МАЛОИЗВЕСТНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ЗНАМЕНИТОГО МЕЦЕНАТА СПУСТЯ 100 ЛЕТ ПРЕДСТАВЛЕНА ШИРОКОЙ ПУБЛИКЕ
В этом году Государственная Третьяковская галерея отмечает 170 лет со дня своего основания. К столь солидной дате в ее Инженерном корпусе открыта уникальная выставка «Иконы. Собрание Павла Третьякова», посвященная малоизвестному факту биографии знаменитого мецената. Последние восемь лет своей жизни Павел Михайлович собирал иконы. За это время его коллекция пополнилась более чем 60 произведениями древнерусского искусства. В течение столетия почти все это собрание хранилось в запасниках музея и не было известно зрителю. О том, как возникла коллекция и какова была ее судьба в ХХ веке, рассказывает куратор выставки, главный научный сотрудник отдела Древнерусского искусства Государственной Третьяковской галереи Екатерина Гладышева. PDF-версия.
— В 1890 году Павел Михайлович Третьяков неожиданно начинает покупать иконы и, в нарушение своих правил, тратит на них большие суммы. В частности, известно, что небольшой складень кисти Василия Чирина начала ХVII века — самое дорогое по сохранившимся купчим приобретение — обошелся ему в восемь тысяч рублей, что составляет в переводе на нынешние деньги примерно двенадцать — шестнадцать миллионов рублей. Наверное, многих тогда удивил его поступок?
— Не думаю, что многие были в курсе покупок Третьякова, он был человеком скромным и не афишировал своей собирательской политики. Тем не менее, действительно, до 1890 года Павел Михайлович не приобретал произведений иконописи, но собирал работы современных художников. При этом известны его слова: «Я задался целью собрать русскую школу, как она есть в последовательном своем ходе». Безусловно, представить панораму отечественного искусства без средневековой живописи невозможно.
1890-е годы, когда Третьяков начинает приобретать иконы, — это время огромного интереса в русском обществе к собственной истории и культуре. К тому моменту складывается понимание, что икона — не только свидетельство личного благочестия, принадлежность определенной исторической эпохи и предмет национального быта, но еще и высокохудожественное произведение искусства. Уже в середине XIX века появляется немало коллекционеров, которые собирают памятники русской старины, и прежде всего иконопись. Большим событием становится открывшаяся в январе 1890 года в Москве в залах Исторического музея масштабная выставка, приуроченная к VIII Археологическому съезду Императорского Московского археологического общества. Посетил ее и Павел Михайлович Третьяков, и, по-видимому, она произвела на него большое впечатление. Именно на ней он приобрел первые иконы для своей коллекции.
— Чему была посвящена эта выставка?
— Ее главной задачей было продемонстрировать историческую преемственность и разнообразие памятников материальной культуры России. Кроме доисторических древностей (археологических находок из древних курганов) и предметов быта Древней Руси, на выставке был представлен огромный раздел церковной старины — иконы, рукописи, шитье, богослужебная утварь.
Организаторы экспозиции приглашали к участию многие церковные собрания и церковно-археологические музеи, но должного отклика не получили. Тогда был сделан акцент на частных собраниях. На состоявшейся выставке стали понятны масштабы частного коллекционирования древнерусского искусства в России. К примеру, под коллекцию Ивана Лукича Силина, известного антиквара, собирателя икон и старопечатных книг, был отведен весь четвертый зал выставки, в котором разместились 198 икон и предметов церковной утвари, а также 113 рукописей и старопечатных книг. Силин считался знатоком национальной старины и, в отличие от других коллекционеров, практиковал расчистку икон, специально готовил их к продаже. Прямо на этой выставке в Историческом музее в феврале 1890 года Третьяков приобрел у него первые иконы, с которых и началось формирование его коллекции древнерусской живописи. По словам свидетеля, библиофила А. П. Бахрушина, это было связано с желанием основателя галереи «иметь в своем великолепном собрании образцы древнерусского художества, которое только и выразилось в иконах».
