iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
История
«Род царствия благословится». Роспись свода крыльца северной галереи церкви Ильи Пророка в Ярославле. Около 1716 г.
ЖМП № 7 июль 2016 /  14 августа 2017 г. 18:30
версия для печати версия для печати

Родъ правыхъ благословися

С середины XVII века в русской культуре наблюдается особый интерес к киевской теме, к образам истории и искусству Киевской земли. Великую Русь с этим регионом объединяло общее прошлое, общие моменты славы и скорби, общие предки, в том числе герои и святые. Память о богоспасаемом Киеве, о «первопрестольной матери градам» (как называли его уже древнейшие источники времени Киевской Руси — Повесть временных лет, Слово на обновление Десятинной церкви середины XII века, тропарь святому равноапостольному князю Владимиру и др.) навсегда сохранилась в русской истории.

Открытие мощей митрополитом Петром (Могилой)

На протяжении нескольких веков непрерывная преемственность с Киевом традиционно подчеркивалась в письменных источниках и в изобразительном искусстве Великой Руси. В московской культуре образы святых князей — равноапостольного Владимира, его мученически погибших сыновей Бориса и Глеба — оказываются своеобразными архетипами, собирательными образами великого киевского прошлого. В русском искусстве середины — второй половины XVII века в иконографии этих святых возникают новые акценты и новые варианты, связанные со ставшей вновь актуальной киевской темой.

Немало способствовала этому деятельность киевского митрополита Петра (Могилы) (1632–1647), боровшегося с униатством и стремившегося укрепить позиции Православия в Киевской митрополии. В 1632–1636 годах по его инициативе проводились раскопки лежавшей в руинах со времен татаро-монгольского нашествия Десятинной церкви, что киевский митрополит, несомненно, рассматривал как одно из важнейших дел. По сведениям митрополита Киевского и Галицкого Самуила (Миславского; †1796), во время раскопок тогда были найдены предполагаемые гробы с мощами князя Владимира и княгини Анны.

В 1640 году киевский митрополит отправил в Москву посольство за «царской милостыней» с посланием Михаилу Феодоровичу. В нем митрополит Петр сообщал государю об открытии мощей равноапостольного князя и «посылал царю часть от этих мощей и два резных креста собственного рукоделия». Кроме того, он просил московского царя помочь с устройством драгоценной раки для новооткрытых мощей, которые предполагал перенести после Пасхи из Десятинной церкви в Софийский собор, и просил прислать покрывало на гроб преподобного Феодосия Печерского. Присланная Петром (Могилой) частица мощей князя Владимира («исподняя кость с зубами») упоминается в описи Успенского собора Московского Кремля 1701 года в большом ковчеге в жертвеннике среди других мощей1. О частице мощей князя говорится также в описи Образной Палаты при Московском дворце 1669 года, где описывается «крабица серебреная, на подножках, на ней по краям и ножки золочены, а в ней мощи благоверного князя Владимера, да в крабице образ ево шит на отласе, около главы венец и риза низана жемчугом мелким»2.

По романовской программе

Появление в Москве мощей крестителя Руси способствовало подъему интереса к его образу — особенно в рамках государственной программы первых Романовых, настойчиво подчеркивавших наследственную связь и преемственность с прервавшейся династией Рюриковичей. Внимание к киевским образам проявляется и в возрождении темы крещения Руси, которая впервые после грозненского времени занимает значимое место в монументальной живописи второй половины — последней трети XVII века.

Рассказ о крещении Владимира и Руси сохранился в росписи западной галереи Воскресенского собора в Тутаеве (ныне Романов-Борисоглебск; 1679–1680). События из жизни Владимира изображены в шести сценах, расположенных в люнетах над окнами и в простенках между ними. В первой сцене Владимир на троне беседует с послом или греческим философом. Одухотворенный взгляд князя направлен вверх, к написанным над композицией словам проповедника: «Рече же аще ли крестишися тогда и то получиши и <...> сего црствие нбсное». На противоположной стене галереи в пандан к этой композиции представлены сцены из Страшного суда, созерцание изображений которого сыграло важную роль в обращении князя. Над этой сценой в люнете представлено посольство Владимира в Царьград. Далее, опуская неоднозначные события захвата князем хрис­тианского города Корсуни, художник переходит к болезни Владимира и истории его крещения. Завершают цикл композиции «Свержение идолов» и «Крещение народа», где князь наряду со святителем Петром благословляет стоящих в реке киевлян.

