iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Мостик к Святой Земле
Архимандрит Антонин Капустин родился в 1817 году в селе Батурине Курганской области. Здесь его крестили в еще деревянном храме, построенном отцом и дедом. Но послужить в родном селе отцу Антонину не довелось — его ждала иная судьба. В безбожное время уже каменный храм в честь Преображения Господня разделил судьбу тысяч других русских храмов, но чудом уцелел. На фоне приземистых изб и домиков сегодня он выглядит израненным исполином, который выжил в смертельной схватке и бредет сквозь бескрайние просторы Курганской земли. Жива ли память об архимандрите Антонине среди его земляков, что они делают для ее возрождения и увековечивания, каково будущее батуринского храма и как память об отце Антонине может способствовать просвещению в православной вере, выяснял корреспондент ЖМП. Мостик к Святой земле Алексей Реутский Архимандрит Антонин (Капустин) родился в 1817 году в селе Батурине Курганской области. Здесь его крестили в еще деревянном храме, построенном отцом и дедом. Но послужить в родном селе отцу Антонину не довелось — его ждала иная судьба. В безбожное время уже каменный храм в честь Преображения Господня разделил судьбу тысяч других русских храмов, но чудом уцелел. На фоне приземистых изб и домиков сегодня он выглядит израненным исполином, который выжил в смертельной схватке и бредет сквозь бескрайние просторы Курганской земли. Жива ли память об архимандрите Антонине среди его земляков, что они делают для ее возрождения и увековечивания, каково будущее батуринского храма и как память об отце Антонине может способствовать проповеди православной веры, выяснял корреспондент «Журнала Московской Патриархии». — Здравствуйте! Вы что-нибудь слышали об Антонине Капустине? — спрашиваю редких прохожих на площади у сельского магазина в Батурине.  — Слышали, — улыбается в ответ женщина средних лет. — В школе у моей дочери проводили уроки, посвященные его памяти, и приглашали родителей. Еще в газете местной о нем читала. Нам рассказали, что он покупал в Палестине участки земли и строил там гостиницы для русских паломников, школы и больницы для местных жителей. — А кто у вас в селе храм построил, не подскажете? На помощь замявшейся односельчанке приходят двое немолодых мужчин: — Этот храм его отец построил. А он потом в Израиль уехал и там построил три храма! Возведенный в 1835 году каменный храм в Батурине служил веру­ющим до 1931 года и был закрыт вопреки их воле по решению поселкового совета. Затем был банком, дизельной станцией, типографией и даже парашютной вышкой — колокольня-то высотой в 50 м. Тонны мусора, свисающие с купола веревки юных скалолазов, оставивших на стенах автографы, протекающая крыша и огромный проем в северной стене для парковки сельхозтехники — таким его запомнила Александра Егоровна Кузнецова, когда в 2000 году вместе с другими женщинами она решила заняться восстановлением святыни и стала одной из первых прихожанок храма.  10 бабушек и храм  «Мы первую уборку в июне 2000 года провели, — рассказывает Кузнецова. — Раньше все у кого-то дома на молитву собирались, а потом я предложила: матушки, что же мы всё по углам молимся, у нас вон какой храм в селе стоит!» Повесили у магазина объявление, народ пришел на субботники. Поначалу людей было много — вырубили вокруг бурьян, вывезли из нижнего храма несколько грузовиков мусора. А дальше наступили времена подвижничества: не нашлось в селе охотников таскать в храм тяжелые доски для пола и заделывать блоками проем в стене. Приход наш — 10 пенсионерок, а работать могли только я и Валентина Панькова. Окна мы пленкой закрыли, рам не было. Печку сложили, на ней и готовили. Дочь мне провод купила, а электрикам за проводку света 400 рублей отдали, куда деваться? Я хоть и пенсию 2700 рублей получала, да ведь в темноте молиться не будешь, — вспоминает Александра Егоровна. — На нее и гвозди покупала — так и восстанавливали».  Через год в Преображенский храм назначили первого настоятеля, священника Сергия Кривых (с мая 2017 года он второй священник, а настоятель храма — протоиерей Владимир Тарасов). Немногочисленные прихожане воспряли духом. Благодаря усилиям отца Сергия, его семьи, друзей, прихожан и благодетелей заказали и вставили окна, сделали лестницу на второй этаж и очистили его от мусора, провели паровое отопление, заменили крышу. Когда меняли купола, из отверстий (видимо, пулевых, вмятины от пуль сохранились и на купольных крестах) вылетели пчелы. «Первое время за дверями храма ничего нельзя было оставить: ни тележку, ни лопату, народ по дворам всё тащил, — грустно улыбается Ирина, матушка отца Сергия. — Стройматериалы хранили в храме, под замком! Ведь прежде храм для батуринцев был источником стройматериалов. Например, у одной бабушки в сарае окно из храма было вставлено. Однажды во время службы, кто-то в храм вбежал и кричит: “Батюшка, народ песок растаскивает!” Нам накануне машину песка пожертвовали. Отец Сергий сначала увещевал людей, а потом просто огородил территорию. Столько возмущения у народа было, но воровство прекратилось».  Матушка приглашает в храм: в притворе и на втором этаже, куда ведет прочная лестница, штукатурка почти не сохранилась, на нас обреченно смотрит голая кирпичная кладка. На память приходят слова депутата Курганской областной думы, председателя Курганского отделения ИППО Александра Брюханова: «Нам бы только тендер выиграть на внутреннюю отделку, привести всё в порядок, и можно включать Батурино в местный паломнический маршрут: Большие кресты — Чимеево — Далматово». Сейчас нижний придел храма, освященный в честь Казанский иконы Божией Матери, уже готов к богослужениям. Небольшой, с выбеленными стенами, скромным иконостасом и невысокими потолками, он кажется по-домашнему уютным и теплым. 25 августа (в день рождения архимандрита Антонина) Святейший Патриарх Кирилл посетит этот храм и откроет мраморный бюст создателю Русской Палестины, который уже установлен рядом в яблоневом саду.  Прихожане рассказывают, что каждый, кому дорого имя архимандрита Антонина, в меру своих сил потрудился для храма на его ­малой ­родине. ­Одни участвовали своим трудом (например, прихожане Никольского храма и студенты политехнического колледжа города Шадринска), другие посильной жертвой. В 2007 году игумения Горненского монастыря в Иерусалиме Елисавета передала Преображенскому храму частицы мощей преподобномучениц Варвары и Елисаветы. А уроженец Батурина Владимир Симаков решил все юридические земельные вопросы и объединил неравнодушных людей вокруг благотворительного фонда «Батуринская святыня», благодаря которому колокольню обнесли деревянными лесами, подготовив ее тем самым к реставрации. В августе в Батурине должны закончиться последние приготовления к торжествам. Отремонтирована дорога к селу, рядом с храмом постро­ена автостоянка, из государственного бюджета поступили средства на реставрацию фасада храма и определен подрядчик. Выложена площадка, на которой установят бюст собирателю Русской Палестины. Кто такой  Антонин (Капустин)? 