Другим выдающимся знатоком и собирателем отечественных древностей, представившим в Историческом музее свою коллекцию, был Николай Михайлович Постников, также старообрядец и антиквар из купеческого сословия, чьи иконы пополнили собрание Третьякова чуть позже. Коллекция Постникова, состоявшая более чем из трех тысяч предметов, считалась самой крупной среди частных собраний России того времени.
Задолго до этой выставки Павел Михайлович, человек глубоко верующий, заинтересовался историей национальной культуры: он много читал и собрал солидную библиотеку по древнерусскому искусству. В числе его близких знакомых был Дмитрий Александрович Ровинский, фундаментальный труд которого «История русских школ иконописания до конца XVII века» Третьяков тщательно изучил. Таким образом, прежде чем приступить к собиранию икон, основатель галереи провел серьезную подготовку, а при покупках обращался к самым известным антикварам, таким как Силин и Постников. В итоге он собрал не очень большую коллекцию, но приобрел для нее самое лучшее из того, что только можно было купить, не скупясь в средствах, что подтверждают сохранившиеся купчие. О том, что эта коллекция предназначалась для показа в музее, свидетельствует завещание 1896 года: Третьяков оставил эти иконы не семье, а именно галерее.
— Что было важно для Павла Михайловича, когда он собирал коллекцию икон?
— Более всего его интересовало самостоятельное древнерусское творчество и те сюжеты, у которых нет точных параллелей в византийском искусстве. Особенно важна для него была тема русской святости и благочестия. Так, среди принадлежавших ему икон мы видим много изображений русских подвижников веры. Они представлены как вместе с другими святыми внутри сложных композиций традиционных сюжетов, так и на полях икон в виде ростовых фигур или погрудно, в медальонах.
Первое, что он покупает, это большая икона «О Тебе радуется». Ее название определяется первыми словами гимна, посвященного Богородице: «О Тебе радуется, Благодатная…» Пресвятая Богородица изображена в райском саду на фоне многоглавого храма — символа Небесного Иерусалима. У подножия трона, на котором восседает Божия Матерь с Предвечным Младенцем, изображен автор песнопения — преподобный Иоанн Дамаскин, в руках у него виден свиток с текстом песнопения. Рядом с ним и ниже — сонмы святых по ликам (пророки и праотцы, апостолы, цари, мученики и мученицы, преподобные), славящие Богородицу.
Со временем в коллекции оказалось целых семь икон на сюжет «О Тебе радуется». Все они отличаются друг от друга составом святых и рядом других нюансов. Чем для нас ценна древнерусская иконография? Тем, что, с одной стороны, в ней соблюдается канон и традиция, а с другой — тем, что каждое произведение имеет свои особенности, через которые с нами говорит время, художник, заказчик. Мы понимаем, что нет двух абсолютно идентичных произведений, даже если это списки одного образа.
Самое раннее произведение в коллекции Третьякова — икона «Предста Царица», называемая иногда «Царским деисусом». Этот образ новгородского письма второй четверти XV века — одна из жемчужин коллекции. В центре изображен Христос на Престоле, по правую руку от Него — Богородица в царском облачении, по левую — Иоанн Предтеча. Необычны одежды Христа: Он представлен и как Великий Архиерей, и как Царь царствующих и Господь господствующих. Название иконы отсылает к 10-му стиху 44-го псалма: «Предста Царица одесную Тебе, в ризах позлащенных». В псалме речь идет о бракосочетании великого царя: согласно святоотеческим толкованиям, Царь и Жених есть Христос, а Невеста и Царица есть Церковь, которую Он сочетал с Собой. Образ Церкви являет Собой Богоматерь, Она же Царица Небесная. Глубокую и сложную символику имеет не только каждый из образов на иконе, но и вся композиция, напоминающая традиционный деисус. Отдельные детали связывают иконографию с темами Страшного Суда и торжествующей Небесной Церкви как собора святых, предстоящих Христу.
