iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Культура
Икона трехрядная: Деисусный, праздничный и пророческий чины, с частичной реконструкцией. Третья четверть XVII в. Из церкви в честь Богоматери Одигитрии в с. Малая Шалга (1834–1836). Фото Владимира Ходакова
ЖМП № 1 январь 2019 /  8 февраля 2019 г. 10:40
версия для печати версия для печати

На поклонение всех христиан

ШЕДЕВРЫ КАРГОПОЛЬСКОЙ ИКОНОПИСИ НА ВЫСТАВКЕ В РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ХУДОЖЕСТВ

В этом партнерском проекте основную роль играют фондодержатель всех шедевров — Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск) и отметивший недавно вековой юбилей Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени академика Игоря Грабаря. Специалисты последнего вернули к жизни подавляющее большинство выставленных памятников (об основных достижениях, с которыми в этом учреждении встретили круглую дату, читайте в материале: В огне не горят, в веках не тонут // ЖМП. 2018. № 10). PDF-версия

Но и Академия художеств в данном случае выступила отнюдь не только как выставочная площадка. Именно с этого общественного института начался интерес к древнерусской иконе в современном его понимании: в 1863 году его академик и коллекционер Василий Прохоров († 1882) учредил древлехранилище, расположенное на 3-й линии Васильевского острова в Санкт-Петербурге. Позднее «прохоровское собрание» оказалось в Русском музее. Именно на его основе там формировалась богатейшая коллекция древнерусской живописи, вдохновлявшая таких всемирно признанных художников, как, например, привлеченный к росписи Храма Христа Спасителя Михаил Нестеров.

Новгородские истоки

Но когда каргопольское письмо зарождалось, Санкт-Петербурга еще и в помине не было. Первыми из русских переселенцев онежские берега начали осваивать новгородцы. «Вплоть до XVII века православных церквей в этой местности было очень мало, и административно все они относились к Новгородской епархии, — говорит автор выставки заведующая отделом древнерусского искусства ГМО «Художественная культура Русского Севера» доктор искусствоведения Татьяна Кольцова. — Оттого-то в самых древних из сохранившихся здешних икон явно прослеживаются узнаваемые черты новгородской живописи. Посмотрите на эту икону Божией Матери с Младенцем и пророка Божия Илии, датируемую второй половиной XV века. К сожалению, сохранилась она только фрагментарно. Но как по общей цветовой гамме, так и по особенностям композиции и рисунка можно с уверенностью сказать: это классический новгородский памятник. В наш музей его передали правоохранительные органы полвека назад. Икону милиция, в свою очередь, изъяла у "черных туристов" — заезжих гастролеров, варварски выломавших святыню из рамы. Когда наши сотрудники поспешили в Никольскую часовню в деревне Бухалово на Кенозере, недостающую часть лика Ильи Пророка они, увы, не нашли...»

Помимо захватывающего иконографического ряда, по которому можно прослеживать эволюцию письма каргопольских изографов на протяжении полутысячи лет, в этой экспозиции можно усмотреть еще и скорбный памятник нерадению о собственном культурно-историческом наследии, повсеместно наблюдавшемся в советскую эпоху. Деревянные церкви с прохудившейся кровлей заливало дождями и засыпало снегом, в каменных храмах устраивали гнездовья пернатые. В обоих сценариях первыми гибли иконы, и деятельность основателя этой музейной коллекции реставратора и исследователя Русского Севера Николая Померанцева иначе как подвижнической не назовешь. В ходе экспедиций по Онеге, организованных с 1958 по 1971 год под эгидой Государственной центральной художественно-реставрационной мастерской, ему удалось спасти сотни иконописных шедевров из сел и деревень Ошевенское, Саунино, Лядины, Архангело, Бережная Дубрава, Астафьево. За последние десятилетия большинство их них прошли через руки специалистов Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени Игоря Грабаря и на публике выставляются впервые.

