выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте
Статьи на тему
Возврат церковного имущества — долг государства перед Церковью
Русской Православной Церкви возвращены икона Святой Троицы преподобного Андрея Рублева и рака святого благоверного князя Александра Невского. Святейший Патриарх Кирилл назвал оба этих события историческими. Так постепенно восстанавливается историческая справедливость: отнятые у Церкви святыни и имущество снова переходят под ее омофор. Какими правовыми актами сегодня регулируется передача имущества и святынь Церкви, что позволило большевистской власти сто лет назад придать легитимность грабежу церковного имущества, в каком правовом статусе теперь находятся икона «Святая Троица» и рака Александра Невского, «Журналу Московской Патриархии» рассказала руководитель Правового управления Московской Патриархии игумения Ксения (Чернега). PDF-версия.
30 октября 2023 г. 14:30
Общество
Иерей Димитрий Мягков, настоятель госпитального храма в честь Луки Войно-Ясенецкого. Ростовская-На-Дону епархия. Фото Марии Гиченко
ЖМП № 4 апрель 2023 /  25 апреля 2023 г. 15:30
версия для печати версия для печати

Душепопечение в военных госпиталях

НОВАЯ СТРАНИЦА БОЛЬНИЧНОГО СЛУЖЕНИЯ

С началом специальной военной операции в сферу пастырского и социального служения Русской Православной Церкви вошли госпитали, где военнослужащие восстанавливают здоровье после ранений. Опыт духовного окормления и ухода за больными, приобретенный священнослужителями в «красной зоне», вновь оказался востребован. Как и в период пандемии, многие пастыри снова по зову сердца пришли на помощь тем, кому трудно. Но сложностей в этом деле оказалось немало. О сложившейся практике окормления раненых военнослужащих и трудностях, с которыми пришлось столкнуться, священники рассказали «Журналу Московской Патриархии».  PDF-версия. 

 «Отче наш»

Специальная военная операция на Украине постепенно выявляет все большую потребность военных госпиталей в священниках, сестрах милосердия и волонтерах. Сами врачи признают, что ту духовную поддержку, которую оказывает духовенство раненым военнослужащим, ничем другим восполнить нельзя. Можно сделать человеку сложную операцию, но даже лучшие медикаменты будут бессильны, если больной в унынии и у него нет желания исцелиться. Неслучайно еще знаменитый русский врач Н. И. Пирогов говорил, что оптимистичный и бодрый настрой очень влияет на выздоровление солдата. У медицины, как известно, нет средств воздействовать на внутренний настрой человека. Вылечить душу способна только Божия благодать.

Между тем пастыри отмечают, что и до спец­операции на Украине, и в самом ее начале отношение военнослужащих к духовенству в госпиталях не везде было благожелательным — в некоторых учреждениях оно колебалось от недоверчиво-настороженного до полного отторжения. В частности, с этим столкнулся клирик воронежского храма в честь Рождества Христова иерей Артемий Азовский, когда на Крещение Господне некоторые русские военнослужащие, находившиеся в палатах воронежского госпиталя, просили не кропить их святой водой и отворачивались к стене. На молебен в госпитальном клубе в самом начале СВО собирался, по его словам, в основном медперсонал и очень редко — один-два бойца. 

— Но сейчас и на молебен, и на панихиду, и на соборование уже приходит каждый раз до двадцати человек, — улыбается отец Артемий. — Также среди раненых выросло число желающих креститься, исповедоваться и причаститься. Был случай, когда я даже повенчал одну семейную пару, — они оба были военно­служащими, муж у нас долечивался. 

По словам госпитального духовенства, возросший интерес к вере объясняется просто: у человека, который смотрит смерти в лицо, происходит переоценка ценностей — приходит понимание, что спасти и защитить его там, где можно погибнуть в любую минуту, может только Господь. 