К раннему времени относится и новгородская икона конца XV века «Покров», на которой среди святых, свидетелей чудесного явления Богоматери во Влахернском храме, мы видим преподобного Сергия Радонежского.
В коллекции Третьякова немало замечательных произведений, относящихся к XVI веку. Икона Богоматери «Умиление», известная с названием «Игоревская», представляет собой сокращенный, оплечный вариант иконографии Божией Матери Владимирской, самого чтимого образа в Древней Руси. Эта икона получила название во имя святого князя Игоря Ольговича (в монашестве Гавриила), убитого в Киеве в 1147 году, во время княжеских междоусобиц. По преданию, киевский князь-инок молился перед ней в последние минуты своей жизни.
Но больше всего икон в собрании Третьякова связано с работой мастеров так называемой строгановской школы, существовавшей в конце XVI — первой половине XVII века. Утонченный стиль лучших из этих художников, отличающихся мелким ювелирным письмом, филигранной проработкой деталей, сияющими чистыми красками и невероятными по красоте пейзажными и архитектурными панорамами, особенно высоко ценился в конце XIX столетия.
На выставке представлен небольшой складень начала XVII века, за который Павел Михайлович отдал те самые огромные восемь тысяч рублей. Этот триптих в драгоценном серебряном окладе, принадлежащий кисти иконописца Василия Чирина, был выполнен по заказу промышленника Максима Яковлевича Строганова. В его центре расположена композиция «О Тебе радуется», а на боковых створках — по девять праздничных сюжетов, включая образы Святой Троицы и Покрова Богоматери. Это не самое высокое с художественной точки зрения произведение, но оно подписное. Третьяков, как и многие собиратели того времени, ценил присутствие на иконах надписей, которые указывали, кто являлся их заказчиком, а кто художником. Такие надписи служили признаком подлинности и воспринимались как своеобразные связующие нити между представителями разных эпох. Между современными владельцами, художниками, которые исполнили эти образы, и теми, кто на протяжении многих веков перед ними молился.
— Помимо икон на выставке представлены рукописи с миниатюрами из собрания Третьякова.
— Да, таких рукописей пять. Самая ранняя из них — «Александрия Сербская» с большим циклом миниатюр середины XVII века. Это блестящее по тонкости и оригинальности исполнения подробнейшее изображение легендарной истории деяний великого «покорителя вселенной» Александра Македонского.
На выставке можно увидеть два толковых Апокалипсиса, которые представляют собой прекрасно иллюстрированные манускрипты: один первой трети XVIII века, второй — раннего XIX столетия.
«Слово Палладия мниха» середины XVIII века с красочными цветными миниатюрами является выдающимся памятником переводной литературы эсхатологического содержания. В древности это сочинение, известное на Руси благодаря переводу на славянский язык с греческого оригинала, оказало огромное влияние на отечественную книжность, а его текст традиционно приписывается монаху (мниху) Палладию.
Пятая рукопись из коллекции Третьякова — Житие русского святого, царевича Дмитрия Угличского, канонизированного в начале XVII столетия. Эта рукопись об убийстве и посмертном прославлении чудесами последнего сына царя Ивана Грозного была написана и украшена циклом иллюстраций в Угличе в конце XVIII века.
В отличие от большинства коллекционеров отечественных древностей конца XIX века, Третьяков не интересовался предметами искусства, которые обычно собирали вместе с иконами. Однажды он приобрел подвесную пелену, на что указывает сохранившаяся купчая, но, по-видимому, вскоре от нее отказался. Точно так же его внимание не привлекали предметы мелкой пластики (резные кресты, складни и пр.), всегда присутствовавшие в собраниях того времени. Он был сосредоточен исключительно на произведениях живописи — иконах и миниатюрах рукописей.
— Как складывалась судьба коллекции после кончины Павла Михайловича Третьякова в декабре 1898 года?