«Понравишься — и так отдам»

«У местных жителей в советское время иконы мы не покупали — просто потому, что те их не продавали, — продолжает Татьяна Кольцова. — Прибываем в экспедицию в село или в деревню, стандартный ответ таков: "Понравишься — и так отдам, а не понравишься — ничего не получишь!.." Иногда мне удавалось "понравиться"...» На все Каргополье, по словам искусствоведа, тогда оставался единственный действующий храм в райцентре. В заброшенных же приходилось видеть штабеля руинированных икон, до которых у клириков, конечно, никогда не дошли бы руки. Часть священнослужителей понимала: им это сохранить не по ­силам, ­поэтому никогда не противились изъятию в пользу музея по ­официальным актам. Местное население при этом искренне радовалось: «Берите, а то ведь кто-то нарушит...» «Нарушить», по их выражению, могла и молния, и приезжавшие на летние каникулы дети, но чаще — собственная безалаберность и наплевательство. «Вот, приезжаем в 1981 году на Кенозеро, — вспоминает Татьяна Кольцова. — Деревенский хранитель открывает часовню XVIII века, "небо" с иконостасом в дождевых подтеках. На самой часовне табличка "Охраняется государством", а рядом стоят рулоны руберо­ида. Спрашиваю старосту: "Отчего же крышу не покроете, чтобы хотя бы дождевая вода внутрь не попадала?" Он в ответ — со своеобычным чувством юмора: "Государево не трогаем!"». Татьяна показывает фотофиксацию Николая Померанцева с зернохранилищем в селе Бережная Дубрава. Это церковь Рождества Богородицы. Если приглядеться, то на изображении можно увидеть икону Божией Матери Одигитрии со святителем Василием Великим, которую удалось перевезти в музей. Образ донес до современности не только точную датировку — 1527 год, но и назидательную надпись «поставлена на поклонение всех христиан».

Если в первых экспедициях Померанцев ориентировался на вывоз самых ценных древностей, созданных не позднее XVII века, потом стало очевидно: надо забирать все, что можно, иначе иконы исчезнут безвозвратно. В экспозиции можно увидеть датирующийся рубежом XV–XVI столетий Деисусный чин из Никольской церкви в селе Астафьево. Сначала она осела, потом упала, потом ее... разобрали на дрова. Рядом — еще один Деисусный чин (Богоматерь и Иоанн Предтеча) из сложенной в 1665 году деревянной церкви Иоанна Златоуста в селе Саунино. Выставленная здесь же рама с житийными клеймами от образа святителя Николая располагалась в местном чине иконостаса. «Музей намеревался сохранить весь иконостас как исторический комплекс — ведь в нем ценны не только иконы, но и каркас, и резные деревянные детали, и общее воспри­ятие памятника, — говорит Кольцова. — Увы, в итоге не удалось вывезти даже иконы всех ярусов: очередная экспедиция констатировала их гибель. Посмотрите на иконостас Покровской церкви в селе Лядины. Эту фотографию сделал сам Померанцев 60 лет назад, и еще в 2000-х годах памятник можно было наблюдать именно в таком виде. Теперь — уже нет: в пожаре сгорело все, за исключением отдельных икон».

Богоявленская церковь 1787 года в селе Ошевенском в 40 км от Каргополя жива, сейчас это действующий храм. К сожалению, его состояние оставляет желать лучшего. Пару лет назад Архангельская областная прокуратура включила его в список гибнущих памятников деревянного зодчества, по поводу которых направила представление региональным властям. «Он не относится к приоритетным объектам, поэтому бюджетные средства на него не выделяются, — разводит руками заместитель губернатора, руководитель представительства Архангельской области при Правительстве РФ Елена ­Кутукова. — Мы изо всех сил боремся за сохранение росписи "неба" — уникальной работы XVIII столетия артели И. И. Богданова-Карбатовского. Мы уже обсуждали этот вопрос с реставраторами ВХНРЦ имени И. Э. Грабаря, более того, даже сумели согласовать с Инспекцией по охране памятников истории и культуры проект реставрации, сделанный на народные пожертвования! Люди вносили кто сколько может — от пяти до пяти тысяч рублей. Сейчас этот документ находится на утверждении в аппарате Министерства культуры».

Под иконы Богоявленской церкви пол­ностью отдан один из четырех выставочных залов. Здесь демонстрируются практически сошедшие со столов реставраторов Деисусный (XVI век, с поздними поновлениями) и праздничный (последняя треть XVII века) чины иконостаса. Восстановление пророческого ряда завершается силами школы при Союзе реставраторов РФ, и есть шанс, что в рамках намеченного на апрель ежегодного Арктического форума в Архангельске публика наконец-то сможет увидеть ошевенский иконостас полностью. Его создание пришлось на эпоху расцвета каргопольской иконописи — когда она, опираясь на новгородские устои и, словно губка, впитав ростово-суздальские традиции, уже в границах Великого княжества Московского вбирала лучшее из работ изографов Первопрестольного града. Немного сковало развитие и окончательное оформление этого симбиоза Польско-литовское нашествие: враг сжигал здесь церкви, как, пожалуй, больше нигде на Руси. Но зато после его изгнания храмостроительство испытало мощнейший импульс: новые церкви по селам и деревням ставили, как правило, не поодиночке, а попарно, вместе с колокольней создавая знаменитые онежские ансамбли-«тройники».