Клирик московского храма Николы в Кузнецах проректор по социальной и миссионерской работе ПСТГУ священник Филипп Ильяшенко рассказывает, что недавно услышал в госпитале от одного раненого такое признание: «Батюшка, мне не надо объяснять, зачем нужно креститься. Я верю в Бога. Там, “за ленточкой”, я поклялся, что крещусь». Боец добавил, что при наступлении его подразделение попало под вражеский огонь. Он укрылся от обстрела в воронке прямо перед опорным пунктом противника. На беду, заклинило автомат. Лежа на спине, приводя в порядок оружие, он увидел, как через кусты в него летит граната. Она упала ему на грудь, но он успел откинуть ее в сторону, прежде чем она взорвалась. Противник кидал в него гранаты и обстреливал еще около двух часов. А парень все это время читал молитву «Отче наш» и как мог молился своими словами. Получил несколько ранений в ноги и в спину. Когда враг потерял к нему интерес, боец потихоньку дополз до своих. «Евангелие я прочитал и теперь хочу креститься», — закончил он свой рассказ.

Похожими историями очевидной помощи Божией, когда воины выжили под завалами после обстрела благодаря молитве, в хранящемся в нагрудном кармане Евангелии застрял осколок, а осколки от мины, разорвавшейся возле окопа, где стояла икона, разлетелись в стороны, не причинив вреда солдатам, может поделиться каждый госпитальный священник. Но вместе с тем, как отмечают опрошенные священнослужители, все же у большинства бойцов сложилось только общее представление о Православии, они никогда не были в храме, не общались со священником и даже не знают, о чем с ним говорить. Хотя многие раненые крещены, практически все они нуждаются в катехизации. В этой работе трудно переоценить роль сестер милосердия. Поэтому так важно, когда администрация госпиталя не препятствует их участию в уходе за ранеными. 

— Именно с сестрами милосердия может состояться первый разговор бойца о вере по душам, а уже потом он может решиться побеседовать и со священником, — говорит помощник председателя Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами России, ответственный за окормление военных госпиталей иерей Владимир Суханов. — Сестры как добровольцы не только ухаживают за ранеными (моют, бреют, стригут, кормят, дежурят в реанимации и в операционной), но при необходимости связываются с их родственниками, отвечают на простые вопросы раненых о Церкви, о православной вере, о Боге, о Евангелии, узнают об их духовных потребностях, чтобы потом известить об этом пастыря.

Помощь сестер милосердия неоценима и когда военнослужащие боятся сказать родственникам правду о своем ранении, не зная, как те примут эту новость. И тогда на помощь приходят добровольные помощницы медиков — звонят близким, находят нужные слова, чтобы рассказать о подвиге бойца, выполнявшего свой долг, и поясняют, что сейчас он как никогда нуждается в их любви, поддержке и понимании. А в Петербурге они даже организуют паломнические экскурсии для родственников раненых и открыли проект «госпитальная почта», цель которого — наладить переписку раненых со школьниками.

Однако независимо от того, помогают ли в госпитале сестры милосердия или нет, они не заменят священника. И поэтому ему так важно уметь установить контакт с ранеными военнослужащими, чтобы расположить их к себе, ответить на вопросы, но главное — помочь им открыть в своем сердце Христа. Как емко сформулировал цель посещения госпиталей один из священников: «Моя задача — разделить страдание раненого бойца и в этом соучастии, сострадании помочь ощутить присутствие Бога в его жизни». По наблюдениям иерея Филиппа Ильяшенко, число желающих исповедаться и причаститься в госпитале, который он посещает, за последнее время выросло кратно. Бойцы, особенно тяжелораненые, признаются, что даже просто от общения со священником у них становится радостней на душе, уходят мрачные мысли и возвращается надежда на скорое выздоровление.

От слов своих оправдаешься

Чтобы с первых минут установить контакт с ранеными бойцами, особенно если в госпитале нет сестер милосердия, священник должен обладать жизненным и пастырским опытом, быть всегда спокойным, оптимистично настроенным и уверенным в себе. Его не должен смущать тот факт, что он не служил в армии или не был «за ленточкой», — намного важнее иметь любовь к людям и искреннее желание облегчить боль другого. Иногда для бойцов имеет значение армейское прошлое священнослужителя. Чтобы снять напряженное недоумение и вызвать доверие к себе, священнику петербургского храма Преображения Господня в Лигове Вячеславу Кабанцу приходилось показывать раненым бойцам свое фото того времени, когда он служил в морской пехоте. 

