iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
За каменной стеной
В беседе с одним из своих ближайших сподвижников — апостолом Петром — Спаситель прямо говорит: Аз тебе глаголю, яко ты еси Петр (Petrus), и на сем камени (petra) созижду Церковь мою (см.: Мф. 16, 16–18). Основываясь на богатейшем опыте ветхозаветного храмового каменного строительства, архитекторы Нового Завета использовали этот материал уже в самые первые века христианства. Библейская география практически не оставила им выбора — на Ближнем Востоке дерево встречается редко и потому довольно дорого, а все постройки в основном каменные. При этом камень почти сразу же начинает работать в храмах и как деталь интерьера: в самых ранних, еще катакомбных, церквах алтарная преграда, как правило, вырубалась как единое целое из той же скалы, что служила и стенами. Из чего вырубаются современные храмы, какие месторождения дают лучшее сырье и пол из какого камня нельзя мыть, скрупулезно выяснял корреспондент «Журнала Московской Патриархии».
27 ноября 2017 г. 15:20
Одним миром
Иван-чай пахнет недлинным русским летом, низким небом, луговым разноцветьем на дороге от Ростова Великого к Угличу. В терпком его вкусе — десятки поколений живших и кормившихся от родной земли хлебопашцев, сотни исхоженных нищими босоногими странниками верст и напутственная спозаранку материнская молитва. Есть в нем и добросовестный труд безымянных паломников — неутомимых крестоходцев, кропотливо собирающих соцветия кипрея ежегодно в конце июля. И еще этот маленький пакетик плотной бумаги несет имя великого святого подвижника Церкви Русской. К преподобному Иринарху Затворнику корреспондент «Журнала Московской Патриархии» отправился в юбилейный год: угодник Божий окончил земной путь ровно четыре века назад — 13/26 н.ст. января 1616 года. Вернулся же из Ростовского Борисо-Глебского, что на Устье, монастыря я со знаменитым местным иван-чаем... Но не только с ним.
24 июля 2017 г. 16:00
Церковь
ЦВ № 20 (441) октябрь 2010 /  20 октября 2010 г.
версия для печати версия для печати

Протоиерей Геннадий Ведерников: Наркотическое бедствие достигло апогея

— Отец Геннадий, несколько лет назад вы поддержали идею создания реабилитационного центра «Город без наркотиков» в Нижнем Тагиле. Как вы сотрудничали с этим центром?

— Инициаторами создания центра были родители, преимущественно женщины, которые замучились, теряя своих детей. К сожалению, в нашем городе, если близкий человек стал наркоманом, ты остаешься один на один со своей бедой: врачи не помогают, медицина не лечит. Наркоманы никому не нужны. И когда возникла инициатива создать на общественных началах реабилитационный центр, на основании наших христианских убеждений мы оказали ему помощь. На территории храма великомученика и целителя Пантелеимона я выделил небольшое помещение, где наркозависимые могли проходить реабилитационный курс.

— Что это за курс?

— Первые дни, которые называются ломкой, проходили в воздержании, умеренности в пище. Это был своего рода строгий пост. И его цель вполне понятна: естественные потребности организма должны перебить желание принять наркотик.
Использовались некоторые физические средства, чтобы наркозависимый в процессе ломки не смог причинить вреда себе и тем, кто его окружает. На основании предварительной письменной договоренности («прошу принять меня в реабилитационный центр; с условиями содержания я ознакомлен» и роспись) и родительского ходатайства (письмо и согласие родителей с условиями содержания всегда было) наркоманы проходили курс реабилитации.

— На какой срок наркозависимые помещались в центр? Когда они могли вернуться домой?

— Реабилитация была довольно длительной. После периода ломки, все помещенные в центр занимались самообслуживанием: готовили пищу, убирали территорию, занимались ремонтом, было организовано круглосуточное дежурство. Кто желал, ходил в храм на богослужение, имел возможность исповедоваться и причащаться. При необходимости можно было пользоваться медицинскими услугами. Ребята занимались спортом, выходили на прогулки, находились без какой-либо охраны. Никаких решеток в помещении не было — огромные двери и окна. Родственники могли посещать наркозависимых.

— Как часто вы общались с пациентами центра?

— Я приходил исповедовать и причащать тех, кто желал приступать к Таинствам. Надо сказать, что стремление к духовной жизни пробуждалось у многих … В центре была прекрасная специализированная библиотечка, были телевизор и видеотека. Поэтому невозможно говорить о «похищении и удержании».