— При жизни Павел Михайлович, видимо, не успел найти место в своем музее для этого иконного собрания. Иконы появились в экспозиции Третьяковской галереи только в 1904 году благодаря Илье Семеновичу Остроухову, художнику, коллекционеру и музейному деятелю. В последние годы жизни Третьякова он был самым близким для него человеком во всем, что касалось музейных дел. По инициативе Остроухова Виктору Михайловичу Васнецову заказали сделать эскизы специальных шкафов-киотов для экспонирования икон, которые и были изготовлены в Абрамцевской мастерской. Остроухов пригласил крупнейшего специалиста по древнерусскому искусству, санкт-петербургского ученого Николая Петровича Лихачева, сделать первую научную систематизацию собрания и подготовить каталог. Иконы были размещены в киотах в соответствии с атрибуциями и датировками Лихачева, по хронологии и по художественным центрам. Иконный зал находился в то время на втором этаже, сразу после комнаты памяти Третьякова, и открывал собой постоянную экспозицию Третьяковской галереи.
Эта экспозиция вызвала бурное восхищение современников. Тот же Лихачев писал о древнерусской коллекции Третьякова, что она драгоценна и эстетически совершенна по живописи и высоко поучительна по содержанию произведений. Когда в 1911 году в Москву приезжал французский живописец Анри Матисс, Остроухов привел его в Третьяковскую галерею и позже вспоминал, что француз без всякого интереса прошел по залам с шедеврами XIX века, но надолго «припал» к иконам, собранным Павлом Михайловичем. В этом зале, открывая киоты и рассматривая иконы, Матисс провел несколько часов, а через какое-то время произнес свою знаменитую фразу о том, что современным художникам надо учиться искусству у древнерусских живописцев.
— Почему же в 1926 году коллекцию убрали в запасники и она демонстрируется вся целиком только сейчас?
— После Октябрьской революции 1917 года те, кто определял культурную политику Советской страны, долгое время колебались, нужно ли превращать Третьяковскую галерею в главный художественный музей страны, где будут представлены все этапы развития отечественного искусства, начиная с древнерусского периода.
Стоял вопрос, нужно ли вообще экспонировать в музее иконы. Ведь иконопись неразрывно связана с религией и Церковью, с которыми большевики, пришедшие тогда к власти, неистово боролись. Даже неплохо образованный и лояльно настроенный нарком просвещения А. В. Луначарский в одной из своих статей писал, что понять истинную красоту искусства Древней Руси можно, лишь отрешившись от его ложного христианского содержания. Подобно тому как мы продолжаем ценить античные скульптуры, не придавая значения тому, что они изображают античных богов, так и общество в целом сможет ощутить чистую красоту форм иконописи, только отказавшись от религиозных заблуждений, враждебных Советской России. И надо сказать, что в непрекращающейся полемике 1920-х годов о будущем Третьяковской галереи идея о сосредоточении именно там крупнейшего собрания древнерусского искусства устояла во многом благодаря существованию иконной коллекции Павла Михайловича.
После Остроухова в 1913 году попечителем, а затем и первым директором Третьяковской галереи становится Игорь Эммануилович Грабарь. Зал с коллекцией икон он не тронул, но весь остальной музей был полностью переделан, из-за чего многие москвичи невзлюбили реформатора. Теперь развеска картин была произведена по историко-хронологическиму принципу (которому и следовала «остроуховская» экспозиция иконописи собрания Третьякова), а некоторые работы были вовсе убраны, очутившись в ранее не существовавшем запаснике.