Бывает, что солдат уверен, что его может понять только тот священник, который сам неоднократно бывал «за ленточкой». По опыту отца Владимира Суханова, сразу установить доверительные отношения, когда боец в лоб задает вопрос: «Вы же не участвовали в боях, как вы меня поймете?», не получится. Такая позиция может быть мотивирована глубоким стрессом, который пережил этот человек на фронте и последствия которого его до сих пор мучают. Например, он считает, что якобы именно из-за его ошибки погибли подчиненные в последнем бою. Такому бойцу нужно время, чтобы привыкнуть к священнику, признать его своим, объясняет отец Владимир. А это возможно в двух случаях: либо воин начинает доверять человеку, облеченному священным саном, узнав, что тот был на позициях, участвовал с военными в операциях, либо боец располагается к пастырю, поверив, что тот приходит к нему не из формальных соображений. Но для этого нужно приходить в госпиталь регулярно и пообщаться с этим человеком несколько раз, а иногда просто помолчать и дать ему выговориться. По мнению отца Филиппа Ильяшенко, таких трудностей обычно не возникает, если священник способен показать и проявить к человеку сострадательную любовь. 

— Входить к раненым в палату нужно с чувством, что здесь лежат твои близкие люди, в каком-то смысле даже родственники, — согласен с ним иерей Вячеслав Кабанец. — Должно быть сердечное участие в том, что ты делаешь, упование на Божию милость, твердость и уверенность в своей правоте. Ты — священнослужитель, и ты занимаешься важными вещами. 

Конечно, как объяснили опрошенные нами священники, каждый раз разговор начинается по-своему, универсальных рецептов нет. Самое простое — это представиться, сказать, что на ближайшей Литургии будешь поминать раненых воинов, предложив помолиться за всех в этой палате и их близких. 

— На это вам могут резонно ответить, что они имена сослуживцев не знают — только позывные, — продолжает отец Филипп. — Ничего страшного. Если они крещеные, тогда я в алтаре помяну их как «православных вождей, воинов наших, на поле брани находящихся, которых Ты знаешь по именам». А некрещеных помяну в личной молитве. Некоторым даже в голову не приходит, что в этом поминальном списке о здравии можно записать и себя. Или скажут: «У нас и мусульмане есть». Скажите: давайте я запишу их отдельно и сугубо о них помолюсь. И бойцы поймут, что ты не взять что-то пришел у них, а, наоборот, пришел чем-то поделиться, что-то предложить.

Если у вас есть с собой святое масло, пастыри советуют предложить бойцам их помазать и в процессе поинтересоваться их самочувствием. Не бояться спросить: «Больно тебе? Обезболивающие делают?» По реакции сразу видно, хочет или нет он с вами поговорить. «Да, но как бы мало», — допустим, отвечает боец. Можно позвать медсестру, сказать ей об этом, попросить помочь. Если боец готов к общению, то расспросить, знают ли родственники о его ранении, приезжают ли? Есть ли жена, дети? Откуда родом, где служил? Какое ранение, как это случилось? Можно пример привести, что до него тут лежал солдатик с похожим ранением, быстро поправился и уже дома. К слову, в некоторых госпиталях сестры милосердия просят выписавшихся бойцов присылать видео о своей нормальной, здоровой жизни после госпиталя, чтобы показывать их в качестве примера тем, кто в настоящее время лежит с похожим ранением и унывает. 