Следствие не сумело или не захотело разобраться в этом деле по существу. Каждый пациент имел возможность уйти. Кто не хотел оставаться — мог написать заявление. Но, знаете, никто таких заявлений не писал. Эти заявления появились только тогда, когда с нашими наркозависимыми «поработали» следственные органы, добиваясь жалоб на организаторов и сотрудников центра. У наркозависимых воля сломлена. Мне очень горько, что милиция решила этим воспользоваться.
Егор Бычков по складу души настоящий христианин. Работу в центре он делал с любовью, не было никакой жестокости, садизма, ненависти. Было только сострадание к этим людям, которые уже никому не нужны: ни государству, ни обществу. Родители в слезах умоляли нас создать этот центр, потому что остальные реабилитационные центры у нас в городе, — сектантские. В них родителей и пациентов побуждают менять религию. Это секты неохаризматического направления. Они не любят, когда их называют сектами, они говорят: «Мы церковь, мы скоро будем больше, чем вы». Но у нас есть аналитические заключения: это деструктивные культы тоталитарного направления, в их богослужении используется система эриксоновского гипноза (программирование на подсознательном уровне, когда делается привязка на несколько ключевых фраз, которые могут быть повторены затем в любых условиях). Поэтому люди боятся к ним обращаться.

— Если ваши слова справедливы, мы видим полное беззаконие: наркозависимые не считают себя пострадавшими, но дело заведено и приговор вынесен.
— Егор стал заложником ситуации. Это сведение счетов. На нем отыгрываются те, кто имеет определенные интересы. Егор до создания реабилитационного центра работал в сотрудничестве с правоохранительными органами — задерживал наркоторговцев. Было около 180 задержаний, ему приходилось ходить на контрольные закупки, быть свидетелем и понятым. Не только он, но и многие другие ребята помогали правоохранительным органам в борьбе с наркоторговцами.
Но однажды Егору предложили оставить в покое некоторых наркоторговцев, потому что они давали деньги милиционерам «на бензин». На это Егор не пошел. По своей природе бескомпромиссный, он идет до конца. Даже когда он просил у меня совета, он оставался верен себе и на компромиссы с совестью, движимый своей ответственностью, не шел. Так что это сведение счетов.

— Обстановку с наркоторговлей в Нижнем Тагиле можно назвать критической?

— Да. Нам, безусловно, нужна поддержка общественности, и слава Богу, нас все поддерживают — практически нет семей, которые не столкнулись бы с этой чумой нашего времени. Безразличны только те, кто извлекает из этого прибыль. Бедствие уже достигло апогея, в городе нет никакой безопасности. Только у нас на приходе, где я по Божией милости являюсь настоятелем, две семьи потеряли своих сыновей — их убили наркоманы с целью ограбления. Моя дочь среди бела дня на центральной улице города была избита и ограблена наркоманами. В том районе, где я живу, в частном секторе за несколько месяцев ограблено более сорока домов — это сделали наркоманы, и они были задержаны. Ситуация в криминальном плане сложилась из-за наркомании критическая: детей нельзя выпустить из дома: в детских садах, в парках, в подъездах и на улицах валяются шприцы, открыто продаются наркотики. А фонд «Город без наркотиков» при этом под следствием и под судом.

— Вы продолжаете сейчас общаться с Егором?

— Сейчас, когда Егор находится в следственном изоляторе, общаться с ним нельзя. Но мы постоянно молимся о нем. В СИЗО он подвергается огромной опасности: он может находиться в одной камере с теми людьми, которых ему приходилось разоблачать вместе с правоохранительными органами. Это просто недопустимо.
Я продолжаю встречать тех, кто проходил реабилитацию в нашем центре пока его не закрыли. Некоторые приходят в храм, некоторые помогают работать фонду «Город без наркотиков» в Нижнем Тагиле. Работа идет, но не на том уровне, как должно, потому что силы уже не те. С нами нет замечательного активного организатора, прихожанина и искреннего патриота. Настоящего христианина. Я не хочу говорить, что мы его «потеряли» — я верю, что справедливость восторжествует и Егор будет на свободе.


Протоиерей Геннадий Ведерников — духовник нижнетагильского фонда и реабилитационного центра «Город без наркотиков», благочинный Горно-Заводского округа Екатеринбургской епархии

Материалы подготовила Александра Сопова. Совместный проект газеты «Церковный Вестник» и интернет-портала «Татьянин День»

 

 

 

Александра Сопова
20 октября 2010 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Митрополит Таллинский и всея Эстонии Корнилий: На посох священномученика Платона я опираюсь до сих пор
Эстонскую Православную Церковь постигла тяжелая утрата. На 94 году жизни скончался митрополит Таллинский и всея Эстонии Корнилий. Долгая жизнь владыки Корнилия вместила в себя многие коллизии XX века. Сын белого офицера, эмигрировавшего в Эстонию, владыка решился на служение в Церкви, за что был репрессирован после войны. На его плечи легла тяжелая ответственность сохранения Эстонской Православной Церкви после обретения страной независимости. Так уж сложилось, что за три месяца до своей кончины старейший иерарх Русской Православной Церкви дал свое последнее интервью «Журналу Московской Патриархии», в котором подробно рассказал о своей жизни и служении в Эстонии. Редакция Журнала выражает самые искренний соболезнования и предлагает вниманию наших читателей это интервью. ПДФ-версия 
19 апреля 2018 г. 21:05