После Октябрьской революции Грабарь постепенно превращается в одну из ключевых фигур в культурной политике Советской России. По инициативе Игоря Эммануиловича и его сподвижников в 1918 году создается Комиссия по раскрытию и сохранению памятников древнерусской живописи (с 1924 года — Центральные государственные реставрационные мастерские), работу и финансирование которой поддерживает супруга Л. Д. Троцкого Наталья Седова, возглавлявшая Музейный отдел Наркомпроса. Буквально сразу в структуру этой организации вошли такие крупные специалисты в области искусствоведения, музейного дела и реставрации, как Александр Иванович Анисимов и Григорий Осипович Чириков, а затем и многие другие. Уже летом 1918 года, в страшное время Гражданской войны и разрухи, сотрудники комиссии приступают к поиску и расчистке важнейших, но абсолютно неисследованных памятников Древней Руси — икон домонгольского времени, произведений круга Андрея Рублева, Феофана Грека и Дионисия. Тогда, в частности, им удается обнаружить в Успенском соборе на Городке в Звенигороде так называемый «Звенигородский чин», который связывается с именем Андрея Рублева. В 1918–1919 годах раскрывается от позднейших слоев записей знаменитый образ Пресвятой Троицы рублевского письма. Как писал реставратор Василий Павлович Гурьянов, занимавшийся в 1905 году первой частичной расчисткой иконы, Андрей Рублев как живописец — не совсем то, что о нем думали: вместо нежных тонов (писали, что эта икона «аки дымом писана») с открытой живописи брызнули яркие краски — голубец, золото. Стало понятно, что это великий художник-монументалист, который пишет широкой кистью и мастерски строит форму.
Сотрудники комиссии занимаются поиском, взятием на учет, расчисткой и сохранением многих прекрасных памятников, в том числе домонгольских образов XII — начала XIII века. Становится понятно, что существует целая эпоха древнейшего русского искусства, о которой дореволюционная Россия не имела ни малейшего представления. Мощные, величественные образы, созданные в ту эпоху, — «Благовещение Устюжское», новгородский «Святитель Николай, архиепископ Мирликийский», несколько ранних деисусных чинов на одной доске — со временем пополнили коллекцию Третьяковской галереи.
В эпоху великих открытий новых и ранее неведомых произведений искусства Древней Руси сравнительно небольшая, трогательная и очень красивая иконная коллекция Третьякова не могла восприниматься как главный голос отечественной живописи Средневековья. Тот же А. И. Анисимов, будучи заведующим отдела Древнерусского искусства галереи в 1924–1925 годах, писал, что эта коллекция в главном художественном музее Советской страны нуждается в пополнении и расширении за счет других, более ярких и крупных собраний. В результате из-за недостатка выставочной площади в 1926 году зал с экспозицией икон Третьякова было решено закрыть, а сама коллекция оказалась в запасниках музея и была надолго забыта.
— Чуть позже, при проведении международной выставки древнерусского искусства, часть икон из собрания Третьякова снова оказалась в центре внимания широкой публики.
— Эта передвижная выставка древнерусских икон в 1929–1932 годах была организована усилиями И. Э. Грабаря, А. И. Анисимова и Е. И. Силина, одного из сыновей Ивана Лукича Силина. На ней демонстрировалось около ста тридцати икон, двенадцать из которых принадлежали собранию Третьякова. Выставка проехала через многие города Германии, посетила Англию и, переплыв через океан, побывала в Соединенных Штатах Америки. Это был первый, абсолютно полный и очевидный триумф древнерусского искусства.
В первом издании «Истории русского искусства» Грабарь задавал вопрос: какой неповторимый вклад внесла Древняя Русь в мировое искусство? И сам давал на него ответ: этот вклад, с одной стороны, заключается в необыкновенной чуткости русских живописцев при усвоении опыта приезжих иностранных мастеров, а с другой — в самобытной традиции деревянного зодчества.
Но при проведении выставки всему миру стало понятно, что этот великий вклад — все древнерусское искусство.
Наряду со старинными иконами на выставке были представлены пять прекрасных так называемых археологических копий древних икон, в том числе Богоматерь Владимирская. Также была выставлена и копия «Троицы» Рублева.
Устраивая эту выставку, советское правительство рассчитывало и на коммерческий результат. С одной стороны, экспозиция рассказывала всему миру о величии древнерусской живописи, но с другой — существовала опасность, что иконы, представленные на ней, могут быть проданы, чего многие опасались. К счастью, этого не случилось, и выставка превратилась в грандиозную просветительскую акцию. Но ее последствия также были неоднозначны: став своеобразной охранной грамотой для памятников древнерусского искусства (советское правительство признало его важнейшей частью национального наследия), эта выставка явилась рекламой для будущих распродаж. Что же касается двенадцати икон из собрания Третьякова, то они благополучно вернулись в запасник.