 — Важно постараться уделить внимание каждому, но при этом ваше поведение должно быть естественным. Не упускайте возможности похвалить ребят за их ратный подвиг, — советует отец Вячеслав Кабанец. — Для раненых очень важно чувствовать, что их участие в СВО не напрасно, что это ценится обществом, что они герои, и мы надеемся на них. И неважно, какой он веры, потому что в утешении и добром слове или хотя бы просто в беседе о жизни нуждаются многие. И никакой критики ни в чей адрес — только положительный, жизнеутверждающий диалог. Разговор о вере в таких обстоятельствах начинается естественно, в процессе общего разговора. Можно спросить: а ты крещен или нет? Если крещен — когда исповедовался последний раз? Если не знает, как это сделать, — дать книжку, например «Опыт построения исповеди» архимандрита Иоанна (Крестьянкина). К тому же нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что ваш рассказ о Христе, адресованный конкретному бойцу, слышат его соседи по палате, которые тоже могут задуматься о принятии Православия. Примечательно, что даже неверующие иногда желают принять Крещение, если видят ваше участие и поддержку, искреннее желание помочь.

В отношении приватности исповеди возможны самые разные варианты. Если боец лежачий, то можно попросить остальных ходячих выйти из палаты на время исповеди, а к тем, кто не в силах передвигаться, можно обратиться с просьбой надеть наушники и послушать музыку. Если это невозможно, священнослужители советуют включить песнопения на мобильнике и поставить его рядом на тумбочку. Кто-то из пастырей склоняется к раненому, и тот исповедуется ему на ухо. Но можно встретить и таких бойцов, которые не стесняются своих грехов, — им нужно выговориться, и они не обращают внимания на тех, кто находится в палате. 

Вместе с тем, по мнению военного духовенства, нужно быть готовым к тому, что кто-то все же наотрез откажется общаться со священником или будет протестовать или задавать каверзные вопросы. Обычно это убежденные атеисты или неоязычники. Мнения, как поступить в этом случае, разделились. Одни священники считают, что в такой ситуации нет смысла навязывать свое внимание, тем более что рядом много тех, кто в нем очень нуждается, другие с этим не согласны. 

— Однажды, едва переступив порог палаты, я услышал: «Мне ничего от вас не нужно, можете не заходить сюда», — рассказывает иерей Олег Мирошников, настоятель госпитального храма святителя Луки Симферопольского в пос. Новый в Московской области, подполковник запаса. — В палате стояла всего одна кровать, на которой лежал обездвиженный после ранения боец. «Ну не надо, так не надо, — спокойно согласился я. — Но давай хотя бы просто поговорим». Мы побеседовали с ним о жизни, о семье, откуда он, как попал на фронт. Через несколько дней я зашел к нему снова, и он рассказал, что он неоязычник. Судя по наколкам, я так и предполагал. На этот раз речь зашла о вере. Я сказал ему, что, наверное, это Христос спас его в последнем бою, а не какие-то его боги. И потом уже, когда я проходил мимо его палаты, он всегда кричал, чтобы я зашел. Уверовал он в Христа или нет, я не знаю — его перевели в другой госпиталь. Но надеюсь, что после наших бесед в его восприятии мира что-то изменилось. 

Если же попытки установить контакт не удаются и очевидно отторжение, тут, как говорит пастырь, возможна другая тактика. Он вспоминает, как в одной из палат лежал совсем молодой боец, лет двад­цати, весьма категорично настроенный против гостя в облачении. Видя это, священник разговаривал с другими ранеными, но его вопросы, как бы обращенные ко всем, косвенно касались и этого бойца. А через некоторое время отцу Олегу позвонила мама того солдата и сказала, что он решил креститься. 

— Я думаю, тут важно, чтобы, увидев священника, они поверили, что это не что-то опасное и чужеродное, а такой же человек, как они, но который молится за них, искренне желая им добра, — размышляет иерей Олег Мирошников. 

По опыту иерея Вячеслава Кабанца, в таких случаях нужно постараться найти ту нить, которая связывает вас с «протестующим» бойцом. И чаще всего она находится где-то посередине между православием и военной тематикой. По мнению отца Вячеслава, говорить надо о том, что ты тоже офицер, знаком с армейской службой, и главное здесь — протянуть ему руку, пожалеть, поддержать, приободрить, но к каждому, по его словам, требуется индивидуальный личностный подход. 