Эстафета образа

Внимательный читатель, возможно, успел удивиться: каким образом в ошевенской Богоявленской церкви 1787 года оказались чины из иконостаса одним-двумя веками старше?! Это обычная практика для Севера: деревянные храмы в здешнем климате редко жили дольше столетия, часто горели. Но их убранство прихожане бережно переносили в подготовленную к освящению новостройку, часто воздвигнутую на том же месте. «Северяне были очень привязаны к древним образам, даже при поновлении стремились сделать так, чтобы они выглядели "под старину", — продолжает рассказ Кольцова. — Посмотрите на эту "трехрядицу" — большую трехрядную икону из церкви в честь Богоматери Одигитрии в селе Малая Шалга. Храм 1834 года жив, а только что отреставрированная икона датируется третьей четвертью XVII века. Это фактически иконостас — только выполненный на большой единой доске для придела (как правило, компактного и теплого). При пожаре люди из храма в первую очередь спасали храмовый образ и антиминс, а потом уж что получится. Именно поэтому на этой выставке так много храмовых образов. Икону "Огненное восхождение пророка Илии с житием" из Ильинской церкви в селе Задняя Дубрава (Плесецкий район) мы датируем рубежом XVI–XVII веков. Церковь неоднократно горела и перестраивалась, сейчас ее восьмерик стоит без шатра. Этот храмовый образ помнит множество эпох...»

Похожая история — с иконой Николы Чудотворца из Никольской церкви села Астафьева, о гибели которой говорилось выше. Храмовый образ XVI столетия, как по эстафете, прошел через несколько перестроенных церквей. И его нынешнее обрамление с подробным житийным циклом создано в XVII веке уже местным, а не новгородским мастером.

Несколько спасенных музейщиками памятников относятся к сравнительно редко демонстрируемым сегодня в публичном пространстве иконографическим темам и изводам — и оттого эта часть выставки особенно интересна. К примеру, из каргопольского Христорождественского собора происходит датируемая рубежом XVII—XVIII столетий икона «Поклонение Кийскому кресту». «Эта работа Кийского Крестного монастыря выполнена, как парсуна, на холсте, оттого его было очень трудно восстанавливать, — замечает Татьяна Кольцова. — Здесь очень много серебра, и мастерам тяжело было справиться с его почернением, но в итоге все удалось». На иконе мы видим само изображение семиконечного Кийского креста с предстоящими равноапостольными Константином и Еленой, Патриархом Никоном, царем Алексеем Михайловичем и его супругой царицей Марией Ильиничной.

Из того же собора происходят три небольших резных ангела (конец XVIII века). Деревянная полихромная резьба — отдельный мотив в ­каргопольском наследии. Ее принял, благословив распространение по Русскому Северу таких ­объемных икон, митрополит Новгородский Макарий, впоследствии прославленный Церковью в святительском лике. Возможно, благодаря этому подобное своеобычное проявление северного христианского искусства дошло до нас в более-менее значимых объемах. Из памятников этого ряда на выставке демонстрируется также «Христос в темнице» из церкви на Куфтыревском погосте (конец XVIII — начало XIX века). «Конечно, в храмовом пространстве такой объемный образ обычно помещался в глубокий киот, и молящиеся видели его лишь частично, и то в полумраке», — замечает Татьяна Кольцова.

Авторы выставки не могли обойти тему широко распространенных на Севере старообрядческих культурных традиций. «Из поморских экспедиций я дважды вывозила резные кресты с характерными для старообрядцев сложными аббревиатурами, символизирующими ту или иную священную фразу или евангельскую цитату, — продолжает Кольцова. — Местные жители часто ставили их в красный угол наравне с иконами. "Да и на карбасе не жалко с собой возить", — сказал мне один рыбак, продемонстрировав нечто вроде изготовленного кустарно ушка для подвеса. А местность между Выгом и Чаженьгой — вообще излюбленное место так называемого хождения староверов, чьи иконописцы там перемещались, зарабатывая себе на хлеб». Постепенно и местные мастера, рассудив, что они ничем не хуже, стали писать иконы для старообрядцев. На выставке можно найти интереснейший памятник из этого ряда — образ преподобного Макария Унженского с житием из Макарьевской часовни деревни Качикова гора. Средник ее написал православный мастер, а клейма — старообрядческий, из Олонецкой губернии. «Желтоводского чудотворца в наших краях в древности почитали очень сильно. Неслучайно монахи Ошевенского монастыря еще в 1640 году в лесной глуши на берегу Хергозера основали небольшую пустынь, посвятив ее преподобному Макарию, и паломники стекались туда со всей округи», — говорит искусствовед.

