К 75-ЛЕТИЮ СО ДНЯ КОНЧИНЫ ПАТРИАРХА СЕРГИЯ (СТРАГОРОДСКОГО)
Личность и деятельность Святейшего Патриарха Сергия, автора известной «Декларации», и сегодня вызывает горячие споры. Немало нелестных эпитетов в свое время досталось архипастырю и от современников. Между тем именно Патриарху Сергию было доверено управление церковным кораблем, когда религия была врагом государства, а Церковь оказалась на грани уничтожения. Чего стоил ему этот компромисс с властью, через какие испытания пришлось пройти, почему решение Патриарха сохранить Церковь оказалось единственно верным, размышляет доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Андрей Кострюков. PDF-версия.
1917 год, ставший началом войны государства против Церкви, отразился на жизни каждого священнослужителя. Кроме уничтожения духовенства, начальный период коммунистической власти был ознаменован и рядом антицерковных кампаний — осквернением святых мощей, изъятием церковных ценностей и созданием органами ГПУ обновленческого раскола. Не обошли эти скорби и митрополита Сергия. Признание обновленческого Высшего церковного управления (ВЦУ) — прискорбный факт его биографии. 16 июня 1922 года, через месяц после ареста Патриарха Тихона, митрополит Сергий, архиепископы Евдоким (Мещерский) и Серафим (Мещеряков) издали «Меморандум трех», в котором призвали верующих подчиниться раскольникам1. В момент признания митрополитом Сергием ВЦУ иерарх находился под арестом, так что строптивость могла кончиться для него тюремным сроком. Напрашивается вывод, что иерарх в лучшем случае был сломлен, а в худшем — рассчитывал получить от признания ВЦУ какие-то выгоды.
Отпадение и покаяние
Но не будем спешить с выводами. Далеко не все, признавшие обновленцев в 1922 году, были карьеристами и циниками. Достаточно вспомнить, что после ареста Патриарха Тихона законная иерархия Российской Церкви оказалась вне закона, поминовение Святейшего могло стоить свободы, а то и жизни. Примерно половина архиереев в тот момент сочла, что другого выхода, кроме подчинения обновленцам, не осталось.
Нельзя не учитывать и тот факт, что публике официальные источники доносили информацию в искаженном виде. Широким кругам было неизвестно, что Патриарх Тихон всего лишь передал лидерам раскола право регистрации входящих документов до прибытия в Москву Местоблюстителя митрополита Агафангела (Преображенского). Сами раскольники громогласно заявляли, что получили от Святейшего всю полноту власти, представляли себя радетелями за Церковь и обещали созвать Поместный Собор2.
Спустя год святитель Тихон вышел на свободу, и началось возвращение в Церковь заблудших. Факт их временного отпадения после принесения покаяния был покрыт любовью. Многие затем засвидетельствовали верность Церкви ревностным служением, исповедничеством и мученичеством, некоторые из покаявшихся причислены к лику святых — священномученики Александр (Трапицын), Анатолий (Грисюк), Антоний (Панкеев), Иаков (Маскаев).
Было принято и публичное покаяние митрополита Сергия, тем более что его общение с обновленцами оставалось формальным и за своего они его так и не признали. В тяжелые месяцы заключения Патриарха Тихона митрополит Сергий оставался для раскольников ненадежным и даже «опальным». Последующие два года митрополит Сергий сумел показать, что покаяние его было искренним и с обновленцами он распрощался навсегда.
Неслучайно Патриарший Местоблюститель священномученик Петр (Полянский), не исключая свой арест, назначил своим заместителем именно митрополита Сергия. В декабре 1925 года священномученик Петр был заключен под стражу, начался период его скитания по тюрьмам, закончившийся расстрелом 10 октября 1937 года.
Конец 1925 года стал для митрополита Сергия началом нового жизненного этапа. Фактически с этого времени, кроме нескольких тюремных месяцев конца 1926 — начала 1927 года, будущий Патриарх был бессменным главой Российской Церкви.
1926 год был отмечен борьбой с новым расколом — григорианским, а также попытками Церкви нормализовать отношения с государственной властью. В 1926 году митрополит Сергий подготовил проект своей «Декларации».
Проект «Декларация»
Необходимо помнить, что до «Декларации», изданной в 1927 году, митрополит Сергий написал «проект Декларации» от 1926 года (далее — проект)*. В этом проекте митрополит Сергий не скрывал противоречий между христианством и коммунистической идеологией, отрицал возможность использования Церкви в фискальных и экзекуторских целях. Однако при этом твердо заявлял, что православный христианин должен быть «образцовым гражданином какого угодно государства, в том числе и советского», и обещал государству полную лояльность3.