Согласно описаниям, сцены крещения Владимира и Ольги входили в состав росписи галереи собора Новоспасского монастыря в Москве (1689)3. В настоящее время эти композиции сняты со стен, читается только часть сопровождавших их надписей4. В простенках окон южной галереи было подробно рассказано о зарождении на Руси христианской веры, начиная с водружения креста на Киевских горах апостолом Андреем. Далее следовала композиция, связанная с первым «Аскольдовым» или «Фотиевым» крещением Руси, — «Удостоверение Аскольда и Дира в святости христианского учения чудом от Евангелия», затем — «Крещение Ольги в Царьграде» и история обращения Владимира5.

В русском искусстве второй половины XVII века довольно часто встречаются отдельные изображения князя Владимира без его сыновей, что прежде считалось скорее иконографической редкостью. Также в это время складывается традиция изображения Владимира, Бориса и Глеба вместе с другими святыми киевского периода. Яркий пример подобной идейной программы — пелена «Святые киевские и черниговские князья» (1660-е годы, Сольвычегодский музей)6, вложенная Григорием Строгановым в сольвычегодский Благовещенский собор. На ней в предстоянии Богоматери Знамение помимо крестителя Руси и его сыновей изображены также Михаил Черниговский, боярин Феодор, Николай Святоша. Этих святых объединяет принадлежность к древнейшему периоду русской истории и к региону, входившему в XVII веке в Киевскую митрополию. Так же, как и Борис с Глебом, князь Михаил Черниговский и боярин Феодор были мучениками, первыми пострадавшими в Орде русскими правителями. Николай Святоша — первый принявший монашество русский князь, ставший послушником Киево-Печерской лавры. Вместе изображения святых князей составляют образ идеального правителя — смиренного, но твердого в своей вере.

Идея Вертограда: честное древо самого рая

Другой пример развития киевской темы в иконографии святых кня­зей XVII века — уникальная икона 1660-х годов «Древо Киево-Печерских святых» (Угличский историко-художественный музей)7. В чашечках, которыми заканчиваются ветви, изображены полуфигуры связанных с Киево-Печерским монастырем святых. В центральном медальоне в предстоянии перед Т-образным крестом в молитвенных позах изображены Владимир и Ольга, за Владимиром — Борис и Глеб, Михаил Черниговский и мученики «из варяг» Федор и Иоанн, принявшие смерть во время мятежа в Киеве в 983 году (память 12 июля, Борис и Глеб — 24 июля). За Ольгой представлены: боярин Феодор Черниговский и три виленских мученика Антоний, Иоанн и Евстафий, пострадавших при князе Ольгерде в Вильне в 1347 году, память которых отмечается почти одновременно с поминовением Бориса, Глеба и Ольги — 26 июля8.

Поддерживающие с двух сторон крест фигуры Владимира и Ольги уподобляются здесь традиционному изображению утверждающих истинный крест равноапостольных Константина и Елены. Эта иконографическая параллель важна для понимания замысла иконы и образов князей в его контексте. Креститель Руси и его равноапостольная прародительница Ольга, принявшая христианство первой из представителей русского княжеского рода, утверждают на Руси истинную веру. Композиционное построение иконы Угличского музея в виде древа ориентируется на целый ряд гравюр киевского происхождения с изображением «Родословного древа Киево-Печерского монастыря», опирающихся в свою очередь на западные примеры9.

С 1620-х годов в киевских изданиях появляются орнаментальные обрамления титульного листа с изображениями Киево-Печерской лавры и святых, где часто встречаются изображения Владимира Святославича с сыновьями, княгини Ольги, преподобных Антония и Феодосия Печерских. То есть Владимир Святославич включается в число почитаемых киевских святых (например, «Номоканон», Киев, 1629; «Пречестные акафисты», Киев, 1677). К середине века складывается иконография «Родословного древа Киево-Печерского монастыря». Это вырастающее из лаврской Великой церкви условное генеалогическое древо, по сторонам которого предстоят основатели обители преподобные Антоний и Феодосий Печерские — например, композиции фронтисписа «Печерского Отечника» 1661 года мастера Ильи10, или Выходной гравюры к «Пречестным Акафистам» 1665 года11. Исследователи отмечают близость иконографии родословного древа Киево-Печерского монастыря композиции иконы «Богоматерь Владимирская» («Древо государства Российского»), написанной Симоном Ушаковым для церкви Святой Троицы в Никитниках (1668 года, ГТГ)12. В этой историко-хронологической конструкции затрагивается тема «спиритуальной генеалогии» и идея «Вертограда», духовного и государственного строительства.

