ВОЗРОЖДЕНИЕ МОСКОВСКОГО ЗАЧАТЬЕВСКОГО МОНАСТЫРЯ И ПРОСЛАВЛЕНИЕ ЕГО ОСНОВАТЕЛЬНИЦ
В 2025–2026 годах Московский Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь отмечает памятные даты: 25 лет прославления преподобных Иулиании и Евпраксии, сестер святителя Алексия, Митрополита Московского, первоначальниц обители, и 30 лет возрождения после безбожного лихолетья. Корреспондент «Журнала Московской Патриархии» расспросил матушку-настоятельницу об этих исторических датах, о преподобных основательницах обители, о новой жизни Зачатьевского монастыря, а также о путях развития современного монашества. PDF-версия.
- Матушка, что прежде всего приходит на сердце с приближением этих памятных дат?
- Только благодарение Богу. В такие моменты думаешь: дивны дела Твои, Господи. В 1991 году здесь мало что напоминало монастырь. Помню, как впервые оказалась в юридическом управлении Моссовета и подняла вопрос о передаче нам обители. Мне сказали:
— Какой Зачатьевский монастырь? Где он?
Пришлось долго объяснять.
Потом руководитель спросил:
— Это там, где бензоколонка? На Кропоткинской?
— Да
— Так там нечего возрождать!
— Есть!
И нам стали помогать.
Тогда почти никто уже не догадывался, что когда-то здесь была обитель. То, что мы видим сейчас, совершалось не нашими слабыми силами, а милостью Божией и помощью Царицы Небесной.
Святые в роду и домашняя церковь
- История возрождения монастыря неразрывно связана с вашей собственной судьбой, причем еще с юных лет. Вы выросли в церковной семье. Какое влияние оказала она на ваше становление?
- Когда сюда, в монастырь, начали приходить сестры, они задавали мне разные вопросы. Я, честно говоря, иногда не знала, как на них отвечать: для меня все это было само собой разумеющимся, как дважды два — четыре. Церковное воспитание мы с братьями и сестрой впитали, можно сказать, с молоком матери. Самое главное, что дали нам родители, — они посеяли в наших сердцах семя православной веры. Весь уклад семьи был подчинен жизни Церкви.
Папа был крупным ученым, работал на светской работе, и никто из окружающих — ни соседи, ни в школе — не знал, что наша семья верующая. Никто не знал, что папа был тайным священником, что мама — дочь священника, пострадавшего в годы гонений. Об этом не говорили. Но вся жизнь семьи была подчинена церковному календарю.
Воскресенье было особым днем. В доме убирали, на стол стелили белую скатерть, обязательно готовилось какое-то угощение. Вокруг праздников, вокруг жизни Церкви строилась вся наша жизнь.
- То, что в вашем роду были святые, всегда было известно в семье или в какой-то момент открылось?
- Мы всегда знали, что дедушка, священномученик Владимир Амбарцумов, пострадал за Христа. Хотя мы ничего не знали об обстоятельствах и он тогда еще не был прославлен, для нас было очевидно: он мученик. До 1989 года мы молились, чтобы хоть что-то узнать. У нас, детей, была такая детская молитва: «Господи, дай нам узнать, как умер дедушка Володя». Мы произносили ее утром и вечером — среди нескольких коротких молитв, которые прибавлялись к правилу. Не только в детстве, но уже подростком, девушкой я все равно ждала, что дедушка вернется. Казалось бы, прошло много лет и дедушка, будь он жив, был бы глубоким старцем. Но где-то оставалась надежда: а вдруг он жив? А вдруг скрывается? А вдруг живет где-то в затворе или просто вдали?
И вот в 1989 году мы узнали правду. Было чувство, будто мы только что пережили смерть близкого человека. Хотя о его кончине нам было давно известно и мы молились об упокоении его души.
- Когда ваш отец стал священником, разделилась ли жизнь на «до» и «после»?
Она изменилась. Еще когда папа стал диаконом, он начал глубже разбирать с нами службы, более подробно объяснять последование и смысл богослужений. После того как папа был рукоположен во священника, у нас почти каждое воскресенье стала совершаться Божественная литургия, и вся жизнь к этому подстраивалась: вечером пекли просфоры, утром готовили и храм, и облачение. Поскольку воскресенье всегда было для нас главным днем, то все перемены воспринимались естественно. Мы всегда ходили в храм в субботу вечером и в воскресенье. Просто теперь богослужебная жизнь продолжалась и дома — в домашней церкви.
