Интервью Никиты Струве, опубликованное недавно в «Огоньке», вызвало бурную реакцию со стороны многих православных и в России, и во Франции. И это неслучайно. Именно о судьбах Православия в этих странах рассуждает Струве.
По прочтении интервью с почётным профессором Никитой Алексеевичем Струве в «Огоньке» вспомнился рассказ Аркадия Аверченко: «мальчик наслышанный о блинах, стал о них мечтать, и всё время о них думать и говорить. Годам к восьми оказался за семейным столом на Масленицу и ему впервые положили на тарелку предметы его мечтаний. Посмотрел и заревел... «Что с тобой?» - «А я думал они квадратные!»
Русская эмиграция начинала свою жизнь за пределами России с «сидения на чемоданах»: большевики как возникли, так, казалось, вот-вот и сгинут. Не сгинули, а крепчали во зле. Диаспора стала осознавать, что задача любой эмиграции – добиваться исчезновения главной причины трагедии исхода, т.е. падения власти советов.
Об истории борьбы «Руси за морем, за синим...» за избавление страны от коммунизма написаны тома, целая наука появилась в России, странная, «эмигрантология»… Приятно быть изучаемым.
Трудно оценить вклад зарубежных русских в сложнейшую совокупность факторов, вызвавших распад советского коммунизма. Но нет сомнений в том, что этот вклад - значительный, начиная с «походников», белых офицеров, переходивших советскую границу в 1920-х, чтобы в стране организовывать восстания, и так вплоть до 1980-х – полувысланной советской интеллигенции с её журналами и передачами. Активность НТС и его печати, «Русская Мысль», «Посев» ...
Особые и огромные заслуги и в сохранении памяти, и в интеллектуальной деятельности, и в издательском деле принадлежат «парижской школе», РСХД, ИМКЕ-Пресс и лично Н.А Струве - многолетнему главному редактору «Вестника РСХД» (это блестящее издание выпестовало не одно поколение молодой советской интеллигенции).
Но вот Провидение показало щедрость неимоверную: в России выходит полное собрание Солженицына и Набокова тоже, о чём в «Архипелаге» мечтал Александр Исаевич. В ночь на 1 января 1992 года над Кремлем навеки спускают красный стяг диктатуры пролетариата. И «Вестник РСХД» стал печататься в России. Никита Струве много ездит по стране, дарит провинциальным библиотекам ставшие «излишками» подвалы непроданного своего книжного магазина, помогает обустройству солженицынского «Дома русского зарубежья»...
Казалось бы такая масленица, что блины эти поедать «локтями», как их раньше мерили, и благодарственные молебны заказывать по два на день. Но тут возникли спотыкания, то ли обиды от церковной иерархии России в защите возродившегося обновленчества, то ли в метрополитене обратились «куда прёшь!» и брутально толкнули, ну и прочие не ласковые бытовые «советизмы». Так что вдруг оказались блины квадратными, или, по французской пословице, «невеста слишком красива», - выражение непонятного разочарования.
Уже в 2004 Н.А. Струве на большом собрании в Париже, в Свято-Сергиевском Институте выкрикивает: «Русская Церковь больна!»,- и выбегает из зала. Вместе с близкими, с большинством членов Совета Константинопольской Архиепископии он приступает к строительству фортификаций, учреждению нового железного занавеса ограждающего малое - и всё более редеющее, - стадо «лево-либерального вселенского» и/или некоего «французского» православия в Париже. Противобратские действия этой группировки многажды описаны – отвергнуто послание покойного патриарха Алексея II, патриарх так и не приглашен служить в Александро-Невский собор. Совсем недавно приглашение митрополита Илариона в последнюю минуту самым брутальным образом отменяется, отвержение самого принципа возведения собора в Париже, объявление русской православной Семинарии «никчемной», а её возникновение аж прямой «агрессией» против Св. Сергиевского института, отрицание наличия в Европе «людей из постсоветской России, могущих свидельствовать о русской духовной культуре» (да сходи в очень тесный патриарший собор на улице Петель и полюбуйся молодой теперешней интеллигенцией!).
Густой агитпроп в интернете, сводящийся к тому, что «Русская церковь есть образование косное, проникнутое ритуализмом, империалистическое, малограмотное, диктаторское, огусдарствленное, и, к тому же, алчное и коррумпированное». Сопровождается эта малоблагородная кампания поименным поношением тех русских православных, которые просто счастливы видеть «действительность» как она есть. Без ослепления. С великой благодарностью за то, что эту действительность им дано видеть.
Слепота не беспричинная: белая эмиграция была микрокосмом, моделью страны исхода. Кроме генерала Врангеля и Российского Общевоинского союза в ней было немало уверовавших в Спасителя марксистов, левых эсеров, драпанувших от пули союзников-большевиков, тоскующих сторонников Керенского. И, что логично, конечно по решениям Собора 1917-18 годов, в значительной мере обновленческих, и профессор Струве эту генеалогию знает по своему древу. Знаковая для них фигура - замечательный по активной доброте и великой филантропии, погибший в нацистских лагерях бывший бомбист-террорист, эсэр Илья Фундаминский. Молитвами «парижской школы» причислен Константинополем к лику святых... С трудом представляю старушку в Малоярославце, ставящей ему свечку... Это крыло русского Парижа тосковало по Февралю. Отвергало РПЦЗ. Вот и неприятие Русской церкви Зарубежом (правильно считал «великий Мао», что «практика – критерий истины»): РПЦЗ оказалось крупной, всемирной, не слепой Церковью, да, кстати, и вполне миссионерской, она признала действительность и благословенно подписала в 2007 году Акт каноническом единстве с Русской Православной Церковью.
Видеть действительность следует не только в ставшей для «парижской школы», к сожалению, далёкой России. Но и вокруг себя.
«Мы дорожим нашей бедностью... наша миссия продолжается в наших потомках»,- говорит Н.А. Струве. Простите, не удержусь – кого Бог наказать хочет, ума лишает! К сожалению, миссия закончена. Последнее миссионерское движение РСХД почти перестало существовать и не пополняется потомками. Их ежегодные съезды собирают до 30 человек и то состоящие в основном из родственников.
Наконец, странное разночинное презрение к « небольшой группе, человек 10, которая хочет объединиться с Москвой». Это на наш счёт: потомки князей, графов, баронов, малосведущие, необразованные... Так и слышится пролетарский поэт Маяковский «Дрянь адмиральская, пан и барон шли от шестнадцати разных сторон»!
Нам, даже в мраке «застоя» не потерявшим надежды, было подарено увидеть свободную Россию, процветающую Русскую Церковь (стоит почитать такие сайты как «Церковный Вестник», «Богослов.ру», «Православие и мир», и т.д.) , и возблагодарить Господа, что это есть и возродилось из ничего.
Да есть радость - это сбывшиеся чаяния, несмотря на изъяны, на уродство недоизлеченности от коммунистической дури и советскости. Но ведь не всё сразу.
Давно прошли времена, когда в богоискательстве, начитавшись Бердяева, буквально потоком из ниоткуда, крестились интеллигенты, плюс после II Ватикана находили радость в православии разочарованные католики. Приезжающая в Евросоюз из России, Украины, Молдавии и Беларусии масса мигрантов и молодых специалистов стремится найти «узнаваемые» приходы, тем более отрадно, окормляемые священниками образованными – а их всё больше. Мечтавшееся Архиепископии «местное самостийное православие» съёживается как шагреневая кожа. А потому осталось уж недолго и до торжества православия русской традиции во Франции и в Европе.
Последние могикане, даже гордящиеся таким статусом, могут быть малосимпатичными.
Париж