— Был случай, когда боец в раздраженной форме стал задавать мне острые вопросы: для чего эта война? зачем мы туда пришли? — вспоминает священник. — И я спокойно, не спеша начал с ним общаться, аргументированно отвечая на его вопросы. В итоге через полчаса тяжелого, нервного диалога человек исповедался и причастился.

Шестая заповедь 

Раненые военнослужащие задают священнику самые разные вопросы, среди которых наиболее мучительный — нарушение шестой заповеди. «Мы понимаем, что убиваем врагов, но это же все равно люди. Считается ли это смертным грехом?» — спрашивают они. 

— Да, мне тоже приходится слышать от бойцов этот вопрос, — подтверждает отец Филипп. — У нашего канониста протоиерея Димитрия Пашкова есть на эту тему доклад, который был представлен на вебинаре для духовенства после начала спецоперации. Один из поставленных там вопросов: можно ли причащать воевавших бойцов или нужно отлучать их от Церкви и накладывать разные прещения и епитимии? Так вот, канонически в таких случаях причащать и можно, и нужно. В подтверждение этой мысли отец Димитрий приводит слова одного из столпов Православной Церкви святителя Афанасия Великого из его «Послания к Аммуну монаху»: «Непозволительно убивать; но убивать врагов на брани и законно, и похвалы достойно. Так, великих почестей сподобляются доблестные в брани, и воздвигаются им столпы, возвещающие превосходные их деяния». И когда мы говорим об этом с бойцами, я объясняю им разницу: грех — это издеваться и убивать безоружных пленных и мирных жителей. Противник на войне — не ваш личный недруг, а враг Отечества. Ваш долг в этом случае — защитить ближнего, отстоять мир. Но вместе с тем любое убийство искажает замысел Бога о человеке, и в этом надо покаяться, чтобы вернуть себе мирное внутреннее устроение, — продолжает отец Филипп. — К слову, среди раненых и искалеченных воинов в госпиталях мне не встречались пацифисты. Даже у тех, кто сначала не понимал, зачем нужна спецоперация, но пошел по призыву и вернулся сейчас из-за ранения, нет вопросов. Они понимают, что столкнулись с инфернальным злом. И если не победить его там, скоро оно будет здесь.

Молитва матери со дна моря достанет

Известно, что выздоровление раненого во многом зависит еще и от внимания к нему его близких. Но иногда, видя, в каком сложном положении находится их сын или муж, родственники, не имея духовной опоры, сами начинают унывать. И помощь требуется уже им самим. Оказать ее может только священник, постепенно подводя их к пониманию необходимости обратиться ко Христу как единственно возможному источнику благодати, надежды, радости и исцеления. 

— Я беседую с женами и мамами, поддерживаю, утешаю, учу их молитве, объясняю, какой может быть молитвенная помощь их раненым воинам, знакомлю с азами православной жизни, — добавляет иерей Олег Мирошников. — А кто-то из них сразу приходит в храм и спрашивает, что делать, кому молиться. И мы вместе служим молебны, по их просьбе я исповедую, причащаю, соборую их мужей и сыновей. 

Священники свидетельствуют, что молитва близких иногда творит настоящие чудеса. Несколько таких случаев было и у отца Олега. Полгода назад ему пришлось посещать в реанимации молодого солдата, у которого были множественные ранения и ампутирована нога. 

— Шансы, что выживет, были близки к нулю, — вспоминает пастырь. — Врачи ввели бойца в искусственную кому. Я приходил и соборовал его (он прежде просил об этом), помазывал святым маслицем. Причащать было невозможно, из горла торчала трубка. Мама солдата молилась и днем и ночью, буквально не выходя из храма. Через три месяца боец пришел в себя, его перевели в обычную палату, и он пошел на поправку. 

Между тем хотя и редко, но можно столкнуться с непониманием и нежеланием родственников даже в такой кризисной ситуации идти на контакт. 