- Какое самое яркое впечатление осталось у вас от этих домашних служб?
- Наверное, самая первая служба. Папина священническая хиротония состоялась 19 марта 1972 года, а первую службу дома он совершил 1 апреля, в Лазареву субботу. Меня с младшим братом тогда отправили в школу и ничего нам не сказали — ни о рукоположении, ни о том, что папа стал священником. Родители боялись, что мы где-нибудь проговоримся. А потом все-таки решили сказать — в пасхальную ночь.
До этого на протяжении нескольких лет я жила надеждой, что именно в этот год мы все вместе поедем в храм, так обещали родители. Я очень ждала, что впервые попаду на пасхальную заутреню. И вдруг мне сказали: «Ложись спать, ночью встанем, будем молиться». Молиться должны были в папиной комнате. Она у нас всегда была особенной: там находились главные иконы, туда мы собирались на общую молитву.
Когда нас разбудили, я сначала ничего не поняла. Я не знала, что бывает тайное священство. Увидела папину комнату, которая изменилась, увидела папу в подряснике, с епитрахилью — и была удивлена. Тогда папа сказал нам, что он тайный священник, и строго предупредил, чтобы мы никому, никогда и ни при каких обстоятельствах об этом не говорили.
Пасхальная заутреня началась крестным ходом по квартире. Словами не передать, какую радость испытало мое детское сердце в ту ночь!
Все службы у нас дома были очень проникновенными. Папа был очень благоговейным и цельным человеком. Он всегда ходил пред Богом. Комната была небольшая, алтарь был отделен от основного пространства домашнего храма, но все было видно. И часть тайных священнических молитв папа читал вполголоса, и мы их слышали. Поэтому все переживалось очень трепетно.
Из Обыденского храма в Зачатьевскую обитель
- При этом вы оставались прихожанами храма Илии Обыденного и там у вас был духовник — протоиерей Александр Егоров. Как это дополняло домашнюю церковную жизнь?
- Батюшка был духовником еще моих родителей. Меня крестили дома, а на сороковой день именно он меня воцерковлял. Сколько я себя помню, столько помню и батюшку. Осталась в памяти, конечно, первая исповедь. Родители давали нам духовное воспитание, а батюшка осуществлял духовное руководство. У папы я исповедовалась буквально два или три раза в жизни. Как правило, мы всегда ездили к отцу Александру.
Батюшка нас вел. Я довольно близко с ним общалась и не принимала важных решений без его благословения. Батюшка отличался смирением, кротостью и благоговением. Когда он, еще юношей, впервые вошел в алтарь, его духовный отец, протоиерей Алексий Добросердов, сказал ему: «Запомни этот день и то чувство, с которым ты сейчас вошел. Так всю жизнь и вступай в алтарь». И батюшка действительно всю жизнь с благоговением и страхом Божиим предстоял у Престола. У него никогда не было привычки к святыне. Он старался быть незаметным — тихим, скромным, но был очень глубоким человеком и сильным молитвенником. Я много раз испытывала это на себе. Со всеми вопросами — и духовными, и жизненными — мы всегда приходили к батюшке. Он помогал, поддерживал, укреплял.
- Как он говорил с вами на исповеди, как воспитывал?
- У батюшки было очень любящее сердце. Он старался все покрывать любовью. И происходили чудеса. Иногда идешь к нему и думаешь: «Сейчас батюшка меня, наверное, прогонит, вообще не захочет со мной разговаривать. Как я буду ему в глаза смотреть?» А он покрывал такой любовью, что именно через нее становилось ясно: так жить нельзя, нужно исправляться, нужно меняться.
Но если я приходила без внутреннего сокрушения, с мыслью: «Ну, вроде ничего особенного», — тогда батюшка был строг. Он очень хорошо чувствовал духовное состояние человека.
- Отец Александр много лет служил в храме Илии Обыденного и застал еще прежний Зачатьевский монастырь. Он рассказывал вам об обители? Было ли ощущение, что он предвидел вашу судьбу?
- Когда умерла последняя насельница монастыря схимонахиня Нина — это было в 1984 году, — ее отпевали в день празднования Милостивой иконы Божией Матери, главной святыни обители. Когда с ней прощались, было чувство, будто прощаются с самим монастырем. Казалось, что на этом история обители закончилась. Батюшка тогда благословил меня готовить поминки по ней. А когда стали разбирать ее келлию, то он передал мне монастырские документы, фотографии и благословил монастырской иконой апостола Иоанна Богослова, которого очень почитали в монастыре, со словами: «На всю оставшуюся жизнь». С благоговением я приняла все это и хранила у себя, не думая о том, чему предстояло произойти в дальнейшем. Тогда трудно было предположить, что монастырь может когда-нибудь возродиться.
С детства я помню наших монахинь. В храме Илии Обыденного мне всегда показывали их: они стояли на особом месте, в левом Симеоно-Аннинском приделе. Ходили они не в монашеском облачении, а просто в темной скромной одежде. Мне говорили о них: «Это монахини Зачатьевского монастыря». И я испытывала какой-то трепет: Зачатьевский монастырь, монахини и, конечно, главная его святыня — Милостивая икона Божией Матери. Рядом с ней стоял игуменский посох. Для меня это было овеяно чем-то сокровенным. Мы всегда с благоговением прикладывались к этой иконе, и я не могла предположить, что моя жизнь потом так тесно будет связана и с этим образом, и с монастырем.
А когда отношение к Церкви изменилось, Господь положил на сердце восстановить обитель. Храм Илии Обыденного счел это своим духовным долгом. В 1991 году Патриарх Алексий II благословил труды по возрождению монастыря. Было создано сестринство во имя Милостивой иконы Божией Матери, и меня избрали старшей сестрой.
Хотя бы последней послушницей
- Думали ли вы когда-нибудь, что будете участвовать в возрождении обители?
- Когда встал вопрос о возвращении монастыря Церкви и возобновлении монашеской жизни, я молилась Матери Божией, чтобы Она сподобила меня когда-нибудь быть здесь хотя бы последней послушницей.
- То есть вы тогда уже выбрали свой путь?
- Скажу так: когда мне было около двадцати лет, Господь коснулся Своей благодатью моего сердца. Я решила не выходить замуж и всю жизнь посвятить Богу. Придя к отцу Александру, я сказала: «Батюшка, я думаю о монашестве». А он спокойно ответил: «Сейчас об этом говорить рано. Если Господу будет угодно, это от тебя никуда не уйдет. Монастырей сейчас нет. Молись Матери Божией. Она Сама все управит. Если будет воля Божия, все сложится».
Через десять лет мы начали заниматься восстановлением монастыря. Тогда я не предполагала, что Господь доверит мне принимать участие в возрождении обители. Мне просто очень этого хотелось.
- С каким чувством вы восприняли свое назначение настоятельницей?
- Когда незадолго до заседания Священного Синода епископ Истринский Арсений (ныне митрополит Липецкий и Задонский) сообщил, что будут рассматривать мою кандидатуру на настоятельскую должность, я внутренне затрепетала. Пятого мая 1995 года, придя в Патриархию к владыке Арсению по делам обители и войдя в кабинет, сразу услышала: «Сейчас идет Синод. На нем будет решаться вопрос об открытии у вас монастыря и о поставлении вас настоятельницей». От этого известия я растерялась и даже забыла, с какими вопросами пришла к владыке.
Когда же вышла из Патриархии, меня охватила радость — именно оттого, что открывают монастырь. Несколько лет до этого мы ходили, просили, добивались, чтобы нам отдали здания, думали: когда же все начнется? И первое чувство было — благодарность Богу. А что это значит лично для меня, что меня ждет, я тогда, наверное, еще не осознала. Да это и невозможно было сразу осознать. Такое воспринимается только как послушание Церкви.
- Сестричество еще только образовывалось, здания не были возвращены Церкви, а вы уже начали здесь жить?
- Да. Сначала мы стали жить при Обыденском храме, а сюда ходили молиться преподобным матушкам. Потом нам отдали одну квартирку. Мы сделали там небольшой ремонт и поселились в ней. Знаете, Господь по Своей милости как будто закрывал нам глаза. Когда я сейчас смотрю на фотографии тех лет, трудно поверить, что так было. Дверь в квартирку была заколочена, милиция открывать ее нам не разрешила, и мы влезали через окно. Мы выгребли из нее мусор, выбросили шприцы, бутылки из-под спиртного, убрали непотребные надписи и картинки, и нам эта квартирка показалась райскими селениями. Потом мы позвали сюда отца Александра. Батюшка влез в окно, и я стала ему все показывать. Он ходил, качал головой и говорил: «Матушка, это же ужас. Тут все надо менять, одни стены придется оставить. Смотри, полы перекошены — провалишься. Сверху перекрытия рушатся». Батюшка, в отличие от меня, был очень хозяйственным человеком. Вокруг не было даже на что присесть. Он сел посреди коридора на какой-то фанерный стул, схватился за голову и стал говорить: «Ну, это невозможно. Это невозможно. Но… невозможное человеку возможно Богу. Да поможет тебе Господь».
Действительно, Господь как будто надел на нас розовые очки. Было радостное чувство: мы получили хоть какой-то уголок на территории монастыря, теперь здесь живут наши монахини. Было очень непросто. Долгие годы нам не хотели ничего отдавать. Ограды почти не было, был проходной двор. Вокруг жили временные жильцы, все они ходили через территорию монастыря. По вечерам здесь собирались пьяные. Сотрудники учреждений, размещенных здесь, угрожали нас пристрелить, школьники бросали в окна камни, окурки. От этого один раз даже случился небольшой пожар. Почти каждый день я ходила по разным конторам, просила, чтобы нам освободили еще какое-нибудь помещение. Господь укреплял и давал силы.
Сначала у нас не было никаких благодетелей, не было средств. Иногда в прямом смысле не было денег на самые простые продукты — хлеб, картошку, морковь. Но Бог никогда не оставлял. Чудесным образом Он посылал людей: кто-то буханку хлеба принесет, кто-то картошку, кто-то еще чем-то поможет. В такие моменты ощущаешь, насколько Господь близок, что Сам Он здесь действует, Матерь Божия нами управляет, а ты только свидетель того, что совершается Божественным Промыслом на этом месте.
- Какие самые яркие свидетельства присутствия Божия отпечатались у вас в памяти?
- Помню одну историю. Это было Великим постом. Сестры были уставшие, бледные, а я немного болела. Вечером за трапезой нас было четверо, и я спросила у сестер: «У нас есть морковь?» Думала, может быть, натереть ее или сделать сок, чтобы поддержать силы. А мне отвечают: «Нет, матушка, морковка у нас кончилась. В суп добавляем только то, что осенью законсервировали на зиму». Ну, нет и нет. Утром все ушли на правило, а я осталась в келлии. После правила приходит сестра и говорит: «Матушка, нам наши Матушки (преподобные Иулиания и Евпраксия) морковку прислали». И рассказала, что когда перед Литургией она спустилась вниз, то увидела, что в дверь воткнута палка, а на ней висит сетка с морковью. И вот сестра стоит с этой сеткой, у нее слезы на глазах. И у меня тоже…
Был еще один случай. Мы начали ремонтировать надвратный храм. Рабочие к субботе закончили менять прохудившуюся кровлю. Это были приезжие ребята, и я заранее сказала им: «Вы не волнуйтесь, я с вами расплачусь». Деньги отдать нужно было в понедельник. В воскресенье мы с матерью-казначеей вскрыли церковные кружки, обзвонили знакомых, у кого-то что-то попросили и в итоге набрали только половину суммы. В понедельник пришли рабочие, а я молюсь: «Матерь Божия, помоги». И вдруг наш помощник по строительным работам говорит: «Матушка, вы отдайте только половину суммы». Я спрашиваю: «Почему?» Оказалось, что архитектор, которая уже приняла у рабочих сделанную работу, зашла случайно в булочную на углу Остоженки и оттуда, издалека, увидела, что часть кровли положена не так, как нужно. Тогда она распорядилась переделать ее и сказала: «Пусть матушка сейчас оплатит половину, а остальное — когда все будет исправлено». У меня буквально мурашки по коже пробежали, ведь у меня на руках была именно требуемая сумма.
Таких случаев было очень много. Мы жили как будто внутри чуда и понимали: сами по себе мы здесь никто и ничто. Господь и Матерь Божия все устраивают.
Небесная Игумения пришла
- За годы восстановления обители ей были возвращены храмы и святыни, вновь устроена монастырская жизнь. Какие события, произошедшие в эти годы, для вас особенно значимы?
- Прежде всего — малое освящение надвратного храма и первая Литургия, совершенная в нем в Лазареву субботу, 10 апреля 1993 года. А в Великую Субботу к нам приехал Патриарх Алексий. Тогда он объезжал московские храмы, освящал куличи и пасхи. Он поднялся в храм, вышел на гульбище, благословил нас и пожелал, чтобы обитель воскресла. А через несколько месяцев, когда Его Святейшество приехал на праздник Милостивой иконы Божией Матери и совершил великое освящение храма, то передал в дар образ Воскресшего Христа — как символ возрождения обители.
Очень значимым событием было возвращение Милостивой иконы Божией Матери. С первого дня мы ждали, когда чудотворный монастырский образ вернется в обитель. Однако прихожане Обыденского храма, узнав, что икона будет передана в монастырь, опечалились, так как им был дорог этот образ Божией Матери. Тогда отец Александр благословил написать для Обыденского храма список с изображением у Пресвятой Богородицы игуменского посоха — в память о том, что в 1923 году, при закрытии монастыря, игумения Мария (Коробка) оставила свой посох у иконы в Обыденском храме.
Список был написан, его освятили в субботу Похвалы Богородицы 1993 года. К Лазаревой субботе мы уже готовились перенести его в монастырь. Спросив у священноначалия, как нам перенести образ, мы неожиданно для себя получили ответ, что такую святыню сейчас брать нельзя, нужно сначала поставить ворота и ограду, а потом уже вернуть икону в обитель. Нас благословили взять копию, а чудотворный образ оставить пока в Обыденском храме, что мы и сделали.
И вот наступил 1999 год. В течение нескольких лет мы не раз обращались к Святейшему Патриарху с вопросом о переносе иконы, назначались какие-то даты, но потом все откладывалось. В начале ноября мы неожиданно получили ответ, что на праздник Милостивой иконы Божией Матери Святейший Патриарх приедет к нам служить и тогда же совершится возвращение иконы. Буквально за два дня до этого события была снесена бензоколонка, в 1937 году построенная перед Святыми вратами.
Чудотворный образ Матери Божией прибыл в обитель торжественно, крестным ходом. После ранней Литургии к монастырю полилась настоящая голубая река. Это шло духовенство: четыре архиерея и больше ста священнослужителей. Патриарх Алексий II стоял в Святых вратах и встречал Матерь Божию. Перед иконой несли игуменский посох. Когда шествие повернуло с Остоженки к монастырю, вдруг засияло солнце. Образ Владычицы Небесной в серебряной с позолотой ризе заблистал в солнечных лучах. Когда икону поднесли к Его Святейшеству, у него на глазах были слезы. И вот с этого момента в монастыре все стало меняться. Нам начали передавать здания, жизнь стала устраиваться по монашеским принципам. У всех было такое чувство: Небесная Игумения пришла — и все стало налаживаться.
Основательницы обители
- А сейчас, когда преподобные Иулиания и Евпраксия уже прославлены, какое место они занимают в монастырской жизни?
- Матерь Божия — наша Небесная Игумения. Мы ощущаем, что Она здесь дивным образом всем управляет. А преподобные матушки — наши небесные предстательницы. Они помогают нам в повседневных нуждах, трудностях, искушениях. Мы регулярно служим им молебны. Сестры обращаются к ним в келейных молитвах. Каждое утро мы начинаем у гробницы преподобных матушек: поем тропарь, величание, читаем молитву и просим их благословения на весь день.
- Обращались ли вы к преподобным Иулиании и Евпраксии еще до их прославления?
- Конечно, как только мы начали заниматься монастырем. Когда умерла схимонахиня Нина, последняя насельница, мне передали вместе с монастырскими документами и фотографиями, которые она хранила, небольшую тетрадочку. В ней были напечатаны на машинке дореволюционные свидетельства о чудесах, происходивших по молитвам преподобных Иулиании и Евпраксии. Я прочитала эту тетрадочку залпом и с тех пор стала их особенно поминать. Когда начались труды по восстановлению монастыря, я постоянно прибегала к ним за помощью. Перед тем как идти к какому-нибудь чиновнику, я молилась преподобным матушкам и просила, чтобы они сами все устроили.
В этом году исполнилось 25 лет канонизации преподобных Иулиании и Евпраксии. Как появилась мысль об их прославлении?
В какой-то момент, получив от них благодатную помощь, я внутренне пообещала сделать все возможное, чтобы их прославить.
Об их канонизации я тогда не думала, мне просто хотелось, чтобы люди знали о них. У угла школы, где, как мы предполагали, находилось место их погребения, мы рисовали кирпичом крест на асфальте. Здесь служились панихиды, сюда приходили люди и получали исцеления. Получив благословение Святейшего Патриарха, мы стали готовить их житие. У нас сохранилась брошюрка, изданная в 1909 году, с описанием чудес, которые происходили по молитвам матушек. Мы дополнили это повествование описаниями случаев благодатной помощи святых угодниц, происшедших уже в наше время. Собранные материалы были направлены в Синодальную комиссию по канонизации святых, которой руководил митрополит Ювеналий (Поярков). Комиссия их рассмотрела и ответила, что в дореволюционных списках местночтимых святых преподобные Иулиания и Евпраксия не обнаружены, но препятствий к их канонизации нет. Для нас это была великая радость.
- Что известно о жизни преподобных Иулиании и Евпраксии? Кем они были для обители с самого ее основания?
- О преподобных матушках известно не так много, но то, что сохранилось, очень дорого для нас. По церковному преданию, преподобные Иулиания и Евпраксия были родными сестрами святителя Алексия, митрополита Московского. В миру их звали Ульяна и Иулия. Они родились в благочестивой семье и избрали вслед за братом монашеский путь. Именно по их усердному желанию святитель Алексий основал в Москве женскую обитель. Это была первая девичья обитель Москвы, и с самого начала она устраивалась как общежительный монастырь.
Преподобная Иулиания стала первой игуменией. Летописец говорит о ней как о монахине богобоязненной, много лет подвизавшейся в монашестве, начальнице женского общего жития. При ней в монастыре было девяносто сестер. Святая Иулиания в управлении обителью следовала опыту древних преподобных, через подвиг внутреннего делания приобщаясь к таинственному зрению Божественного света. Имея светлый ум, она смогла объединить силой своего мудрого управления различных по происхождению и характеру сестер в духовную семью. Проникнутая духом христианского благочестия, преподобная Иулиания обучала монашескому житию не столько повелением, сколько советом, просьбой и собственным примером. Эти духовные качества снискали ей всеобщую любовь не только монашествующих, но и мирян.
Преподобная Евпраксия была ее верной помощницей. Все труды они несли вместе. В монастыре все совершалось по совету и благословению святителя Алексия. Известно, что около южной части монастырской ограды была устроена келлия, где святитель останавливался, когда посещал обитель.
Для нас очень важно, что преподобные матушки были не просто основательницами монастыря в историческом смысле. Они заложили саму основу обители: общежитие, молитву, послушание, милосердие, заботу о сестрах и о людях, которые приходили под монастырский кров. В житии говорится, что они имели любящие и милующие сердца, помогали голодным, убогим, обездоленным, больным. Так, проявляя любовь к ближним, в кротости и смирении преподобные сестры созидали свое спасение. Впитывая и воплощая дух «деятельного исихазма», преподобные матушки просияли подвижнической жизнью. За милосердие и кротость, духовную мудрость и смирение еще при жизни они почитались в народе как святые. И на протяжении веков это почитание сохранялось и умножалось, о чем свидетельствуют летопись чудес и храмы, построенные на месте их погребения.
- Как проходила канонизация преподобных Иулиании и Евпраксии? Что особенно запомнилось из подготовки и самого дня?
- Мы начали готовить документы, необходимые для канонизации. Нашлись благочестивые люди, специалисты, которые стали составлять службу, писать икону. Патриарх Алексий II определил дату канонизации — 16 мая (3 мая по старому стилю), день кончины преподобной Иулиании. В то время в центре монастыря еще стояла школа. В обители были совсем небольшой по объему надвратный храм и домовый храм Зачатия праведной Анны, устроенный в новом трапезном корпусе, а храм Сошествия Святого Духа еще не был отреставрирован. Поскольку оба действовавших храма были недостаточных размеров, было решено совершить богослужение на площади в центре монастыря. Перед зданием школы поставили помост — тот самый, который обычно ставили в Бутове на праздник новомучеников. Канонизация должна была быть в среду, а в понедельник приехал владыка Арсений посмотреть, все ли готово. Осмотрев все, владыка благословил найти возможность закрыть фасад школьного здания иконой. Нам подсказали, что в Кремле есть очень большой образ Воскресшего Христа на полотне. Милостью Божией удалось связаться с комендантом Кремля, и накануне прославления нам привезли его. Больших трудов стоило все подготовить. Бригада МЧС, вызванная для этого, трудилась с четырех часов вечера до шести утра. Когда утром богомольцы пришли на службу и собрались перед алтарем, у них перед глазами был образ Воскресшего Христа, практически полностью закрывавший школьное здание. Все было очень торжественно. Чудесным образом — конечно, с помощью преподобных матушек — мы смогли подготовиться к этому дню. Только человеческими силами это было бы сделать невозможно.
Монашеская жизнь в центре столицы и в пространстве Церкви
- Зачатьевский монастырь находится в самом центре Москвы: Остоженка, набережная, вокруг шумная городская жизнь. При этом у монастыря есть свое внутреннее молитвенное устройство, есть сестринское пространство, есть послушания, ведется духовно-просветительская деятельность. Как это удалось устроить?
- По благословению Святейшего Патриарха Кирилла было разработано «Положение о монастырях и монашествующих», принятое Архиерейским Собором в 2017 году. В нем указано, что у каждого монастыря территория делится на общедоступную и ограниченную для доступа паломников и прихожан. Когда мы строили собор, часть монастыря была закрыта из-за стройки. Впоследствии решили так это и оставить. У нас есть территория, где живут сестры, где они трудятся и куда обычно не заходят прихожане. В праздники мы приглашаем гостей в трапезную, но в повседневной жизни это закрытое сестринское пространство.
В соборе у нас есть отдельное место для сестер — это придел в честь благоверной княгини Иулиании. Есть подворье, при нем небольшой скит, где сестры могут побыть в уединении. Проводятся отдельные ночные службы, когда молятся только сестры. Все это помогает сохранять внутреннюю монашескую жизнь.
Мы действительно находимся в центре Москвы, но многие, посетив обитель, говорят: «Как у вас тихо, спокойно». Здесь очень чувствуется намоленность места. Почти шесть веков здесь совершалась молитва, здесь жили многие подвижницы.
С одной стороны, мы открыты для людей и с любовью встречаем всех тех, кто приходит в святую обитель. С другой стороны, стараемся сохранять внутреннюю монашескую жизнь. У нас есть помощники, которые несут послушания, связанные с приемом паломников и оказанием помощи приходящим людям.
- Вы являетесь заместителем председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству. Какие задачи в развитии монашеской жизни вы считаете наиболее важными?
- Те задачи, которые ставит Святейший Патриарх Кирилл. Он придает монашеству очень большое значение и говорит, что оно — нерв Церкви. По его благословению были подготовлены документы, упорядочивающие монашескую жизнь: прежде всего Положение о монастырях и монашествующих и ряд документов, разработанных комиссией Межсоборного присутствия. С 2013 года по благословению Святейшего Владыки в рамках Рождественских образовательных чтений проходят встречи монашествующих. Ежегодно проводится собрание игуменов и игумений под председательством Его Святейшества, а также региональные круглые столы.
Святейший Патриарх заботится о том, чтобы монашеская жизнь шла в русле святоотеческого предания, чтобы сохранялись традиции, соблюдался устав, чтобы молитва разумно сочеталась с трудом. С одной стороны, монашество должно хранить дух мироотречения, а с другой — служить людям. Служить прежде всего молитвой и своим послушанием, но, когда есть возможность, и конкретной помощью.
- Как вы оцениваете современное состояние монашества в Русской Православной Церкви?
- Кто мог в 1984 году предположить, что монастыри снова будут открываться и отношение к Церкви изменится? Тогда оставались небольшие общины монашествующих, старцы и старицы, которые хранили монашеские традиции и смогли передать их современному монашеству. А сейчас во всей Русской Православной Церкви уже почти тысяча монастырей. По милости Божией, трудами Святейшего Патриарха, архиереев, игуменов и игумений при поддержке государства жизнь постепенно налаживается. Во многих монастырях основные реставрационные, ремонтные и строительные работы уже завершены, решены и бытовые вопросы.
Святейший Патриарх сейчас ставит задачу по возрождению именно внутренней сути монашества: чтобы соблюдались монашеские обеты, чтобы наша жизнь устраивалась по заповедям Христовым, чтобы мы навыкали добродетелям и готовились к встрече Небесного Жениха.
- Что на этом пути требует особого внимания?
- Внутренняя жизнь, для которой очень важен устав. В уставной жизни все устроено гармонично: молитва, труд, послушание соединяются с внутренним трезвением. Оно необходимо для того, чтобы мы не просто трудились и не просто молились, а чтобы труд становился продолжением молитвы, чтобы все служило созиданию внутреннего человека. Очень важно следить за собой, смотреть, что происходит внутри, бороться со страстями и навыкать добродетелям.
- Вы являетесь членом Комиссии по диалогу с Коптской Церковью, неоднократно бывали в Египте. Что производит на вас наибольшее впечатление в коптском монашестве? Есть ли что-то, чему, на ваш взгляд, стоит поучиться?
- Благодарю Бога за то, что Господь сподобил меня уже не один раз побывать на святой Египетской земле, освященной пребыванием Святого Семейства, подвигами и молитвами основателей монашества. И в наше время, когда современный человек, казалось бы, меньше способен на подвиг, там подвизается много монахов. Для желающих поступить в монастыри даже проводят конкурс. Епископ Даниил, настоятель монастыря преподобного Павла Фивейского, который отвечает за монастыри и монашество в Коптской Церкви, рассказывал в беседе с нами, что в год к нему приходит в среднем 450 желающих поступить в монастырь. Из них принимают только трех-четырех человек. Тех, кто жаждет Христа и готов жить в монастыре в смирении, послушании и любви.
Коптские монахи — это образованные люди и при этом очень простые, смиренные, любящие. Они принимают нас с большой любовью, оказывают такое гостеприимство, что буквально готовы омывать нам ноги. У них действительно есть чему поучиться. В их обителях особенно чувствуется, что древняя монашеская традиция здесь не прерывалась. Очень важен их опыт совершения молитвенного правила. Они обращают внимание не столько на количество прочитанного, сколько на сердечное внимание, с которым они приступают к чтению. Дважды, в разных монастырях, я слышала такое выражение: «каждый послушник должен найти свой личный язык со Христом». Коптские монахи при чтении Псалтири глубоко вникают в слова, чтобы понимать, перед Кем они стоят и к Кому обращаются. Многие знают Евангелие и Псалтирь почти наизусть. Мы как-то спросили у одного владыки-игумена: «Для вас это самоцель?» Он ответил: «Нет, мы просто любим Христа, а то, что читаем с любовью, запоминается». В прошлом году мы спросили, как они читают Евангелие, если уже знают его почти наизусть. И они дали очень важную подсказку: «Мы читаем маленькими отрывками, но много-много раз подряд, пока не поймем, что эти слова обращены именно к нам. Когда-то Господь сказал это Своим ученикам, а сейчас Он говорит эти слова мне. И мы размышляем об этом, нося эти слова в своем сердце».
И понятно, что при таком чтении человек действительно пропитывается Евангелием. По слову преподобного Иустина Поповича, монах — это исполненное Евангелие.
Господь подает радость
- С какими вопросами приходят в монастырь те, кто уже утвердился в своем выборе и решил идти монашеским путем?
- Как научиться послушанию, как отсекать свою волю, как бороться с той или иной страстью. Но главный вопрос, с которым приходят, — «Как спастись?».
- Что бы вы сказали девушкам, а может быть, и юношам тоже, которые готовятся к монашеской жизни?
- Молиться Матери Божией, чтобы Она Сама помогла, потому что Она является нашей Небесной Игуменией, Она всем управляет.
Читать почаще Евангелие и просить Господа, чтобы Он Сам управил жизненный путь. Самое главное — учиться послушанию, смирению, терпению и любви.
- Что делает монашеское служение по-настоящему радостным?
- Следование воле Божией. Когда человек живет в послушании, ищет не своей воли, а того, на что получает благословение, тогда ему становится радостно.
Есть такой рассказ у преподобного аввы Дорофея. Один брат спрашивает наставника: «Сказано: "Многи скорби праведным". А у меня нет скорбей. Почему?» А тот отвечает: «Потому что ты живешь в послушании».
- Ваш рассказ о том, как открывался монастырь, как начиналась здесь, несмотря на все трудности, монашеская жизнь, очень радостный.
Было трудно. Но Господь очень укреплял, давал и по-прежнему дает силы. Когда человек стремится к Господу, старается жить в преданности воле Божией, принимать все от руки Божией, тогда все становится на свое место. Господь помогает понести и скорби, и испытания. Он укрепляет, и оттого в сердце появляется радость.
Материал о прославлении основательниц Зачатьевского монастыря игумении Иулиании и монахини Евпраксии был опубликован в «Журнале Московской Патриархии» (2001,№7).