«В службах епархиальных древлехранителей сейчас развернута весьма интенсивная работа по выявлению и сохранению архитектурного наследия, находящегося у Церкви в пользовании. В то же время, что и как делать с движимыми памятниками, на местах не всегда понимают, — резюмирует заведующий отделом программ Патриаршего совета по культуре Александр Парменов. — Многих приходится учить видеть красоту и ценность даже в позднейших, как кому-то кажется на первый взгляд, иконах, чтобы уже нашим потомкам не пришлось спасать их остатки от полной утраты. Эта выставка учит бережному отношению к любым предметам храмового убранства — как священнослужителей с их помощниками, так и всех остальных».

Выставка открыта до 17 февраля. Адрес: Москва, ул. Пречистенка, 19

КОММЕНТАРИИ

Митрополит Псковский и Порховский Тихон, председатель Патриаршего совета по культуре

Нечасто для столь широкой аудитории выставляются произведения православного художественного наследия Русского Севера. В большинстве своем эти работы не имеют установленного авторства: можно определить только время и место их создания. Вместе с тем каждый из художественных памятников, включенных в экспозицию, несет на себе отпечаток личности мастера, являющийся выражением его благочестия, живым свидетельством его христианской веры. Отрадно, что для проведения выставки были объединены усилия ведущих музеев, художественных и реставрационных центров России. Такие совместные проекты не только становятся значимыми событиями культурной жизни, но и взаимообогащают самих участников, открывая перед ними новые перспективы сотрудничества.

Игорь Орлов, губернатор Архангельской области

Эта выставка — итог многолетних реставрационных практических и научно-исследовательских работ по сохранению наследия Каргополья — одного из главных художественных центров Русского Севера. Каргополье — былинный и песенный край. Именно сюда отправились в поисках редких этнографических типов и характерных северных пейзажей с древними церквами художники Иван Билибин и Игорь Грабарь. Культура Каргополья многолика и разнообразна, как и удивительна природа этого края. Вдали от крупных городов, больших строек и железных дорог Каргопольская земля смогла сохранить свой неповторимый облик. Среди всего разнообразия произведений живописи, представляющих северное письмо, искусство каргопольских мастеров занимает особое место. Сотрудники Государственного музейного объединения и реставраторы сохраняли церковное наследие Каргополья в сложных экспедиционных условиях.

8 февраля 2019 г. 10:40
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Нота как мишень
Для немногочисленных посвященных музыкантов узкий длинный зал в первом ярусе лаврской колокольни в Сергиевом Посаде — место поистине легендарное. Это постоянная репетиционная база основанного архимандритом Матфеем (Мормылем) братского хора Троице-Сергиевой лавры. Дождливым осенним вечером в гости к хористам впервые приехал регент Московского подворья — старший преподаватель Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского Владимир Горбик. Не один — с десятком певчих своего клиросного хора. И не просто так, а для пользы дела — провести мастер-класс со студентами Московской духовной академии. Яркая, наполненная экспрессивными образами преподавательская манера Владимира Александровича помогла молодым людям за одну репетицию понять, при помощи какого приема клирошане создают атмосферу вечности, почему им категорически не рекомендуется петь «консерваторским» звуком и какую фразу знаменитого Шаляпина следует помнить в любое время дня и ночи.
9 октября 2019 г. 14:59
Пешком к преподобному Сергию
К Игумену земли Русской в Троицкий монастырь издавна течет людская река. В прежние времена паломники традиционно шли туда пешком. Но уже больше века Сергиев Посад прочно интегрирован в транспортную систему страны, и сейчас пешее паломничество к преподобному Сергию выглядит экзотикой. Группа энтузиастов решила изменить это представление, занявшись обустройством пешеходной тропы из Москвы до Троице-Сергиевой лавры. Фактически авторы этого начинания стоят у истоков новой общест­венной инициативы — создания многокилометрового пешего пути, преодоление которого рассчитано не на одни сутки: ничего подобного в России нет. Корреспондент «Журнала Московской Патриархии» анализирует этот опыт и делится собственными рекомендациями по правильной подготовке к такому паломничеству. PDF-версия
4 октября 2019 г. 16:59