2017 год губернатор Курганской области Алексей Кокорин объявил годом Антонина (Капустина), дав старт масштабной информационно-просветительской кампании. На местном ТВ и по радио выходят передачи, районные и областные газеты публикуют тематические подборки, в музеях проходят выставки, посвященные отцу Антонину, на улицах Шадринска (районный центр) и Кургана установлены билборды с его портретом. Есть ли эффект? Мой опрос на улицах Шадринска показал, что многие горожане знают об отце Антонине, хотя не запомнили детали его биографии. «Поверьте, два года назад ни в Батурине, ни в Шадринске, ни в Кургане никто не мог ответить на вопрос, кто такой архимандрит Антонин (Капустин), — говорит митрополит Курганский и Белозерский Иосиф, — хотя материала о нем много и этот материал интересный. Например, есть две книги — митрополита Никодима (Ротова) и архимандрита Киприана (Керна)1, посвященные отцу Антонину. Издаются его дневники. Например, Далматовский монастырь подготовил к изданию дневники, охватывающие период от детства до перевода в Киевскую академию. Телеканал “Союз” снял о нем два фильма. А если вы приедете на Святую землю и экскурсовод поведет вас по святым местам, будет постоянно звучать имя архимандрита Антонина. Кого еще из начальников Русской духовной миссии там вспоминают? Кто из них оставил о себе память? И не зря ему усвоили имя — создатель Русской Палестины. Взять, например, Иерихон. Это один из самых древних на земле городов. Во времена архимандрита Антонина там было несколько мазанок. А он приобрел там участок, построил первое каменное здание. Его примеру последовали другие, и с этого началось возрождение Иерихона, который сегодня вполне современный город». Эти и многие другие подробности звучат в выступлениях митрополита Иосифа и епископа Шадринского и Далматовского Владимира, духовенства митрополии на многочисленных встречах со школьниками, студентами, педагогами, ветеранами и всеми, кому в Зауралье интересна история и культура России.  Популяризация имени архимандрита Антонина — первая задача, которую поставил перед духовенством митрополит Иосиф. А вторая — возрождение памятных мест, связанных с его именем. Например, администрация Шадринского района планирует открыть в Батурине музей, посвященный памяти создателя Русской Палестины, который вызовет интерес у паломников и туристов. «Если говорить о человеке, не имея наглядных предметов, связанных с его жизнью или свидетельствами эпохи, это и скучно и не запоминается. Нужна экспозиция. К счастью, экспонатов XIX век оставил нам немало. Это и предметы, связанные с паломничеством, и с церковным бытом, и со служением. Сохранилось много фотографий и документов. Всё это можно собрать для музея», — продолжает архиерей.  Главный редактор регионального журнала «Мое Зауралье» Валерий Мурзин видит создание музея в Батурине в связке с развитием Шадринского района в целом. По его мнению, имя архимандрита Антонина (Капустина) стоит первым в ряду его знаменитых земляков — скульптура Ивана Шадра, крестьянина-новатора Терентия Мальцева и собирателя русских народных сказок Александра Зырянова («Царевна-лягушка»). Благодаря этим именам в Шадринский район можно привлечь как паломников, так и туристов, что создаст дополнительные рабочие места в сфере услуг.  «Музей должен быть некой информационной альтернативой Святой земле, чтобы каждый посетитель мог узнать, почему архимандрит Антонин треть жизни провел в Палестине, заботясь о русских паломниках, как выглядели паломники в XIX веке и как выглядят сейчас. Это нужно совместить с рассказом о православии: почему Россия приняла именно восточное христианство, — говорит Валерий. — Интерактивный экран — уже ничем не заменимая составляющая современного музея. На нем можно полистать редкие документы, посмотреть документальные фильмы, провести интерактивные викторины по примеру выставок “Русь Православная”. Всё это привлечет школьников и молодежь». Ведь говорить с молодежью о православии нужно на понятном для неё языке, считает Валерий. Только в этом случае рассказ о православных святынях Палестины, отце Антонине и его подвиге будет понятен каждому, кто приедет в Батурино, а сам отец Антонин станет примером для подражания. Если же еще сделать и виртуальную экскурсию по музею и храму, то о Батурине узнают миллионы людей по всей России и тоже захотят сюда приехать, уверен журналист.  Но нужен ли еще один музей, если в Далматовском Успенском монастыре (70 км от Батурина) тоже есть музей, один из залов которого посвящен отцу Антонину? Митрополит Иосиф считает, что нужен, потому что это оправдано логически: «Где еще быть музею, как не в месте рождения отца Антонина, и где будет собрана вся доступная о нем информация?»  Прославлять  или не прославлять Далматовский монастырь, как цветок на возвышенности, украшает весь уездный городок. Его белоснежная стена и розовый Скорбященский храм видны с любой точки Далматова. За широкими стенами, скрывающими цветущие яблони, в 1816 году открылось духовное училище, в которое в 1825 году поступил Андрей Капустин. Здесь он изучал латинский язык, географию, арифметику и катехизис, а перед смертью передал обители свой наперсный крест. Прервавшись в 1923 году, монастырская жизнь возобновилась спустя 69 лет.  Наместник Далматовской обители игумен Варнава (Аверьянов) встречает нас у святых ворот. В монастырском музее2 помимо залов, посвященных жизни в царской России и Зауральским новомученикам, устроена экспозиция об отце Антонине. В витринах — предметы, характеризующие различные периоды жизни архимандрита Антонина, начиная от детских лет в родном Шадринском уезде, учебы в училище и семинарии и заканчивая Святой землей.  «В музее отсутствуют, по понятным причинам, личные вещи отца Антонина,— говорит отец Варнава. — Но мы постарались представить эпоху, к которой принадлежал отец Антонин». В частности, здесь представлены прижизненные издания его работ, паломнические реликвии со Святой земли и Святой Афонской горы, предметы, характеризующие его увлечения (астрономия, фотография) и т.п. Для экспонирования подбирались почти исключительно оригинальные предметы: фотографии и стереофотографии, литографии, открытки, письма и почтовые карточки, географические карты и планы, печатные издания (книги, журналы, брошюры, альбомы), документы, церковная утварь (кресты напрестольные, требные и нательные, образки, иконы и иные паломнические реликвии) и т.д. Игумен Варнава в настоящее время занимается подготовкой магистерской диссертации на тему «Духовный облик архимандрита Антонина (Капустина)» в Санкт-Петербургской духовной академии и скрупулезно изучает дневники архимандрита. Работа над этой темой дала ему возможность познакомиться с немногочисленными исследователями наследия отца Антонина, которых в прошлом году радушно принимал Далматовский монастырь. Обитель выступила организатором всероссийской научной конференции (12–13 мая 2016 года), посвященной 200-летнему юбилею Далматовского духовного училища и предстоящему юбилею отца Антонина (Капустина)3. Известно, что отец Антонин был очень разносторонней личностью. Но что в нем запоминается особенно, когда знакомишься с его дневниками? Прежде всего это глубокая церковность, считает отец Варнава, причем в широком смысле слова: за всеми его действиями и поступками всегда скрывается глубокий религиозный смысл. «И самое поразительное, церковность его была не показной, не елейной, не навязчивой. Иногда даже, наоборот, с элементом самоиронии и какого-то юродства. Этим он, наверное, спасался от окружающего формализма, зависти, непонимания, даже явной клеветы, — говорит отец Варнава. — В его биографии есть скорбные страницы, когда он терпел незаслуженный позор и поношение от лжебратии — в Афинах (­клеветнические письма, напечатанные в “Колоколе” А. Герцена) и Иерусалиме (роман-памфлет “Пейс-паша”). При этом сам он проявлял милосердие и сострадание даже к своим недругам, ценил искренность и прямодушие».  Потеряв еще в годы учебы в семинарии и академии самых близких своих друзей (имена их он часто упоминает в дневнике с сердечной теплотой — Афанасий, Егорушко, Алешинька), отец Антонин впоследствии брал на воспитание и попечение юных семинаристов (Андрея Фоменко, Петра Нищинского, Димитрия Мангеля), которые большей частью платили ему обидами и черной неблагодарностью. Однако, несмотря на всё это, отец Антонин до конца своих дней не утратил детской жизнерадостности. Именно этой радостью от созерцания чудного творения Божия можно объяснить, казалось бы, «не монашеские» увлечения его астрономией, фотографией, живописью, игрой на гуслях и т.