— Однажды близкие солдата мне так и сказали: «Вы к нам даже не подходите и не разговаривайте», — вспоминает иерей Вячеслав Кабанец. — Трудно сказать, чем это было продиктовано, но в таких случаях я просто ухожу. Любая попытка поговорить с такими людьми вызывает агрессию, которая не нужна ни раненым бойцам, ни медикам.

Метод монаха Киприана

Когда врачи оказываются бессильны улучшить психологическое состояние раненых бойцов, находящихся в сильном унынии, они обращаются за помощью к священникам. Чаще всего такое состояние связано с тяжелым ранением (потеря зрения и/или обеих ног/рук). Если больной впадает в уныние, нужен особый подход. В таких ситуациях может быть полезен опыт насельника Высоко-Петровского монастыря инока Киприана (Буркова), Героя Советского Союза, в прошлом кадрового военного, лишившегося в Афганистане обеих ног. Отец Киприан регулярно посещает госпитали, где лежат бойцы с тяжелыми ранениями, чтоб их подбодрить. Как признаются сами воины, с ним очень приятно общаться, он буквально заряжает энергией, ребятам становится легче на душе, и, по словам одного из них, «сразу начинаешь строить планы на будущее, даже если это просто разговор о жизни». 

— С человеком надо сначала подружиться, поднять дух, ободрить, воодушевить на живых примерах людей, чья жизнестойкость, сила духа, мужество помогли преодолеть, казалось бы, самые сложные препятствия. Но главное пробудить в нем веру, что если это смог другой человек, то сможет и он.  И что с его ранением жизнь только начинается. А уже потом заводить разговор о Православии. Верующих по-настоящему не так уж и много, — рассуждает отец Киприан. 

По его словам, первая мысль у человека, который получил серьезные увечья и пришел в себя после операции, — «Как я буду жить дальше?» Осознав свою физическую немощь и не представляя дальнейших перспектив, он очень быстро впадет в уныние, отчаяние, у него могут появиться даже мысли о само­убийстве. Поэтому главная задача на первое время — помочь этому бойцу увидеть образ будущего, в котором есть место и для радости, и для творчества, и для реализации своих жизненных планов. В этом могут помочь и медперсонал, и священник, и сестры милосердия, и волонтеры.

— В прошлом году я познакомился в госпитале с Александром, участником СВО, ослепшим из-за ранения. Но руки-ноги, слава Богу, у него были целы. Захожу в палату, он сидит печальный,  рядом жена такая же грустная. Спрашивать, как настроение, конечно, в этом случае бессмысленно, — считает отец Киприан. — Я представился и спросил: «Хочешь, познакомлю с ветераном-афганцем, который тоже потерял на войне зрение, но, несмотря на это, состоялся в жизни, а сегодня является депутатом Московской областной думы?» Александр, конечно же, согласился. Через несколько дней они встретились, поговорили, парень воспрял духом. 

Встреча инока Киприана с бойцом состоялась прошлой весной. Автор статьи связался с Александром, и тот рассказал, что стал членом Всероссийского общества слепых, где ему помогли пройти реабилитацию. Его жизнь налаживается — недавно родилась дочь. С планами на будущее он пока не определился, но уже выучил азбуку Брайля, научился писать по этой системе, теперь понемногу осваивает чтение. 

— К сожалению, у нас с супругой нет возможности часто посещать храм. Но когда на меня находит уныние, мне стоит только подумать о Боге, — признается он, — и я сразу ощущаю рядом Его присутствие. Мне становится намного легче. И я благодарен отцу Киприану за тот разговор — тогда, в госпитале, он действительно помог мне выбраться из трясины уныния.

Наряду с ранеными, которым нужна пастырская помощь, в духовной поддержке нуждается и медицинский персонал госпиталей, который тоже мужественно несет свой крест. Их смена может длиться по 14 часов. Они в любое время дня и ночи на посту — встречают борта и доставляют раненых в госпиталь. Врачи сразу же оказывают необходимую помощь, проводят сложнейшие операции. Средний и младший медперсонал делают перевязки, которые часто длятся по часу-полтора. И в основном это женщины. 

