Одно и то же событие получает порой диаметрально противоположные оценки. И современное искусство не исключение. То, что одни люди принимают за проявление творческой фантазии художника, другие считают оскорблением человеческого достоинства верующих. Акт свободы творчества может трактоваться как богохульство. Протесты верующих против неуважительного отношения к религиозным символам — как ограничение свободы выражения мнений.

Закон «О передаче имущества религиозного назначения» не предусматривает реституцию церковного имущества. Сам термин «возврат имущества» в тексте закона не употребляется; о факте незаконного изъятия имущества в годы гонений на Церковь также не сказано ни слова. Соответственно, и доказывать этот факт не требуется.

В условиях, когда Церковь стремится быть созидательной силой, способствующей возрождению и обустройству народной жизни, ей необходима должная материальная основа, создать которую может только справедливая и безвозмездная передача церковной собственности, неправомерно отнятой в начале XX века. В большинстве стран Центральной и Восточной Европы собственность религиозных организаций полностью либо в большей своей части уже возвращена верующим.

Болгарская Православная Церковь встречает с недоумением и крайней неудовлетворенностью решение Европейского суда по правам человека в Страсбурге по поводу необоснованных и несправедливых претензий лиц, отделившихся от единства Церкви.

В целом рассматриваемые документы, подписанные епископом Анадырским и Чукотским Диомидом, порочат авторитет Русской Православной Церкви, фактически провоцируют раскол, наполнены духом изоляционизма и экстремизма, толкают Церковь на конфликт с государственной властью и с представителями других конфессий, а также являются соблазном для людей, стоящих "на пороге" Православной Церкви. Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что епископ Анадырский и Чукотский Диомид подлежит церковному суду