д. В этом же ряду можно поставить и интерес к историческим наукам (палеографии, археологии, нумизматике и др.).  Возможно ли прославление архимандрита Антонина (Капустина)? Отец Варнава, председатель Комиссии по канонизации святых Курганской митрополии, считает, что это время еще не пришло: «Безусловно, архимандрита Антонина можно с полным правом назвать подвижником благочестия. Сам круг общения — его наставники, друзья, сослуживцы, ученики — говорит сам за себя: святители Филарет Киевский и Филарет Московский, Феофан Затворник Вышенский, Иннокентий Херсонский, преподобный Парфений Киевский. И это лишь некоторые. Несмотря на различную клевету, личная жизнь его как монаха и священнослужителя была безукоризненной».  Отца Антонина иногда упрекают в том, что он посещал молитвенные собрания инославных (католиков, протестантов, армян, коптов) и даже иноверцев (иудеев). Но отец Варнава уверен, что отцу Антонину это не могло нанести вреда, потому что православная вера определяла всю его жизнь. Но как тогда быть с тем, что отец Антонин приобретал участки с христианскими святынями (например, с Мамврийским дубом) часто вопреки благословению Синода? Более того, Синод даже издал указ4, запрещающий ему покупать эти участки на Святой земле. Но очевидно, что в исторической перспективе архимандрит Антонин оказался прав. «Следует помнить в этом случае, что церковное послушание не тождественно армейской дисциплине, а ставит во главу угла истину, — поясняет отец Варнава. — И в духовном облике отца Антонина есть многое, чему мы можем поучиться и чему должны подражать, если желаем стать настоящими христианами. Однако для прославления, как мы понимаем, всего этого недостаточно. Нужна воля Божия, знамение того, что отец Антонин угодил Богу. Как правило, таковыми знамениями служат чудеса, совершающиеся через посредство подвижника благочестия. Это с одной стороны. А с другой — требуется почитание церковным народом. Можем ли мы сегодня сказать, что имеется то и другое?» Фото автора Примечания 1 Киприан (Керн), архим. Отец Антонин Капустин — архимандрит и начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме (1817–1894). Гл. 8: Иерусалимские годы (1865–1894). URL: http://palomnic.org/rdm/k/10/ (дата обращения: 27.07.2017). Никодим (Ротов), архим. История Русской духовной миссии в Иерусалиме. Гл. 3: Архимандрит Антонин (Капустин) и Русская духовная миссия под его управлением. URL: http://www.rusdm.ru/history.php?item=12 (дата обращения: 27.07.2017). 2 URL: dalmate.ru/muzej.html (дата обращения: 27.07.2017). 3 Cм.: URL: agioi-zaural.ru/images/Issledovanij/2016.pdf (дата обращения: 27.07.2017). 4 Указ № 2596 от 21 декабря 1872 г. (Архив РДМ. Дело № 1700). Может ли возрождение памяти об отце Антонине привести современного человека к вере?  Иосиф, митрополит Курганский и Белозерский Сегодня Святая земля привлекает не только паломников, но и тысячи российских туристов, среди которых много и невоцерковленных людей. Они знакомятся не только со святынями, но и с именем архимандрита Антонина, искренне удивляясь тому, что создали там русские. Мы говорим о нем — создатель Русской Палестины. Но без отца Антонина ее не было и могло вообще не быть. Эта идея пришла только ему, и он ее воплотил. И у людей невольно возникает вопрос: кто он, что это за человек? Действительно, можно ли представить себе сегодня Елеон без «Русской Свечи», храма Марии Магдалины или селение Айн-Карем без Русского Горненского монастыря? Убери из Палестины эти русские места, и у наших соотечественников будет совсем другое восприятие Святой земли, она станет чужой. А так это — Русская Палестина, в ее храмах звучит молитва на родном языке, там наши соотечественники совершают свое служение и молятся о русском народе, о нашей стране, о нашем Отечестве. И близкие сердцу христианские святыни воспринимаются по-другому. И не секрет, что, посещая Святую землю, очень многие более близко воспринимают христианство — как что-то родное, важное для их души. Отцу Антонину удалось создать такой миссионерский инструмент, который работал, работает и будет работать, открывая красоту православия и привлекая к вере очень многих. А непосредственно Батурино может стать мостиком, который соединит людей со Святой землей. Протоиерей Владимир Тарасов, настоятель храма Архимандрит Антонин мне очень симпатичен как человек. Таких людей нельзя предавать забвению. Нам нужно постараться, чтобы о нем узнало как можно больше его земляков. И если люди приедут сюда, задача сделать так, чтобы наш рассказ пробудил в них желание больше о нем узнать.  Важно научиться интересно рассказывать об отце Антонине, тогда люди начнут вникать в историю его жизни, постепенно заинтересуются бытом той эпохи, верой отца Антонина. Значение может иметь даже то, что здесь 100 лет на одном и том же приходе служили его прадед, дед и отец, ведь в 1865 г. отмечали 100-летие рода Капустиных и основание прихода. И тогда, быть может, в них постепенно пробудится интерес к истории и к православной вере, и возникнет потребность по-другому увидеть и устроить свою жизнь, чтобы в ней стало больше радости и больше творчества. Игумен Варнава (Аверьянов), наместник Далматовского монастыря Отец Антонин почти три десятилетия трудился для того, чтобы русские люди могли не просто посетить Святую землю, но почувствовать себя там как дома. Для этого он обустраивал купленные с большим трудом (из-за непонимания со стороны недальновидного начальства, конкуренции инославных, особенностей законодательства Османской империи и др. причин) участки с любовью и заботой, как будто это был его родной дом. Так появлялись на Святой земле островки Святой Руси. Любовь и благоговение к Святой земле и находящимся там святыням отец Антонин пытался привить и русским паломникам. Казалось бы, разве может случиться так, что у православных паломников отсутствует благоговение и любовь к святыням? Оказывается, может. Как Церковь состоит не из одних святых, но и из грешников, лишь стремящихся к спасению, так и на Святую землю попадали самые разные люди. Нередко они несли в себе худшие привычки русского человека. Архимандрит Антонин не забывал обличать, увещевать, наставлять, чтобы имя русского человека стало на православном Востоке синонимом истового благочестия, а не «притчей во языцех». Поэтому благодаря отцу Антонину паломники из России не чужие на Святой земле, и Святая земля для многих из них не чужое место. Для популяризации его памяти по большому счету нужно возрождение веры, что невозможно без Святой земли, без живых примеров конкретных людей. Отец Антонин как раз один из таких идеалов, показывающий своей жизнью, как человек может совместить разные интересы — и научные, и практические — с настоящей верой. Он — образ православного человека. Но, с другой стороны, пример отца Антонина может быть действенным только для тех, кто сможет и захочет увидеть в нем что-то родное и близкое.  Поэтому необходимо говорить, напоминать, рассказывать, действовать по-евангельски: надо сеять, а как семя взойдет — не нам решать. Надо проводить конференции и выпускать книги, статьи, фильмы. Но не нужно ждать, что статья выйдет и вера вдруг расцветет. Может, одного она коснется, а другого и нет. Надо относиться к этому со смиренномудрием и понимать, что у каждого человека свой путь к Богу и о каждом человеке у Бога Свой замысел. Отец Антонин, безусловно, вполне заслуживает того, чтобы о нем знали. А то получается как по поговорке: умного никто не знает, а дурака— вся деревня. Но ведь должно быть наоборот.
24 августа 2017 г. 10:30
Церковь
ЦВ № 8 (405) апрель 2009 /  30 апреля 2009 г.
версия для печати версия для печати

