 2023 г. 10:30
Аналитика
Бутовский полигон
ЦВ № 10 (455) май 2011 /  27 мая 2011 г.
версия для печати версия для печати

Память — это действие

22 мая Святейший Патриарх Кирилл возглавил заупокойную литию на Бутовском полигоне. Участники богослужения возгласили «Вечную память» всем, пострадавшим на этом месте в годы репрессий. Многие годы Бутовская земля хранит воспоминания о кровавых событиях тоталитарного прошлого. Вскоре здесь появится аллея памяти из мемориальных досок, на которых все погибшие будут перечислены поименно. О проблемах, связанных с созданием подобных памятников, рассуждает директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» Игорь Гарькавый.

Действующее российское законодательство не предусматривает возможности бюджетного финансирования захоронений жертв террора. Существование в ряде регионов мемориальных комплексов, при создании которых те или иные ответственные лица нашли возможность использовать государственные ресурсы, является, особенно в условиях ужесточения бюджетного законодательства, почти подвигом, совершенным либо по неотступности посетителей (родственников пострадавших, правозащитников), либо по пониманию этими ответственными лицами важности подобной деятельности. В первой половине 2000-х годов Генпрокуратура в ответ на жалобу «доброхотов» проводила проверку действий правительства Московской области и администрации Ленинского района МО при создании мемориала в Бутове, который до сих пор не имеет официального статуса.

Необходимы разработка и принятие закона об увековечении памяти пострадавших в годы советской власти, предусматривающего организацию и финансирование государством историко-архивных исследований этого периода, создание соответствующих музеев, поиск, благоустройство и содержание мест захоронений с определением их охранного статуса. Закон должен утверждать активное начало государства в этом делании, но допускать и поддерживать, в том числе и финансово, инициативы, исходящие от общественных и религиозных организаций, включая и Русскую Православную Церковь как одну из наиболее пострадавших в годы террора структур.

Имеется и еще одна острая тема: какими будут новые мемориалы, о необходимости строительства которых заявляют общественники? Очень важно не упустить этого шанса превратить места, политые кровью мучеников, в подлинные места памяти, вокруг которых будет постепенно идти процесс консолидации здоровых сил общества, осмысления прошлого и национального примирения. Думается, что без участия религиозных организаций, и в первую очередь Русской Церкви, эту задачу решить не удастся. Пока же возможности такого сотрудничества чиновниками не обсуждаются.

Во-первых, речь идет не просто о знании, о том, «что всё это было». Уже 20 лет масштабы сталинских репрессий — это не секрет и для простого обывателя, но вопрос стоит не о массовом крестном ходе с иконами (хотя и это важно), а о понимании, что даже тот, кто не жил тогда, а родился много позже, как и все мы, несет на себе этот крест. Без нравственного усилия такое действие невозможно. А способно ли наше государство породить такой импульс?

Во-вторых, мы имеем неоднозначный опыт того, как без Церкви государство и некоторые представители либеральной общественности пытались создавать мемориальные комплексы в местах памяти жертвам репрессий. Всегда это происходило без учета многовековых традиций отечественной мемориальной культуры. В 90-е мы становились жертвами одного постмодернистского эксперимента за другим. Памятники в местах, имеющих большое общественное значение, часто возникали как примеры беспочвенного и бездарного и даже болезненного самоутверждения их авторов и заказчиков.

Недалеко от Твери находится памятник истории «Медное», на берегу реки Тверцы, где в 1930-х годах на месте дачного поселка управления НКВД по Калининской области тайно были захоронены жертвы Большого террора 1937–1938 годов. Это около 5000 человек, расстрелянных в подвалах здания НКВД Калининской области в центре Твери. В 1940 году здесь также тайно захоронили останки более 6000 казненных польских офицеров. Польская часть мемориала — один из лучших образцов европейской мемориальной культуры, прекрасно разработана символическая программа. Центральный элемент польского военного захоронения — алтарь в форме открытой часовни, состоящей из стены с фамилиями расстрелянных полицейских и почти 9-метрового креста.