Композиционная схема киево-печерской генеалогии серьезно повлияла на формирование иконографии «Родословное древо российских государей», получившей распространение в русском искусстве второй половины — конца XVII века. В общих чертах схема киевских гравюр воспроизведена в росписи 1689 ­года галереи Спасо-Преображенского собора Новоспасского монастыря в Москве — важнейшей для романовской династии обители, долгое время служившей ее представителям родовой усыпальницей. Свод южной галереи собора занят изображением древа: из единого корня происходят многочисленные ветви, в изгибы которых вписаны ростовые фигуры русских князей и царей. Древо поливают основоположники — Владимир и Ольга, склоняющиеся с кувшинами к корню и словно питающие его своей святостью. Их образы выделены не только своим положением, но и золотыми венцами на главах. За их спинами — фигуры склоняющихся к древу в молитвенных позах Бориса и Глеба.

Начинающаяся с крестителя Руси история Рюриковичей завершается изображениями Иоанна IV и его сыновей, помещенными у входа в наос. Символическим продолжением этого прервавшегося рода воспринимаются фигуры царей Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича, представленные на северной грани юго-западного столпа в виде ктиторов: они подносят возведенный ими храм образу Нерукотворного Спаса. Отметим, что в росписи галереи киевская тема также развивалась в цикле, посвященном крещению князя Владимира и Руси и располагавшемся на стенах, между окнами.

Еще одно киевское произведение, получившее резонансный отклик в русском искусстве второй половины XVII века, — украшенная гравюрами книга видного церковного, политического и литературного деятеля этого времени архиепископа Черниговского Лазаря (Барановича) «Меч духовный». Адресованная лично русскому царю, книга была привезена автором в Москву в 1666 году13. В «Посвящении» книги архиепископ Лазарь обосновывает идеи могущества и богоизбранности царской власти, подчеркивает идеальные качества монарха и превозносит Алексея Михайловича как «истинного в винограде своем делателя», наследника святого князя Владимира. В первой гравюре книги эти идеи воплощаются буквально. Здесь появляется изображение генеалогического древа семьи Алексея Михайловича, вырастающего из лежащей фигуры князя Владимира и построенного по типу родословного древа Христа. По сторонам от возлежащего Владимира, увенчанного торжественной короной и держащего в руках скипетр, предстоят его сыновья Борис и Глеб, изображенные также в венцах и с атрибутами своего мученичества в руках: Борис — с копьем, Глеб — с ножом. Важная для композиции идея заявлена в заглавии над древом: «Родъ правыхъ благословися». Здесь звучит тема святых прародителей, благочестие и святость которых лежат в основе дальнейшего процветания и прославления их царственных потомков.

Композиция с изображением родословного древа, произрастающего из фигуры родоначальника христианской династии русских князей, находит удивительно точные аналогии в тексте жития самого Владимира. В житии он не раз называется «...честное древо самого рая, иже възрасти нам святеи леторасли, святая мученика Бориса и Глеба...»14 Это сравнение оказывается очень устойчивым и популярным и сохраняется в источниках вплоть до XVII века.

Представленная в книге архиепископа Лазаря (Барановича) иконография родословного древа с восходящей генеалогической схемой оказывается востребованной и актуальной. Впоследствии она воздействует на целый ряд русских памятников второй половины — конца XVII века. Наиболее подробно эта иконография воспроизводится в композиции «Род царствия благословится» в росписи свода крыльца северной галереи ярославской церкви Ильи Пророка (около 1716 года)15. Сцена в деталях воспроизводит гравюру из книги Высокопреосвященного Лазаря. Владимир изображен полулежащим в основании древа, символически произрастающего из него. Он облачен в царские одежды, на голове у него венец, в руках — скипетр и держава. На стволе дерева над ним разделенная на две части надпись: «Сей ветки плоды». На ветвях древа расположены полуфигуры последних царей династии Рюриковичей и государей семьи Романовых.