Этот проект был разослан архиереям Российской Церкви для обсуждения.
Надежда на то, что таким способом удастся наладить отношения с атеистической властью, была наивной. Свободная Церковь, стоящая вне борьбы «красных» и «белых», богоборческому режиму была не нужна. В конце 1926 года митрополит Сергий оказался в заключении. Поводом для ареста стало его участие в тайных выборах Патриарха. После освобождения иерарха в апреле 1927 года наступил период, именуемый «вторым заместительством». Ради обеспечения Церкви спокойного существования митрополит решил идти на широкие компромиссы.
Понимал ли заместитель, какой страшной силе ему придется противостоять, что компромиссы не гарантируют благополучия Церкви? Осознание того, что милостей от государства ждать не придется, несомненно, было.
В 1927 году иерарха посетил Стефан Ляшевский, впоследствии протоиерей. Пастырь вспоминал, что высказал тогда надежду когда-нибудь увидеть владыку Патриархом. Однако митрополит возразил: «Нет, это не моя миссия, я призван только лишь спустить церковный корабль на тормозах, чтобы он не разбился вдребезги. Строить будут после меня»4.
За что благодарить?
29 июля 1927 года митрополит Сергий и состоящий при нем Временный Патриарший Синод издали послание об отношении к существующей гражданской власти, известное под именем «Декларации». Текст нового документа уже отличался от его проекта и тоже был разослан по епархиям. Но уже не для предварительного обсуждения, а как руководство к действию. Через некоторое время «Декларация» была опубликована и в «Известиях».
Митрополит Сергий указывал цель своей политики: сохранение Церкви, нормализация отношений с советской властью. «Декларация» указывала на необходимость соработничества на благо народа и обещала полную лояльность правительству. Цель митрополита была благая, однако многие формулировки документа были навязаны извне, а потому вызывали смущение, а то и возмущение у части духовенства и мирян. Например, указание, что Церковь находится на стороне государства, выглядело неприемлемо по причине прямой враждебности советской администрации к религии вообще и Православной Церкви в частности. Возмущение вызвала и благодарность митрополита Сергия в адрес государства за «внимание к духовным нуждам православного населения», и обещание оправдать оказанное доверие5.
«За что благодарить? — писали митрополиту Сергию киевские священники. — За неисчислимые страдания последних лет? За храмы, попираемые отступниками? За то, что погасла лампада преподобного Сергия? За то, что северная наша обитель стала местом непрекращающихся страданий? За эти мучения, за кровь митрополита Вениамина и других убиенных святителей?»6
«С декларацией Сергия я не согласен, — говорил на допросе в 1929 году священномученик епископ Василий (Зеленцов). — В частности, не согласен с тем, что советская власть есть от Бога, тогда как она уничтожает все, что есть Божьего на земле»7.
Разошлись во мнении с митрополитом Сергием и другие видные иерархи Российской Церкви: священномученики Кирилл (Смирнов), Серафим (Звездинский), Дамаскин (Цедрик), святители Агафангел (Преображенский), Виктор (Островидов) и Афанасий (Сахаров).
Но у митрополита Сергия были и сторонники. Священномученик Иларион (Троицкий), например, не усматривал в документе ничего противного учению Церкви и умолял паству сохранять ее единство. Сторону митрополита Сергия заняли также священномученики Фаддей (Успенский), Серафим (Чичагов), святитель Лука (Войно-Ясенецкий) и другие.
На долгие годы политика митрополита Сергия, выраженная в «Декларации», стала камнем преткновения для православных, разделила между собой достойнейших святителей, пастырей, монахов и мирян.
Строгая централизация
Позиция противников митрополита Сергия понятна — сосуществование Церкви с открытыми гонителями, выполнение их воли ничего хорошего ей не сулило. Но нельзя не понять и сторонников нового курса. Займи митрополит более жесткую позицию в отношении государства, оно, вероятно, окончательно ликвидировало бы остатки тихоновского духовенства, оставив в качестве «законной Церкви» лишь обновленческий раскол. Такой вариант не представляется фантастичным. Не будем забывать, что к концу 1920-х годов обновленцы, именовавшие себя «Православной Российской Церковью», стали понимать непопулярность модерн