Церковнославянский язык в русской культуре

Вышел в свет «Словарь трудных слов из богослужения» Ольги Седаковой — известного поэта, филолога, религиозного мыслителя. Словарь является вторым изданием книги «Церковнославяно-русские паронимы: Материалы к словарю» 2005 года. Паронимы — это слова близкие по звучанию, но не совпадающие в значениях. Словарь окажет неоценимую помощь всем, кто хочет глубже понимать православное богослужение и литургическую поэзию. Московский культурный центр «Духовная библиотека» не смог вместить всех собравшихся на презентацию книги. В дискуссии о роли церковнославянского языка в русской культуре участвовали автор книги, доктор богословия, кандидат филологических наук Ольга Седакова, руководитель Школы молодежного служения Центра духовного развития молодежи при московском Даниловом монастыре игумен Петр (Мещеринов), главный библиограф Синодальной библиотеки протоиерей Александр Троицкий, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей протоиерей Николай Балашов.

Игумен Петр (Мещеринов): Я читал эту книгу как увлекательнейший детективный роман, не мог оторваться. Из нее я узнал очень много нового. В свое время я был уставщиком и регентом в Даниловом монастыре и изучал богослужение и Устав. И, тем не менее, на каждой странице я черпал что-то для себя удивительное и новое. Пример: тропарь Святителю Николаю, который все знают. «Правило веры и образ кротости, воздержания учителю, яви тя стаду своему яже вещей истина...» Когда гражданским шрифтом набирается этот тропарь, обычно слова «яже» или «истина» пишутся с прописной буквы, и в примечании говорится, что здесь имеется в виду Христос. А из словаря я узнал, что на самом деле имеется в виду «истина от дел Святителя Николая», иной смысл. Чуть ли не каждое слово открывает другие глубинные смыслы в том богослужении, в котором мы с вами участвуем.

Как возник словарь
Ольга Седакова: Предыстория создания словаря такова. Многие церковнославянские тексты я запомнила, когда еще была ребенком. Бабушка научила меня читать по-славянски примерно тогда же, когда и по-русски. Я ничего не понимала, но то, что читаешь в шесть лет, запоминается крепко, на всю жизнь. Именно своей странностью этот язык очаровал меня с самого начала. Он не представлялся мне иностранным, это был «свой» язык, но «волшебный». И все в нем было красиво, особенно такие глагольные формы, как «глаголаше». Они создавали атмосферу сказки, какого-то иного мира. В этих словах было что-то кроме значения, в которое даже не очень хотелось вникать, — я думаю, что в этом я была едина со всем нашим народом.

Потом я стала филологом и училась у наших лучших лингвистов, у Никиты Ильича Толстого, у Михаила Викторовича Панова, у тех, кто занимался семиотикой, языкознанием. Как филолога меня больше всего привлекала семантика, значение слов. Этим наша лингвистика, вообще говоря, не занимается, потому что тема значения стоит на границе позитивного языковедения. Никто не может сказать, откуда берутся значения, как они меняются. Это уже как бы не предмет формального описания. Лингвистика ограничивается тем, что можно описать формально.

Славянский язык (так обычно называли церковнославянский ученые) очень близко родственен русскому, и мне больше всего хотелось сравнивать эти языки между собой, когда видишь изменения значения вплоть до противоположного и тонкие изменения значений. Мы видим те же слова, но значат они что-то другое. С какого-то возраста мне хотелось понять, что они значат.

Помню, первое слово, над которым я задумалась, было слово «непостоянный» в значении «непостоянно величие Славы Твоея». Я подумала, что не может «непостоянный» означать «переменчивый», потому что все-таки речь идет о Славе Божией, — как же она непостоянна? Я разделила это слово на части и поняла, что это значит «то, против чего нельзя устоять», «неодолимый». Это увлекло меня бесконечно и увлекает до сих пор.

Одно из последних открытий в таком роде было сделано совсем недавно. В службе апостолам есть слова «непрелестные светила». То, что «непрелестные» значит «безобманные» — это понятно; что «светила» значит «звезды» — тоже понятно. Выражение «непрелестный светильник» значит «безобманный светильник». Но почему-то мне стало подозрительно, что выражение «непрелестные светила» значит то же, что и «непрелестный светильник». Я оказалась права, потому что это технический термин. Это «неподвижные звезды». В отличие от подвижных звезд, «непрелестные светила» — это «кормчие звезды, по которым проверяют путь».
Славянский язык изобилует такого рода возможностями открытий. Составитель словаря должен подбирать ряд толкований слова, ведь точного перевода часто нет, и нужно подобрать несколько русских слов, из суммы которых может быть сложится это значение. Этим я и занималась, сравнивая и скрещивая, вникала в славянский язык, а потом сравнивала с греческим, потому что почти все тексты — переводные с греческого.

Ближайшая предыстория этого словаря такова. Я вела занятия по славянскому языку дома — как понимать то, что говорится в храме? Я очень лихо взялась за это, хотя сама никогда не изучала церковнославянского языка, потому что его нигде не преподавали. В университете мы учили старославянский, это язык преподобных Кирилла и Мефодия, первых памятников, который очень отличается от того языка, который употребляется в Церкви. Между ними прошло шесть или семь веков, и хотя церковнославянский — язык консервативный, он очень изменился за это время, чего не изучал, насколько я знаю, ни один светский лингвист. Из того, как мы учили староцерковнославянский, просто так перейти к чтению новоцерковнославянского было нельзя, потому что это другие тексты и другое отношение. Нас учили, в основном, в индоевропейской перспективе — любое слово возводить к индоевропейской основе. Текстов никто читать не умел. Наши преподаватели не знали, о чем шла речь в Евангелиях. Они знали, сколько ошибок в Кодексе, но когда их спрашивали, одно и тоже ли лицо Матфей и Левий, они честно говорили, что не знают. Чем меньше мы понимали эти тексты, тем лучше. Но зато мы точно знали, что в этом тексте вместо «я» пять раз написана другая буква.

Я стала искать дореволюционные учебники и поняла, что они мало пригодны для этой цели, потому что они предполагают присутствие учителя. Они очень маленькие, в них даются правила склонений и спряжений, от которых перейти к текстам невозможно. А нам нужен был учебник типа самоучителя, где объяснялось бы гораздо больше. Вот почему первый год наших занятий с учениками получился достаточно бесполезный. Я поняла, в чем одна из главных трудностей для русскоязычного человека. Это другие значения тех слов, которые кажутся понятными. На них внимание не останавливается. Если встречается совсем другое слово, можно в словаре посмотреть или подумать. Словарь у нас один, Дьяченко, многие редкие слова в нем заключаются, но вот слова «тихий» никто там смотреть не будет, потому что оно кажется понятным.
Если говорить о православии, сами собой приходят в голову две характеристики: «тихий» и «теплый». Оба эти слова очень отличаются от славянского своего значения. В великопостных текстах встречается замечательное выражение «тихая пучина постная». Если понять по-русски, «пучина» — это для нас что-то довольно страшное, вроде «в тихом омуте черти водятся». Однако «пучина» — это всего лишь «море», «тихая» — «на которой нет в настоящее время шторма». В контексте это просьба о том, чтобы мы могли пройти море без шторма. В этом и других текстах слово «тихий» имеет нерусское значение («слабый», «молчаливый»). Мы знаем выражение «воззреть тихим оком». «Тихое» око — это «не грозное», это, в конце концов, «приятное» и «радостное». В «Свете тихий» это слово переводится как «радостный». Это бывает, когда в море после шторма наступает тишина.

Славянское «теплый», в отличие от русского его значения, обозначает, наоборот, «очень горячий». Русское «теплый» по-славянски — «теплохладный», что-то не очень хорошее. «Теплое умиление» — можно себе представить что-то сентиментальное. На самом деле, «теплое» — значит «горящее», «пламенеющее», а «умиление» — это «сокрушение». Чем больше вглядываешься в тексты, тем больше догадки подтверждаются греческим языком без какого-то сомнения.

Я стала собирать слова, с которых больше всего соскальзывает внимание. Мы начали с псалмов, и одним из первых стал глагол «внуши», который все не задумываясь переводят как русское «внушить кому-нибудь». А «внуши» значит просто «вонми», «услышь». Таких примеров у меня собралось почти 3000 слов, но я не собиралась делать никакого академического словаря, который отвечал бы требованиям, выработанным в лингвистике для составления словарей русского языка. Это был маленький список и все. Он был опубликован частями в «Славяноведении» с предисловием Никиты Ильича Толстого. Потом, когда мы решили издавать книгу в Издательстве греко-латинского кабинета Юрия Анатольевича Шичалина, он сказал, что ему нужен настоящий словарь, а не «игрушечный». Чтобы все примеры были с точными ссылками, чтобы каждый пример был переведен. Это была огромная работа и уже «не добровольная», потому что мне хотелось «малой кровью отделаться», а тут пришлось переводить, и причем в первый раз, большинство литургических текстов. Переводить приходилось на собственный страх и риск. Когда я спрашивала знакомых опытных священников: «А вот это что?», они часто говорили: «Мы не знаем. Повторяем, и все». Так что труд был, конечно, большой.

После каждого слова в словаре дается греческое соответствие. В конце есть обратный словарь, и можно посмотреть, как слово с греческого переводится на славянский. Потом дается список всех примеров, и каждый пример — в переводе. Переводы я делала, абсолютно не заботясь об эстетике, нарочно как можно ближе к подстрочнику, чтобы было понятно. Есть система ссылок и сносок. Оказалось, что никто не разрабатывал систему сносок. Как ссылаться на богослужебные тексты? Здесь, как в классических произведениях, ссылаются скорее на опус, чем на издание. Чтобы ссылаться на опус, надо представлять себе это огромное членение, и с этим я бы никогда не справилась, если бы мне не помогла монахиня, которая прекрасно это знала, и я горжусь этой сложной системой ссылок, которая впервые в этом словаре представлена.
 

Церковнославянский Язык за пределами богослужения
Ольга Седакова: Само существование церковнославянского в качестве языка литургического началось с бури споров. Лучше всего историю и утверждение церковнославянского как литургического языка описали итальянские слависты Бруно Мериджи и Риккардо Пиккио. Разные споры вокруг церковнославянского языка возникали в последующие времена, и в нынешнее время он становится пререкаемым: а возможен ли русский в богослужебной роли? Эти споры ведутся много лет, и мне хотелось бы здесь их оставить в стороне.

Церковнославянский язык — язык созданный, искусственный. Он использует грамматическую и морфологическую плоть славянских языков, но вкладывает в них другие значения. Потому что язык, на который переводили солунские братья, это был узкий племенной язык, который еще не выработал всех культурных значений, необходимых для перевода Священного Писания, всего того, что в греческом языке было уже так разработано. До сих пор в народных говорах этих значений нет. Например, слово «дух» по-русски значит во всех говорах «жизненные силы» («у него духа нет», «дух вон»), но до «Духа» здесь очень далеко. Кирилл и Мефодий вкладывали в славянское слово новое значение, как бы сцепляя его нижним краем со старым значением. По-гречески «pneuma» значит «дух», «дыхание». Новое значение давалось как бы «в подарок», «на вырост», потом нужно было понять все то, что за годы огромной культурной истории разработал греческий язык. Поэтому я не думаю, что церковнославянский в ранние времена был больше понятен, чем в поздние. Может быть, он был понятен еще меньше. Потому что грамматически древнерусский язык и славянские говоры были ближе. Грамматически современный русский язык, конечно, очень изменился. Но значения слов были еще дальше, потому что за это время у нас прошла большая культурная история. И человек, который слышал значения слов в том или ином говоре, не смог бы их узнать в богослужебном тексте.

Церковнославянский язык плохо понимали во все времена. Мне очень нравится пример из «Войны и мира» Льва Толстого. Когда Наташа Ростова слушает литургию, как она понимает слова «О свышнем мире и спасении душ нашах Господу помолимся»? Она думает, что молятся об ангелах, и понимает, что об ангелах тоже следует молиться. Таким было очень характерное восприятие просвещенных людей. Конечно, гениальный Пушкин никогда не ошибался в своем употреблении церковнославянского. Были и другие случаи, но иногда даже проповедники, очень известные церковные деятели строили свои проповеди на недопонимании простого, буквального смысла. Мне встречались проповеди о «князях» («Возьмите князи врата ваша»). Долго обсуждалось, почему князья должны взять ворота, какая-то война... В то время как «князи» — это часть ворот, и выражение переводится как «поднимите ворота». Это было очень привычным положением. Словарей не было, грамматик хороших тоже очень долго не было.

И это не случайность, потому что само положение церковнославянского было особым в русской культуре. Это был почти исключительно священный, сакральный язык. Когда сравнивают церковнославянский язык с латынью, надо подчеркнуть различие: латынь была языком универсальной культуры, на ней могли писать и деловые документы. Церковнославянский считался языком чисто духовным, на нем ничего другого нельзя было делать. Его нельзя было употреблять в быту, так же как по-русски нельзя было говорить в храме. Эту ситуацию Борис Андреевич Успенский описывает как «диглоссию», и я присоединяюсь к его взгляду на вещи. Диглоссия отличается от билингвизма, который подразумевает сосуществование двух взаимозаменимых языков. В каких-то пограничных зонах, как в Тироле, могут говорить по-итальянски и по-немецки, и каждый человек может переводить туда и обратно, и от этого ничего не изменяется. А диглоссия — это ситуация, когда два языка понимаются как один и находятся во взаимодополнительных отношениях. Где действует один, там второй не употребляется, и перевод невозможен, он воспринимается как кощунство. И к священному языку, который накрепко связан с храмовым богослужением, и отношение такое: его не изучают, не анализируют. Его воспринимают как священнодействие.
Поэтому отношения с русским языком у церковнославянского сложнее, чем со всеми другими. Мы безо всякого конфуза слушаем православную литургию в переводе на английский, французский, и это никого не задевает — это перевод с языка на язык. Тогда как перевод со славянского на русский часто воспринимается как смена стиля — с высокого на низкий. Никита Ильич Толстой любил приводить пример: если выражение «устами младенца глаголет истина» мы переведем на русский, то получим «ртом ребенка говорит правда». Это уже не перевод, это сильное изменение содержания.

Такое существование двух языков, которые понимаются как один, между которыми не может быть замены, в течение многих веков создает определенное сознание. И, на мой взгляд, привычка воспринимать слово, которое логически не совсем понятно, но очень сильно действует, значительно определяет особенности русской поэзии, которая очень легко, в отличие от поэзии на других языках, идет на непонятный смысл. Мне кажется, что такое «развоплощенное» значение особенно чувствовал Блок. У него чистых славянизмов не так уж много. У Вячеслава Иванова, как в музее, подобрано множество редких славянизмов, с большим вкусом употребленных, но стихию церковнославянского языка, это парение слова над конкретным смыслом мы слышим в Блоке. В русской литературе роль церковнославянского как языка особого присутствует всегда. Когда он выходит наружу, когда появляется цитата из церковнославянского, мы всегда это чувствуем даже на самом немотивированном месте.
Мне хотелось бы остановиться только на двух моментах жизни церковнославянского языка в русской культуре. С одной стороны, это поэзия красоты, силы, которая связана с церковнославянским словом, а вторая — теневая сторона этого процесса существования священного и не очень понятного языка. Это язык казенный XIX века, который основан на тех возможностях, которые дает церковнославянский язык. Это история так называемого «духовного наречия», когда надо было писать на духовные темы на особом языке. Грамматика была русская, а слова употреблялись церковнославянские. До сих пор мы можем это услышать в проповедях. То, что говорилось всегда у Льва Николаевича Толстого, когда употребление слова заменяет смысл. Мы говорим слово из церковнославянского языка, и ничего больше не надо, оно действует.

И потом, начиная с 1930-х годов, советский государственный язык был основан на церковнославянской лексике, это высокий стиль. Если мы возьмем официальные тексты, вплоть до брежневских времен, они написаны, по подсчетам Никиты Толстого, на 70% церковнославянскими словами. Это высокий, непонятный, внушающий язык. «Да здравствует Советский Союз!» — здесь все слова — церковнославянизмы. «Да здравствует» — «будь здоров» по-русски, «советский» — от «совет», прямо взято из славянского в значении «собрание», и «союз» — это плохое слово, его корень — «узы», похоже на «оковы».

Чем поплатился русский язык за это свое положение и отношение «профанного» к «священному», и не просто нейтрального, а «поганого» языка? Тем, что он не обладает собственной областью «высоких» слов, они все заимствованы из славянского. Переводчики с этим сталкиваются постоянно. У нас двумерный язык, тогда как в оригинале мы встречаем одномерный. Об одном и том же мы можем сказать русское «глаза» и славянское «очи», «уста, устне» — и «рот, губы». Если мы переводим Данте, который использует простой слог, мы не можем сказать, что у ангела «глаза», у ангела только «очи». Мы не можем сказать, что у него «рот», «губы», это будет очень резко. У него «уста». И так далее. Особенность европейских языков — они говорят одним и тем же словом и о человеке и об ангеле.
Сложилась структура, иерархия, отношение, о чем нужно говорить более по-славянски, а о чем — по-русски.

Игумен Петр (Мещеринов): Вы говорили о соотношении церковнославянского и русского языков. Каково отношение латинского языка к современным романским языкам? Также древнегреческого и новогреческого? Можно ли здесь проводить аналогию?

Ольга Седакова: Нет, здесь разные истории, потому что близость славянского к русскому, к современному белорусскому, украинскому, болгарскому гораздо больше, чем у западных языков к латыни (за исключением, может быть, только итальянского). Вместе с тем их отношения совсем другие, и перевод очень рано был возможен. Еще Франциск Ассизский писал на диалекте, и никто не воспринимал это как кощунство. С греческим еще сложнее история. Там есть не только древнегреческий, но и среднегреческий, который стал церковным языком… Я бы сказала, что отношение синодального церковнославянского языка (он окончательно сложился в синодальный период) иное.

Протоиерей Александр Троицкий: Церковнославянский язык возник во времена свв. Кирилла и Мефодия как искусственный язык, и восемь веков он развивался в состоянии диглоссии с живыми языками, по крайней мере на Руси. Но его значение вышло за пределы славянского мира и славянской культуры и за конфессиональные границы. Он использовался в других странах (Валахии, Молдавии), им пользовались в Хорватии и Моравии, хождение рукописей из одной страны в другую также наложило на него свой отпечаток. Он очень многоплановый, если брать его в целом. Противопоставление старославянского и церковнославянского — это не противопоставление двух равноправных языков. Старославянский — это частный случай церковнославянского языка. Так же как частным случаем является язык книг старообрядцев. Это как один из срезов. Есть и другие срезы церковнославянского языка помимо действующего языка синодальных книг. В других странах есть свои варианты этого языка.
Интересно, что в XVIII веке, когда церковнославянский утерял противопоставление с русским, он стал высоким стилем русского языка, и эта его роль сохраняется до сих пор. Российская Академия наук издавала «Словарь церковнославянского и русского языка», как будто речь шла об одном языке — «церковнославянском и русском». Литературные памятники до начала XVIII века относили к «славяно-русской» книжности. Именно тогда, когда диглоссия была разрушена, и церковнославянский стал высоким стилем и частью русского литературного языка, этот язык приобрел удивительное влияние на другие языки.

Ничего нет удивительного в том, что такой мощный пласт русского языка оказал влияние не только на поэзию Серебряного века, но и на ее антагонистов. Ясно, что у Маяковского трудно искать церковнославянизмы. Но какая-нибудь его «змея трехметроворостая» родственна «древу благосенолиственному«. Если это не лексический, то словообразовательный церковнославянизм.

Что касается влияния на русский язык, то, конечно, оно не ограничивается канцеляризмами советской эпохи. Научная лексика в самых разных областях является порождением церковнославянского языка. И не только в филологии с ее «подлежащими», «сказуемыми» и «причастиями». В этом противопоставление русского языка и других языков. Они брали в качестве терминов свои собственные слова, а в русском языке в качестве терминов, причем не только грамматических, а медицинских, биологических, оказались все эти слова типа «млекопитающее», «пресмыкающееся». Даже в спорте есть «вратарь».

Во всех областях знаний есть церковнославянизмы — буквальные, словообразовательные и даже грамматические категории. В русском языке даже целая грамматическая категория заимствована из церковнославянского — действительное причастие настоящего времени.

С этим поделать ничего невозможно. И если заниматься переводом с языков, где нет этой оппозиции, возникает дополнительная задача, которую невозможно ни обойти, ни объехать. Какой бы перевод слова на язык, где есть оппозиция, вы не брали, он не будет соответствовать оригиналу из языка, где оппозиции нет. Приходится в каждом контексте находить свое решение, но правил для перевода быть не может. И это касается не только перевода литургических текстов, но и всякого перевода.

Церковнославянский Язык в литургической жизни
Игумен Петр (Мещеринов): Мы не будем обсуждать проблему перевода богослужения на русский язык. Нужен своего рода пересказ, а для того чтобы пересказать, нужно глубоко вникнуть в самую суть того, о чем хотел сказать автор. На русский язык перевести буквально все «иже» и придаточные невозможно, то есть также нужен пересказ смысла. Поэтому русского перевода сейчас нет. Пытаются перевести все богослужение на русский язык — но, на мой взгляд, это невозможно. Именно потому, что нужен не перевод, а нужно переводчикам пережить глубоко все то, о чем говорит текст, и изложить это на чистом литературном высоком языке. Как же сделать так, чтобы прихожанам наших храмов богослужение было понятно?

Ольга Седакова: Для начала я бы предложила переводить как можно большее число текстов, делать к ним подстрочники. Так уже происходит, я вижу, сколько людей в храмах держат в руках переводы Великого канона. Можно предложить замещающий перевод. Но проблема состоит не в языке. Протоиерей Николай Балашов говорил о том, что в период подготовки к Поместному Собору 1917 года обсуждали проблему непонятного языка богослужений, и прозвучало мнение о том, что русский литературный язык также непонятен. Те, кто ходили в экспедиции, видели, что люди, не прошедшие образование, не понимают литературный язык точно так же как славянский. Потому что литературный язык несет в себе совершенно другие знания, кроме слов, и он строился на основе церковнославянского, он его природу унаследовал. Он далек от живых говоров, он бесплотный по сравнению с крепким чувственным словом говора. У него иной синтаксис, словарь, способность вбирать иностранные слова.