Пример распространения этой иконографии в сокращенном варианте — две резные расписанные фигуры князя Владимира и императора Константина, происходящие из ярославской церкви во имя Святителя Власия (конец XVII века, Музей-заповедник «Ростовский кремль»)16. Держащие большие кресты равноапостольные правители представлены полулежащими на фоне пейзажа. За фигурой каждого из них — трехкупольный храм, в интерьере которого совершается крещение самого самодержца и его народа. На заднем плане взрастают высокие деревья с крупными цветами, символизирующие не только благой плод осуществленного ими дела — крещения народов, но и процветающие династии, у истоков которых они лежат. В этих двух композициях «в наглядной форме утверждалось тождество подвигов обоих государей — крестителей народов и взрастителей Богонасажденной лозы»17. В русском искусстве этого времени появляются также идейно близкие, но композиционно иначе решенные произведения, например миниатюра Синодика, по преданию, написанного и иллюстрированного для Воскресенского Новоиерусалимского монастыря царевной Татьяной Михайловной — дочерью Михаила Романова (ГИМ. Воскр. 66. Л. 56, 80-е гг. XVII в.)18, где используется не восходящая, а нисходящая генеалогическая схема.

Царские атрибуты на иконах

Под влиянием украинских памятников во второй половине XVII века меняются внешний облик, облачение и атрибуты князя Владимира, в образе которого теперь подчеркивается царственность (иногда он даже подписывается царем). Атрибуты власти — скипетр и горностаевая мантия — прослеживаются в изоб­ражениях князя Владимира в западноукраинских произведениях уже в 1630-е годы (Анфологион. Львов, 1638). В середине — второй половине XVII столетия традиционный открытый венец византийского типа сменяется «геральдической» закрытой короной (Иннокентий Гизель, «Синопсис», Киев, 1674; «Пречестныи акафисты всеседмичныя», Киев, 1677).

В 1670–1680-е годы плечи князя Владимира начинают украшаться бармами, а в число атрибутов входит держава (например, в гравюре «Трубы словес проповедных на нарочитыя дни праздников» архиепископа Лазаря (Барановича) 1674 года; в гравюре из Цветной Триоди 1685 года, напечатанной в черниговской Троицко-Ильин­ской типографии). Со скипетром и державой креститель Руси изображается на иконе 1690-х годов письма Ивана Рутковича из деисусного ряда Жовкивского иконостаса, перенесенного в церковь в Нова Скварява (Национальный музей во Львове). Подобные решения можно видеть в русской монументальной живописи второй половины — конца XVII века, например в росписи ярославской церкви Ильи Пророка 1680 года и в росписи Троицкого собора Ипатьевского монастыря 1685 года.

Итак, во второй половине XVII века в князь-владимирской иконографии можно проследить ряд прямых заимствований и украинских «цитат». Одновременно в русском искусстве появляются новые мотивы и переосмысляются старые темы, что обусловлено интересом эпохи к образам киевского прошлого, к киевскому периоду русской истории, который связывается со временем апостольской проповеди. В иконографии князя помимо миссионерского значения подчеркиваются также духовная преемственность и истинность веры, утвержденной Владимиром. Отдельное место в князь-владимирской иконографии этого времени занимает тема царского родословия, избранности и благословенности правящего рода, в основе которой лежит святость прародителя. Но эти особенности почитания крестителя Руси в первую половину XVII века, во время правления царя Михаила Федоровича, были спровоцированы извне — историко-политической обстановкой и оживившимися московско-киевскими культурными связями.

СПРАВКА ОБ АВТОРЕ. Наталья Абраменко в 2008 г. окончила отделение истории искусства исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, в 2013 г. защитила кандидатскую диссертацию по специализации «древнерусское искусство и искусство стран византийского мира». Преподаватель истории искусств Древней Руси и Византии в Московской государственной художественно-промышленной академии им. С.Г. Строганова.