А рядом захоронения жителей Твери и области, расстрелянных в 1937–1938 годах. После польской части поражает отсутствие в российской части комплекса (проект выполнен мастерской № 4 Союза архитекторов России. Руководитель — М.Хазанов, главный архитектор проекта — Н.Шангин) традиционных элементов отечественной поминальной культуры (таких, как поклонный крест, канун, часовня или храм), чувства верующих задевает либо неуклюжая эклектика, либо едва ли не кощунственное искажение христианских символов (здесь крест разрушен на множество частей и повержен на землю). Ну а главный образ, который господа оформители придумали для убитых русских людей, — это изображенный в нескольких местах стакан с водкой и краюхой хлеба! А сами могилы окружены загородкой, такой как в русских деревнях окружают места для скотины. Какая волна возмущения (и оправданно) поднялась бы в нашей печати, если такое отношение к русским могилам продемонстрировала бы, например, Латвия!

К сожалению, это не просто недостатки отдельного проекта. Это тенденция. Погибшего в авиакатастрофе под Смоленском Анжея Пшевожника, бывшего руководителя совета охраны памяти при польском правительстве, принимавшего участие в создании польской части мемориала в Медном, удивило, что на российской части этого мемориала нет ни одного православного креста. Российские чиновники ответили ему: нашим людям это не нужно, там же не одни православные расстреляны. Это краеугольная проблема современной государственной мемориальной политики. Псевдотолерантность, помноженная на безграмотность и беспочвенность. Поэтому так популярен «нулевой» вариант: никаких религиозных символов, чтобы ни нашим, ни вашим. Потому во многих местах памяти — мерзость запустения и не только в переносном смысле. Память — это действие, усилие. А для усилия нужна точка опоры.

Более сложный в жизни, но и более действенный, на наш взгляд, вариант — диалог с традиционной культурой. Где-то мемориальные комплексы могут быть моноконфессиональными, где-то могут соединить усилия представители нескольких религий и конфессий, но везде точка зрения религиозного сообщества должна быть услышана. Там, где значительную долю пострадавших составляют русские православные люди, участие церковных структур на всех стадиях разработки мемориалов должно быть реализовано. Это наш долг. Тем более это актуально в свете последнего решения Архиерейского Собора. Нужно понимать, что многие символы и традиции православной мемориальной культуры стали общенациональным достоянием. Например, крест у могилы (традиция, которую можно проследить на Руси с XIV–XV веков) имеет теперь уже не только религиозное значение. Это также и символ этноконфессиональной общности, и традиция национальной культуры. Поэтому крест ставят и невоцерковленные, и даже неверующие люди. А крест на месте массовых захоронений жертв политических репрессий — закономерность.

Каждое место памяти имеет свою специфику. Возможны и светские мемориалы, но выстроенные с учетом интересов религиозных общин; межрелигиозное и межконфессиональное партнерство, особенно в регионах, где исторически проживают представители разных этноконфессиональных групп. Разумеется, это нужно делать без уродливой эклектики, которая в равной мере оскорбляет чувства всех верующих, с грамотным разделением символического пространства памятников истории. В этом направлении постепенно развивалась отечественная мемориальная культура, пока процесс не был насильственно прерван в 1917 году. Братское кладбище, открывшееся в 1915 году, для воинов, павших в Первой мировой, и для сестер милосердия московских общин при Всехсвятском создавалось как всероссийский памятник великой войны и включало иноверческий — еврейский и магометанский — секторы. Посредником в этом диалоге может быть государство, но авторами — представители традиционных религий и конфессий России.

Еще пять лет назад, 6–8 июля 2006 года при поддержке комитета общественных связей правительства Москвы и по благословению Святейшего Патриарха Алексия II была проведена конференция «Этноконфессиональные традиции и практика мемориализации мест массовых захоронений жертв социальных катастроф», в которой приняли участие православные, мусульмане, иудеи, католики и лютеране, священнослужители, эксперты, представители музейного сообщества из многих регионов России. В итоговом документе участники выступили с предложением о создании общественной консультационной экспертной комиссии по использованию традиционного наследия в деятельности мемориальных комплексов, куда могли бы на правах экспертов войти представители заинтересованных религиозных и общественных организаций и религиоведы. Наверное, пришло время вернуться к этой идее.

Важно отметить, что участие в подобном диалоге потребует и от православного сообщества серьезных шагов по созданию и развитию мемориальных комплексов. И здесь, на наш взгляд, надо будет преодолеть сложившееся у многих священнослужителей представление о музейной и мемориальной деятельности как о чем-то внешнем, «что в принципе неплохо, но сейчас неактуально». Не только потому, что свято место пусто не будет, а потому, что память о подвиге Новомучеников и Исповедников Российских и всех пострадавших за веру и правду — это наша благая весть, это самосознание Церкви, которую не одолели «врата адовы».

27 мая 2011 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи