Восстановление Одигитриевского женского монастыря города Челябинска ведется на протяжении одиннадцати лет, постепенно отстраивается величественный Одигитриевский собор. Благодаря работе в архивах возвращаются из небытия имена прежних насельниц обители. Повседневные заботы нынешних сестер не заслоняют от них того, что является центром и смыслом их жизни, — монашеского делания. Какой может быть современная игумения, как сделать так, чтобы сестры чувствовали себя одной семьей, как научиться отличать главное от второстепенного, рассказала «Журналу Московской Патриархии» игумения Евсевия (Лобанова). PDF-версия.
Встреча со старцем
— Досточтимая матушка, вы являетесь игуменией Одигитриевского женского монастыря уже более одиннадцати лет. Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Где вы родились, кем были ваши родители? Как они отнеслись к тому, что вы избрали для себя путь монашества?
— Я родилась в Челябинске. Мои родители, по профессии инженеры, не были воцерковленными людьми, но к православной вере относились с уважением. После окончания школы я училась в Свердловском архитектурном институте, сейчас это Уральский государственный архитектурно-художественный университет, на отделении дизайна. Я изучала разные направления искусства, пока не заинтересовалась иконописью. Воцерковившись, я стала искать, где можно обучиться новому для себя делу. Так Господь привел меня в Оптину пустынь, где я познакомилась с архимандритом Илием (Ноздриным). Это было в конце 1990-х годов. Беседуя со мной, он сказал очень важные для меня слова — что я буду игуменией и построю «свой монастырь». Меня это очень удивило, потому что большинство монастырей, как правило, нуждаются в восстановлении и реставрации, они не строятся с нуля. Встреча со старцем изменила всю мою жизнь. Вернувшись домой, я уже не видела себя в миру и готовилась избрать монашеский путь. Отца тогда уже не было в живых, а мама благословила меня Казанской иконой Божией Матери.
— Каким вам запомнился схиархимандрит Илий? Почему к нему тянулось так много людей?
— Я считаю, что отец Илий — это дар русскому народу. С детства в нем проявилась особая любовь к Богу. Господь наделил его даром молитвы, прозорливостью. Его кротость и мирность духа буквально изливались на собеседника. Достаточно было только посмотреть на него, как тебя касался этот дух смирения и любви. Я благодарна Богу, что Он дал мне возможность быть в общении с таким духовным наставником и молитвенником.
Отец Илий посоветовал мне ехать в город Орел, на его родину, и поступить в Введенский женский монастырь. Батюшка был духовником этой обители, часто там бывал, и потому сестры могли учиться у него монашеской жизни. Это обстоятельство было для меня особенно важным. Ведь преемственность традиции была почти полностью утрачена в годы революции, и мы благодарны Богу, что у нас был отец Илий, который являлся для нас образцом монашеского жития. Чтобы посоветоваться с ним, мы часто ездили в Оптину пустынь, он же часто приезжал в Орел. Поначалу мне было очень тяжело, нужно было выполнять самые разные послушания: начала я с работы в коровнике, а закончила должностью благочинной. Но удивительным, чудесным образом отец Илий всегда оказывался рядом в нужный момент, неизменно ободрял меня и поддерживал. Он же и постриг меня в монашество с именем Евсевия, в честь преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской. В первую нашу встречу отец Илий также предсказал, что я буду осваивать иконопись в Введенском монастыре. Так оно и вышло. Благодаря стараниям игумении Введенского монастыря дальнейшее обучение и стажировка сестер обители проходили на иконописном отделении при Московской духовной академии в Свято-Троицкой Сергиевой лавре.
Иногда меня спрашивают, помогли ли беседы с отцом Илием и его советы в моем игуменском служении, в каких-то сложных вопросах, которые приходилось решать. Батюшка не давал готовых рецептов, но у него была способность передавать другим надмирный дух кротости и любви, которые сейчас так сложно встретить в людях. Он всегда молитвенно предстоял перед Богом, в общении с людьми был внутренне собран, сосредоточен. Его молитва помогала преодолевать тяжелые обстоятельства, искушения. Внутри него словно светился особенный огонь, рядом с которым хотелось пребывать всегда.
— Есть ли у вас любимая святая? Чувствуете ли вы ее помощь и поддержку в несении игуменского креста?
— Да, это преподобная Ксения Миласская, в честь которой я пострижена. Для меня она — тот высокий ориентир, к которому нужно стремиться. У нее нужно учиться смелости и настойчивости, с которой она шла через все трудности, выпавшие на ее долю. Ее близкие, в том числе родители, не поддерживали ее стремление к монашеству, и ей пришлось даже бежать из дома, скрываться под другим именем. Она называла себя Ксенией, что в переводе означает «странница». Я верю, что Господь помогает мне по ее святым молитвам.
— Как начиналось восстановление Одигитриевского монастыря и монашеской жизни в нем?
— Особенность возрождения нашей обители была в том, что на месте дореволюционного монастыря уже существовал приход, собранный вокруг храма в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». В ту пору нас, монахинь, было всего трое. Прихожане по-разному отнеслись к появлению тут монашеской общины. Одни искренне радовались этому, другие встретили новость спокойно, кто-то был даже против. Потребовалось проявить много такта, деликатности, терпения, чтобы нас приняли. Поначалу мы слышали немало неприятного в свой адрес, но уповали только на милость Божию и Его Промысл. Раз за разом мы убеждались, что Господь слышит наши молитвы и разными событиями, подчас даже едва приметными, на бытовом уровне, укрепляет нас на нашем пути.
Первым делом был восстановлен ежедневный богослужебный круг, мы добавили к богослужению повечерие, полунощницу, стали полностью вычитывать часы. Возникали трудности материального плана, но мы их не замечали, потому что нас окружил отеческой любовью настоятель храма протоиерей Сергий Реснянский, ныне духовник обители. Он очень монахолюбивый человек. Думаю, это ему передалось по наследству, потому что его дедушка, Савелий Яковлевич Малышев, во времена гонений на Церковь спас от преследований одну из монахинь уже закрытого властями Одигитриевского монастыря, заключив с ней фиктивный брак. Ее звали Наталья. Не нарушая обетов, она жила у него в доме, помогала по хозяйству. Она умерла достаточно рано, в возрасте сорока лет. Своим благочестием, верой, кротостью она произвела на Савелия такое сильное впечатление, что он, создав позже семью и став отцом, назвал свою дочь Натальей. Девочка выросла и стала матерью отца Сергия. Я считаю, что такие пересечения судеб — отнюдь не случайные совпадения, они в какой-то мере говорят о сугубом Промысле Божием и Его попечении о нашей обители.
Бывали и искушения. Помню, вечером мы шли крестным ходом, и вдруг на территорию монастыря — а ограды тогда еще не было — зашли подвыпившие подростки. Казалось, конфликта с ними не избежать. Тогда я подошла к ним и строго спросила: «Вы разве не знаете, что здесь женский монастырь и вход посторонним запрещен?» От неожиданности они сперва опешили, и затем кротко ответили: «Простите нас. Пожалуйста, покажите, как можно отсюда выйти». В этом первом опыте общения с местным населением мы убедились, что люди здесь добрые, с душой, открытой ко Христу.
Главное и второстепенное
— За минувшие годы вы обрели большой опыт в обустройстве монашеской жизни. Вы входите в Комиссию по организации жизни монастырей и монашества в составе Межсоборного присутствия. А что для вас стало самым трудным в начале этого пути?
— Для меня как для игумении самым сложным было научиться отделять главное от второстепенного. Осознание того, что я придаю слишком большое значение мелочам, пришло ко мне спустя несколько лет игуменства. Со временем начинаешь понимать, что игумения должна иметь бесстрашие, тогда никакое малодушие не остановит тебя в твоих начинаниях. Враг сильно сопротивляется возрождению монастыря, но нужно сохранять уверенность в помощи Божией, помнить, что Господь не случайно доверил тебе это послушание, что Он помогает во всем и никогда тебя не оставит. Нужно стараться следовать в том направлении, на которое благословило священноначалие, и ничего не бояться.
Не менее важно, чтобы игумения хорошо понимала, как строить отношения с сестрами. У каждой сестры свой характер, свое воспитание, они все очень разные, и нужно к каждой найти свой подход. Так с Божией помощью, основываясь на собственных ошибках и на опыте святых отцов, изложенном в книгах, мы двигаемся вперед, открывая новую глубину монашеского бытия. Очень важно осознавать, что учиться придется всю жизнь.
— Почему так? Неужели монастырской жизни, такой простой и понятной, порой даже однообразной, нужно учиться снова и снова?
— Потому что меняется мир и жизнь вокруг нас, а наши насельницы приходят в обитель из этого изменчивого мира. Духовная зрелость обретается постепенно, наступает у каждого в свое время. Необходимо набраться терпения и с пониманием относиться к тому, что на начальной стадии нельзя требовать ни от себя, ни от сестер зрелых решений, скорых плодов духовного развития. Число монашествующих в обители должно расти постепенно, постепенно накапливается и опыт управления монастырем. Монастырь — это живой развивающийся организм, его можно уподобить семье. Ведь в семье рождается не сразу десять детей, а сначала один, затем второй. С каждым новым ребенком педагогические навыки родителей приумножаются и совершенствуются, в воспитании младших участвуют старшие дети.
— Как устроена молитвенная и богослужебная жизнь в монастыре? Есть ли богослужения, на которых присутствуют только сестры?
— Сестры любят бывать на богослужениях, они поют и читают на клиросе; кроме того, у каждой из них есть свое келейное правило, которое согласовано с духовником обители. В нашем монастыре совершается полный суточный богослужебный круг. Ежедневно служатся Литургия, панихида, молебен и вечерняя служба, в воскресные и праздничные дни — две Литургии, в некоторые дни недели — акафисты. На малом повечерии и полунощнице присутствуют только сестры обители.
Мы особенно чтим память челябинских святых новомучеников, в дни их памяти в нашей обители всегда совершаются богослужения. Наши сестры решили составить службу собору святых, в земле Южно-Уральской просиявших, и сейчас работают над ней.
— Что нужно делать, чтобы сестры чувствовали себя одной семьей, а обитель наполнялась духом единства и любви?
— Для этого должна быть основа — единомыслие. Оно заключается в том, что сестры принимают монастырский устав, а он у нас достаточно строгий, видят в нем больше преимуществ, чем ограничений. Вот почему в обители остались только те, кто не ропщет на наши строгие правила.
Создание крепкой монашеской семьи возможно только когда каждая сестра полностью откажется от своей прежней семьи в миру. Вот почему в обители введены ограничения для общения с близкими. Родственники могут посещать обитель в качестве паломников, но сестрам нельзя покидать обитель, у них нет отпусков. Был случай, когда родственники одной из сестер требовали встречи с ней каждую неделю. Я не благословляю такие тесные связи, потому что они очень сильно влияют на отношения в монашеской общине. Но если кто-то из родственников хочет пожить в монастыре, мы это им не запрещаем.
Другой важный момент — в обители не приветствуется особенная дружба между сестрами, какие-то исключительные отношения, предпочтение одной из них и пренебрежение другими, так как это разрушает сплоченность между сестрами. Не поощряются и даже запрещаются сугубо личные отношения, не по послушанию, с мирскими людьми. Ведь сестра приходит в монастырь не для общения, не с целью обрести человеческую поддержку. Она идет с одной целью — обрести Христа. Слово «монах» — от слова «моно», то есть «один». И если человек не ощущает себя одиноким странником, то отношения с Богом у него будут теплохладными, а жизнь в монастыре будет совсем не в радость. Именно одинокая душа ищет Бога особенно сильно. Бывает, сестра испытывает какие-то внутренние переживания, сомнения, тревоги. Ими она делится в первую очередь с игуменией. Надеюсь, что в будущем кому-то из сестер будет дано благословение оказывать поддержку насельницам обители, принимать у них помыслы. Но для этого нужно стяжать духовный опыт, приобрести некоторое бесстрастие.
— Бывают ли у вас общие беседы с сестрами? Как часто вы собираетесь вместе? Какие мысли вы стараетесь донести до них в этот момент?
— Общие беседы мы проводим по мере необходимости. Я придаю очень большое значение уставу, распорядку, при котором обязанности всех четко определены. Собравшись вместе, мы рассматриваем вопросы послушания, личной ответственности сестер. Я, как правило, поясняю, что входит в обязанности каждой из них, а что нет. Например, если сестра, работающая в пекарне, замечает, что кто-то «неправильно» ухаживает за розами, ей нужно уяснить для себя очень важный момент: сестры не должны поправлять, воспитывать друг друга как в бытовом, так и в духовном плане, свои недоумения они могут открывать только игумении. Чаще всего после такой беседы приходит осознание, что это было просто искушение.
Милосердие, понимание, любовь
— Сегодня в России действуют более трехсот женских монастырей. За последние три десятилетия выросло целое поколение игумений. На ваш взгляд, какие качества должны быть у современной настоятельницы монашеской обители?
— Преподобный Антоний Великий учил, что основная добродетель монашествующих — это рассуждение. На мой взгляд, современная игумения должна в первую очередь обладать именно этим даром. Особенно важно это сейчас, когда мы находимся на переломе времен, когда видим, как меняется сам человек. В 1990-е годы это были закаленные, крепкие духом люди. Сейчас все чаще приходится сталкиваться с людьми расслабленными, страдающими душевными и духовными болезнями, разными формами зависимости. Игумения должна проявлять снисхождение к немощам тех, кто приходит в обитель. Излишняя строгость может сломать человека. В идеале игумения — это мать, которая, воспитывая своих детей, проявляет и строгость, и милосердие, и понимание, и заботу об их здоровье, — а главное, все это делает с любовью. Нельзя оставлять без попечительства ни одну из сестер. Я стараюсь подробно объяснять им, почему одно начинание благословляю, а другое не поддерживаю, какой логикой при этом руководствуюсь. Я привлекаю их к принятию самостоятельных решений, при необходимости корректирую их действия.
Другая задача игумении — воспитать преемниц, которые, сохраняя беспристрастность и избегая явных предпочтений, смогут выполнять духовное окормление сестер.
— Поддерживаете ли вы общение с игумениями других монастырей? Как вы думаете, не пришло ли время обобщить опыт игуменской практики в женском монастыре, записать его на бумаге и издать отдельным пособием или справочником?
— Общение поддерживаю и считаю это очень важным делом. Я высоко ценю возможность видеться с игумениями Екатеринбургской епархии — игуменией Домникой, игуменией Галиной, а также игумениями Смарагдой и Марией1. При поддержке владыки Алексия мы организуем встречи, на которых советуемся по вопросам духовной жизни, обустройства обителей. Например, недавно мы обсуждали вопрос, как организовать пространство в монастыре, чтобы волны мирской суеты не захлестывали прикровенную жизнь обители и не влияли на внутреннее устроение сестер, как отделить места для паломников от сугубо монастырской территории.
Что касается другого вашего вопроса, мне кажется полезным, если игумении в старости, по отшествии от дел, будут писать духовные мемуары. Так можно систематизировать и обобщить бесценный игуменский опыт.
— Что вы советуете читать сестрам для самообразования?
— Помимо Священного Писания и творений святых отцов Церкви мы часто читаем сочинения афонского старца Эмилиана (Вафидиса; † 2019), который оставил прекрасные толкования на многие святоотеческие книги. Его рассуждения очень созвучны нам, его духовный опыт близок и дорог. Причем мы заметили, что мысли старца наиболее полно раскрываются перед нами тогда, когда мы читаем его, собравшись все вместе.
У нас в обители большая, хорошая библиотека, ею пользуются все сестры. Как происходит выбор книги для чтения? Взяв ее с полки, мы сначала листаем, просматриваем ее. Если прочитанное откликается в душе, мы берем ее с собой, таким образом отдавая предпочтение тому, что требует душа именно сейчас. Душа ведь живая, она бывает и в унынии, и в радости, и в печали, и потому духовная литература тоже должна быть разной. Мы выбираем ее, исходя из своей потребности. Я могу что-то порекомендовать сестрам при выборе книг, но их личный выбор тоже очень важен.
— Пополняется ли монастырь год от года новыми послушницами? Приходит ли молодежь?
— Да, пополняется, к нам приходят сестры разного возраста — иногда очень молодые, иногда пожилые. Для меня самое главное — их мотив поступления в монастырь. Некоторые ищут что-то вроде социальной обеспеченности, покоя, для других важна ежедневная служба. Но этих мотивов недостаточно, чтобы жить полноценной иноческой жизнью. В монастырь приходят не ради комфортной жизни. Нужно осознать необходимость служить ближнему, иметь стремление полюбить других людей, принять их со всеми недостатками и немощами во исполнение главной Божией заповеди. И если человек упорный, эгоистичный, если он сеет раздоры, то монастырь — пока не его путь. Ему нужно прежде научиться выстраивать отношения с людьми в миру.
Я считаю, что игумения несет ответственность за атмосферу в монастыре, сестры должны жить в доброжелательной обстановке, пребывать в радостном духе. Желающие поступить в нашу обитель приезжают к нам сначала как паломницы, потом год или два живут в монастыре как трудницы, далее подают прошение стать послушницами, затем принимают иноческий постриг. Когда трудник или даже послушник хотят уйти из монастыря, я отношусь к этому спокойно. Человек должен осознать, готов ли он к монашеству или нет. Чем раньше придет это осознание, тем лучше. С возрастом способность к обучению снижается, а жизнь в монастыре — это школа постоянного возрастания в Божией любви и смирении.
— Известно, что сестры Одигитриевского монастыря вместе с волонтерами восстановили благодаря работе в архивах имена уже более восьмисот насельниц, которые подвизались в обители до ее закрытия в 1921 году. Чья судьба вам более всего запомнилась?
— Прежде всего скажу, что нам было очень интересно и удивительно узнавать судьбы игумений и насельниц нашего монастыря. Как проявление особого Промысла Божиего мы восприняли возможность записать воспоминания одной из наших старейших прихожанок Анны Николаевны Замятиной о ее духовной матери, монахине Одигитриевского монастыря Агафангеле (в миру Ольги Федоровны Николаевой; 1886–1965). После того как монастырь был закрыт, матушка Агафангела в сонном видении получила благословение Божие на то, чтобы избрать путь странничества. Она не пыталась устроиться работать в школу, как делали другие насельницы обители, у нее не было своего дома, она переходила из одного места в другое, но выбор временного пристанища не был случаен. Люди заметили, что матушка Агафангела всегда оказывалась рядом с теми, у кого случалась беда, — например, с детьми, которые остались без попечения матери, или с тяжко болящими, нуждающимися в помощи, в уходе, в молитвенной поддержке. Сохранились свидетельства о ее прозорливости. Вот о таком необычном человеке рассказала нам Анна Николаевна незадолго до своей кончины. Жизнеописание монахини Агафангелы можно прочесть на нашем сайте. О ее уникальной судьбе и горячей преданности монашеским обетам мы также издали буклет.
Одигитриевский женский монастырь г. Челябинска был основан в 1862 г. на основе женской общины. В 1913 г. в нем насчитывалось 363 монахини и послушницы. В 1921 г. обитель была закрыта, монахини арестованы, одни были посажены в тюрьму, другие помещены в концентрационный лагерь. К середине 1930-х гг. все монастырские храмы были взорваны. Возрождение обители началось в 2015 г., но уже по новому адресу — на месте бывшего подворья, известного в народе как Плодушка, где до революции был фруктовый сад, с любовью возделываемый монахинями, а затем плодоовощная сельскохозяйственная научная лаборатория, устроенная Иваном Мичуриным. В настоящее время в монастыре подвизается семь насельниц, включая игумению, пять из них приняли постриг. В обители действует иконописная мастерская, ведется активная социальная и просветительская работа.
ПРИМЕЧАНИЕ:
1 Игумения Домника (Коробейникова) — настоятельница Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря в Екатеринбурге.
Игумения Галина (Голомидова) — настоятельница Боголюбского женского монастыря в селе Сарсы-Вторые Красноуфимского района Свердловской области.
Игумения Смарагда (Зыкова) — настоятельница Елисаветинского женского монастыря в Алапаевске.
Игумения Мария (Сташевская) — настоятельница Скорбященского женского монастыря в Нижнем Тагиле.