— Они очень выматываются, но продолжают изо дня в день профессионально выполнять свою работу, спасая жизни других. Это совершеннейшие подвижники и герои, и они тоже нуждаются в сугубом попечении священника — в поддержке, внимании, участии и заботе, — уверен отец Филипп. 

Главная задача священника и на передовой, и в госпитале — помогать солдатам быть с Богом, не забывать о заповедях Господних, не ожесточаться. Никто не знает, сколько продлится эта война, сколько наших воинов будет ранено на полях сражений. Но ясно одно — Церковь должна быть готова оказывать бойцам всевозможную поддержку, через беседы, соборную молитву и церковные таинства помогая раскрыть им души для принятия слова Божия и Его исцеляющей благодати. 

Рекомендации от священников, несущих служение в военных госпиталях

1. Нельзя показывать бойцам свое уныние, пастырь должен приходить к раненым только в хорошем настроении, иначе разговор, тем более на духовную тему, не получится. 

2. Не относиться к раненым бойцам с излишним сочувствием, как к беспомощным болящим младенцам. Они хорошо чувствуют фальшь и будут защищаться — контакт будет невозможен.

3. Следует внимательно следить за речью — в беседах недопустим сленг и чрезмерное обсуждение политической ситуации. 

4. В беседе нужны честность и искренность, не должно быть расхожих фраз: «Все будет хорошо» или «Я тебя понимаю». Они обесценивают переживания человека и вызывают раздражение. 

5. Если человеку требуется внимание священника, значит его нужно уделить в должной мере, разговор на бегу проблем не решит и может полностью дискредитировать в глазах раненого Православную Церковь. 

6. Необходимо чувствовать психофизическое состояние бойца в данный момент. Пережив стрессовую ситуацию или испытывая сильные боли, человек может находиться под действием лекарственных препаратов или же вследствие бессоницы быть неготовым к адекватному общению.

7. Следует выстраивать работу в лечебных учреждениях так, чтобы не мешать медперсоналу выполнять свои задачи. 

8. Не следует складировать на подоконниках, в коридоре иконы, молитвословы, Евангелие. Оттуда их мало кто из бойцов берет. Человеку надо вручать их в руки: «Это тебе от меня — на память».

 

 

25 апреля 2023 г. 15:30
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Статус благочинного в Российской империи
Русская Православная Церковь в последние десятилетия по праву является одним из наиболее значимых объектов исследовательского интереса в области гуманитарных наук. Изучаются разные аспекты ее деятельности: догмат, обряд, внутреннее управление и внешние сношения, памятники духовной и материальной культуры, свидетельствующие о ее прошлом. «Журнал Московской Патриархии» публикует статью иерея Вячеслава Новака, кандидата богословия, благочинного церквей Люберецкого округа Подольской епархии Московской митрополии, настоятеля Преображенского собора города Люберцы, которая касается вопросов внутреннего церковного управления, представляющихся важными не только в историко-­культурной и познавательной, но также и в практической перспективе. PDF-версия.  
23 июля 2024 г. 17:00
Святой благоверный князь Андрей Юрьевич Боголюбский
Личность святого благоверного князя Андрея Юрьевича Боголюбского, жившего в XII столетии, как это ни удивительно, и сегодня продолжает вызывать споры, причем не только среди историков, но и среди политиков. Особенно усердствуют по этой части ревнители вульгарного политического украинства, которые безграмотно ­экстраполируют на события почти девятисотлетней давности реалии современных российско-украинских отношений и пытаются представить действия князя Андрея как якобы первый эпизод агрессии «москалей» против Украины. К сожалению, уровень исторической безграмотности многих наших современников таков, что подобные бредни, на которые гимназист начала ХХ века не обратил бы никакого внимания, сегодня приходится специально опровергать. В то же время споры вокруг фигуры Андрея Боголюбского, не утихающие и сегодня, спустя 850 лет после его кончины, красноречивее всего свидетельствуют и о масштабе личности Владимиро-Суздальского князя, и о его выдающейся роли в развитии русской государственности, и о его непреходящем значении для Русского Православия. PDF-версия.
3 июля 2024 г. 13:00