Примечания

1 Опись Успенского собора, составленная в 1701 году // Русская историческая библиотека. Т. III. СПб., 1876. Стб. 660 («Да въ томъ же болшомъ ковчеге великого князя Владимеря Киевского часть мощей, исподняя кость съ зубами; а подъ нею цка кипарисная»).

2 Успенский А.И. Церковно-археологическое хранилище при московском дворце. М., 1902. С. 57.

3 Дмитриев И.Д. Московский первоклассный Новоспасский ставропигиальный монастырь в его прошлом и настоящем (Историко-археологический очерк). М., 1909. С. 33; Снегирев И.М. Новоспасский ставропигиальный монастырь в Москве. М., 2012. С. 24–25.

4 Композиция «Крещение княгини Ольги» опубликована в каталоге выставки Государственного исторического музея «Меч и златник. К 1150-летию Древнерусского государства. М., 2012. Кат. 415.

5 Снегирев И.М. Указ. соч. С. 24.

6 Древность сольвычегодского Благовещенского собора // Труды VII археологического съезда в Ярославле. 1887. Т. 3. М., 1892. С. 46. № 11; Силкин А.В. Строгановское лицевое шитье. М., 2002. Кат. 143.

7 Горстка А.Н. Об иконе «Древо Киево-Печерских святых» из Углича // ПКНО. 1999. М., 2000. С. 301–314.

8 Флоря Б.Н. Шлевис Г. Антоний, Иоанн и Евстафий // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 666–668.

9 Чубинская В.Г. Икона Симона Ушакова... С. 293.

10 Там же. Ил. на с. 308.

11 Горстка А.Н. Об иконе «Древо Киево-Печерских святых» из Углича. Ил. на с. 307.

12 Щенникова Л.А. Икона «Древо государства Московского» // Христианские релик­вии в Московском Кремле. М., 2000. Кат. № 82. С. 252–253; Чубинская В.Г. Икона Симона Ушакова «Богоматерь Владимирская», «Древо Московского государства», «Похвала Богоматери Владимирской» (Опыт историко-культурной интерпретации) // ТОДРЛ. Т. 38. Л., 1985. С. 290–308.

13 Лазарь Баранович, архиеп. Меч духовный... или книга проповеди слова Божьего. Киев, 1666. Л. 2 об.; упом.: Преображенский А.С. Иконография Владимира Святославича // Православная энциклопедия. Т. 8. М., 2004. С. 690–718.

14 Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития (обзор редакций и тексты). М., 1915 (Оттиск из ЧОИДР, 1915. Кн. 3). Прилож. С. 16, 21.

15 Бусева-Давыдова И.Л., Рутман Т.А. Церковь Ильи Пророка в Ярославле. М., 2002. С. 68–70. Ил. 57.

16 Путеводитель по Ростовскому музею церковных древностей. М., 1911. Кат. 4621; Преображенский А.С. Иконография Владимира Святославича. С. 715.

17 Преображенский А.С. Иконография Владимира Святославича. С. 715.

18 Собрание памятников церковной старины в ознаменование трехсотлетия царствования дома Романовых. М., 1913. Кат. № 97; Сукина Л.Б. Генеалогия князей и царей. С. 367.

ЧИТАЙТЕ НА НАШЕМ САЙТЕ:

14 августа 2017 г. 18:30
Ключевые слова: Украина
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Православному Свято-Тихоновскому гуманитарному университету - четверть века
Первый набор студентов Православный Свято-Тихоновский богословский институт, как тогда назывался ПСТГУ, провел осенью 1992 года. И тогда же состоялся первый в истории ПСТБИ торжественный акт — в день избрания святителя Московского Тихона на патриарший престол, 18 ноября, ставший по патриаршему благословению институтским праздником. Первый в Церкви университет — ведущее в России православное высшее учебное заведение открытого типа, ежегодно выдающее государственные дипломы установленного образца по десяткам специальностей, преодолело за этот период колоссальный путь. «Журнал Московской Патриархии» устами ректора ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева вспоминает главные вехи на этой дороге и рассказывает об основных задачах развития вуза. PDF-версия Но сначала мы приглашаем читателей на небольшую экскурсию в университетский городок в столичном районе Марьино. PDF-версия
20 ноября 2017 г. 11:30