— Как снова была открыта ценность и уникальность этого собрания?
— Представление о том, что коллекция Третьякова — нечто второстепенное с художественной точки зрения, возникшее в середине 1920-х годов, гипнотическим образом подействовало на многих, включая искусствоведов нынешнего поколения. Большинство специалистов было убеждено, что ценность этих икон исключительно мемориальная. Отчасти поэтому продажа в 1936 году двух икон собрания не встретила сопротивления: в те годы избавление музеев от памятников не самого высокого уровня через «Антиквариат» по распоряжению вышестоящих органов было делом обычным. Отдельные произведения, в основном письма строгановских мастеров, демонстрировались в музейной экспозиции древнерусского искусства. В сравнительно недавно открытой Сокровищнице Третьяковской галереи, которая представляет собой собрание образов в драгоценных окладах и предметов русского декоративно-прикладного искусства, также можно увидеть несколько памятников из собрания Третьякова. Еще шесть икон демонстрируются в Музее Павла и Сергея Третьяковых.
Более года назад научно-исследовательская группа древнерусского отдела Третьяковской галереи, которая занимается всесторонним технико-технологическим обследованием памятников, приступила к изучению икон из собрания Павла Михайловича Третьякова. Тогда и стало понятно, что большинство из них отличается высоким качеством исполнения, что в это драгоценное собрание нужно вдохнуть новую жизнь и после столетия забвения показать зрителям как единое целое.
На выставке мы не только демонстрируем всю коллекцию Третьякова в ее современном виде, но и рассказываем о ее судьбе в ХХ веке, о тех людях, которые имели к ней отношение и влияли на ее историю.
Безусловно, среди уже упоминавшихся крупных личностей был и Михаил Петрович Кристи, один из лучших директоров Третьяковской галереи, который занимал этот пост в 1928–1937 годах. Одним из поводов к его увольнению было обвинение в том, что в музее экспозиция идеологически чуждого стране древнерусского искусства занимает слишком много места, тогда как советская живопись представлена очень скупо. Кристи отвечал, что для достойных советских живописцев, когда они появятся, в галерее, несомненно, найдется пространство, но для богатейшего собрания древнерусского искусства недостаточно и нынешних семи залов.
— Что вы хотели донести до зрителей вашей выставки?
— Мы хотим напомнить о том, что Третьяковская галерея хранит блестящее собрание древнерусского искусства и что его краеугольным камнем является замечательная коллекция икон Третьякова. В эту коллекцию входят памятники разного художественного уровня, но среди них много истинных шедевров. Самые ранние из них относятся к «золотому веку русской иконописи» — к XV столетию, другие представлены прекрасными Богородичными образами («Богоматерь Игоревская», «Богоматерь Владимирская», «Богоматерь Яхромская», «Богоматерь Тихвинская») и сложными сюжетами XVI–XVII веков. Более того, в небольшом, но очень ценном собрании древнерусских рукописей Третьяковской галереи находятся пять рукописей, принадлежавших Павлу Михайловичу Третьякову, которые также представлены на выставке.
Эта выставка — результат наших научных исследований, большой работы нескольких групп профессионалов. Огромный труд проделали реставраторы музея. Целый ряд икон был специально расчищен, чтобы предстать перед зрителем без искажающих облик поздних записей. Были проведены технико-технологические исследования, которые позволили пересмотреть многие датировки. Некоторые иконы наши предшественники считали поздними подделками, однако теперь мы уверены в подлинности каждого из произведений, охватывающих период с XV по XIX столетие.
Государственная Третьяковская галерея
Москва, Лаврушинский пер., 12, Инженерный корпус
Выставка «Иконы. Собрание Павла Третьякова» продлится до 11 октября 2026 года.