Игумен Петр (Мещеринов): Как синодальный перевод Библии, Нового Завета соотносится со славянским языком, возможно ли их сочетание? Правы ли те священники, которые богослужение оставляют на славянском языке, а Священное Писание читают в русском синодальном переводе?

Ольга Седакова: Для меня есть разница между литургической поэзией и Священным Писанием Нового Завета. Здесь, мне кажется, проблем перевода по существу нет, Писание должно звучать на понятном языке. Богослужение не должно ограничиваться одним «священным» языком.

Протоиерей Александр Троицкий: До сегодняшнего дня существовала проблема с пособиями по церковнославянскому языку. Как справедливо было сказано, нет никаких «грамматик», и учебников было немного. Больших словарей, кроме книги Дьяченко, нет, хотя словари к отдельным корпусам текстов тоже очень помогают.
Сейчас происходит бурное развитие церковнославянских текстов. Если на протяжении 70–80 лет никаких новых текстов в области церковнославянской гимнографии не появлялось, то за последние годы появились многие тексты, вошедшие в дополнительные тома к Минее, и они уже не имеют греческих прототипов. Местами они написаны слабо, и это касается не столько лексики, сколько грамматики.

Церковнославянский язык был изощрен до необыкновенных высот в эпоху барокко, и у него изощрена и орфография. Грамматика также не вполне последовательна. Настоящими гонителями церковнославянского языка являются «мудрые» полуграмотные филологи, составляющие учебники, которые невозможно понять, и пишущие тексты, которые не выдерживают никакой критики.

В последнее время появились хорошие учебники, хорошие обзоры церковнославянского языка, даются примеры употребления в текстах.
Как сделать понятным богослужение? Надо что-то сделать с собой или что-то сделать с текстом. Третьего нет. Но чтобы что-то сделать с текстом, надо понимать, что делать. Книга, с которой мы поздравляем Ольгу Александровну Седакову, конечно внесла исключительный вклад в то, что церковнославянский язык стал нам ближе и понятней.

Протоиерей Николай Балашов: В силу того, что на протяжении долгого времени отсутствовало систематическое школьное обучение церковнославянскому языку, проблема понимания богослужения сейчас стоит острее, чем в начале века. Простых решений здесь не видно. Но я думаю, что всякий труд в этой области требует колоссальных усилий и огромного трудолюбия. До сих пор не предпринято достаточно действенных общецерковных инициатив в этой области. Несмотря на то, что 15 лет назад на Архиерейском Соборе 1994 года покойный Патриарх Алексий II говорил о необходимости приближения богослужения к пониманию наших современников, а Собором были приняты соответствующие решения, их осуществления до сих пор не произошло. Может быть потому, что в 1994 году не было у Церкви реально готовых сил этой многосложной и деликатной проблемой заняться. Я думаю, что сейчас, 15 лет спустя, такие силы у Церкви и у российского научного сообщества уже есть, и второе издание этого замечательного словаря, который действительно читаешь как увлекательный роман, это яркое свидетельство того, что необходимый потенциал уже накопился. Я хорошо понимаю, какой колоссальный труд спрессован в этой книге. Честь и слава таким труженикам, как Ольга Александровна, готовым к преданному служению делу понимания церковнославянского языка и нашего православного богослужения.
 

 

Анна Курская
30 апреля 2009 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Больше, чем игра
Как развить в детях интерес к основам православной культуры? Что сделать, чтобы знания на уроках ОПК не забывались за школьными дверями, а пробивались живыми ростками веры и воспитывали бы юную душу? Эти важные вопросы ставит перед православными педагогами и духовенством епархии митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь. Ответы на эти вопросы, еще будучи школьным учителем, искал и клирик Петропавловского храма Симферополя, а ныне его настоятель и секретарь Симферопольской и Крымской епархии протоиерей Александр Якушечкин. И решил, что лучшее средство — это коллективная игра, сочетающая интригу, интерактив, стремление к творчеству и, конечно, прекрасные призы. В этом году исполнилось 10 лет, как игра-конкурс знатоков православной культуры «Зерно истины» впервые вышла на крымском телевидении.
1 сентября 2017 г. 11:54
Епископ Шадринский и Далматовский Владимир: Наша задача – знать архимандрита Антонина и достойно почитать его память
На родине архимандрита Антонина Капустина, в с.Батурино сегодня проходят торжества, посвященные 200- летнему юбилею создателя Русской Палестины. Участие в них принял Святейший Патриарх Кирилл, который с Первосвятительским визитом посещает в эти дни Курганскую митрополию. Как стало известно корреспонденту ЖМП, неравнодушные к памяти своего земляка жители Шадринского района Курганской области поставили бронзовый бюст отцу Антонину возле Преображенского храма, где служили отец и дед архимандрита Антонина Капустина, и хотят создать в Батурино музей для увековечивания его памяти. О том, каким ему видится будущее Батурино, сможет ли мало привлекательное село стать одним из центров паломничества, рассказал корреспонденту ЖМП епископ Шадринский и Далматовский Владимир.
25 августа 2017 г. 16:40
Соловецкое соло
Видавшая виды чешская стальная «птичка» Л-410 после получасового прогрева двух моторов, натужно подвывая двигателями, отрывается от полосы и берет курс на северо-запад. Условное багажное отделение — тут же, в салоне. Страховочной сеткой прикрыты несколько баулов и коробки с вермишелью. Владельцы этого сокровища — пятеро соловчан в иноческих одеяниях. Полностью заполнены и остальные кресла: кроме меня тут пара паломников-архангелогородцев, местная жительница интеллигентной внешности и неопределенного возраста инженер-проектировщик с ноутбуком под мышкой. Вообще-то на борту есть и 11-е пассажирское место, но здесь оно предназначено для штурмана. Через полчаса полета над Онежским заливом тот привстает и, напряженно всматриваясь в сереющую даль, принимается оживленно жестикулировать вместе с сидящими впереди пилотами. Вскоре воздушное судно тормозит у сарая с гордой, еще явно советской, вывеской «Аэропорт».
25 августа 2017 г. 15:30